"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Прохоров Иван - Страница 361

– Они приезжают туда торговать? – спросила она.

Смородник достал из мешка хлебец и бросил Мавне. Она поймала на лету, и козёл тотчас потянул к еде губы. Пришлось делиться корочкой.

– Они там живут. Торгуют тоже. И оказывают другие услуги. Конечно, удельный князь их не жалует, да и озёрский городской глава тоже, но они решили, что лучше позволить райхи спокойно жить на Чумной слободе, чем вылавливать их по всем городам и торгам. Даже дозорные туда не заглядывают. Все делают вид, что их и вовсе нет – слободу ведь зачистили тридцать лет назад, после чумного мора. И отдали на откуп райхи, без которых, к слову, с чумой бы не справились.

Он откусил хлеб, а Мавна снова посмотрела на Варде, гадая, нужна ли ему пища, и если да, то какая. Он ощерился, показывая заострённые зубы.

– Как райхи согласились на это? Почему остановились жить в определённом месте?

Смородник хмыкнул, жуя:

– Не все согласились. Большинство райхи рассыпаны по разным местам и уделам. В Озёрье живёт небольшая община, в основном те, кто занимается колдовством, кто гадает и продаёт обереги. Они не ходят на торг, чтобы не злить горожан, но каждый знает, что если понадобятся тёмные услуги райхи, то нужно идти на Чумную слободу. Они платят подати в казну, так что мало кого волнует, чем они там занимаются, лишь бы не мешали.

– А если… – Мавна вспомнила, что слышала от матери однажды, – если нашлют мор или проклятие на город?

Смородник посмотрел на неё долгим мрачным взглядом, и она поняла, что лучше бы помалкивала.

– Даже если мор придёт сам собой, виноваты всё равно будут райхи. И они сумеют быстро покинуть город – если, конечно, слободу на спалят быстрее, чем райхи услышат о беде.

Повисла неприятная тишина. Мавне хотелось спросить ещё о многом: как Смородник оказался в отряде, почему решил стать чародеем, а не колдуном-райхи? Почему не живёт вместе со своими? Но глядя на его хмурое лицо, резко очерченный нос и скулы, плотно сжатые губы и вечно сведённые к переносице брови, ей становилось не по себе. То, что Смородник рассказал ей так многое, уже было достижением. Они никогда не говорили настолько долго, лишь перебрасывались короткими фразами. Если она сейчас будет слишком настойчивой, то он может и вовсе отказаться вести её в Озёрье, придётся возвращаться домой не с братом, а с козлом.

При мысли о доме вдруг защемило в груди. Как там мама? Как Илар? А Купава? Что там чародеи? Не обижают ли местных? Хлеб во рту показался пресным и невкусным, как глина. Совсем не такой, какой они пекли дома. Скорей бы вернуться…

Козёл лёг рядом с Мавной. Она скормила ему остатки хлеба и погладила по шее, прислушиваясь к своему сердцу. Ёкнет ли, почуяв родную душу? Или даже если под козлиной шкурой Раско, она всё равно не поймёт?

Вдалеке послышался отголосок петушиного пения, и у Мавны едва не навернулись слёзы на глаза. Где-то там деревня – её или чужая, без разницы, но там живут люди и занимаются своими повседневными делами. И они рады, что пережили ночь – скоро наступит утро.

Она вопросительно посмотрела на Смородника.

– Когда мы пойдём?

Подавив зевок, тот встряхнул головой. Длинные волосы были взлохмачены после схватки с упырями, косички у висков наполовину расплелись, и, посмотрев чуть внимательнее, Мавна поняла, что Смородник выглядел не только хмурым, но и очень уставшим. На предплечье виднелась рана, которая уходила под закатанный рукав. На виске налился кровоподтёк, под глазами залегли тени. Смородник не просто сидел у костра – он тянул время, чтобы передохнуть после долгого и изматывающего чародейства. Наверное, он и говорил так много, чтобы скрыть усталость и не показаться уязвимым.

– Ты разве не хотела бы поспать? – спросил он тихо.

– Думаю, тебе тоже не помешало бы. Я не боролась с упырями.

Смородник протестующе вскинул ладонь.

– Нет-нет. С нами теперь нежак, забыла? – он кивнул на связанного Варде. – Так что мы не можем оставлять его без присмотра. Да и ты, боюсь, не сможешь помешать, если он однажды захочет нас сожрать или позвать родственников…

Смородник задумчиво почесал шею, сощурившись на Варде.

– Может, тогда стоит его отпустить? – Мавна присмотрелась к вещам Смородника, выискивая среди них лягушачью шкурку. – Он привёл меня к болотному царю. Значит, мы можем отдать ему шкурку, правда?

Варде поднял голову, как цепной пёс, услышавший чужаков. Повёл вытянувшимся наполовину упыриным лицом и сверкнул потемневшими глазами, блестящими, как болотная топь. Смородник со вздохом поднял шкурку с земли и положил себе на колени, задумчиво водя пальцами по бугоркам. Костёр отбрасывал на неё блики, и Мавне в который раз показалось, что у шкурки настоящие лягушачьи глаза.

– Можем, – согласился он. – Но я предложу кое-что получше. Он сам отдал её тебе, и вряд ли из благородных побуждений. Хотел избавиться? Кто ж знает. Ты ведь не ответишь, верно?

Варде клацнул зубами.

– Не ответишь, – продолжил Смородник и положил шкурку на ладонь, будто пытался определить её вес. Варде заёрзал на привязи. – Ну и не надо. Сам до всего дойду. А чтобы ты был смирным и не выл по ночам, сделаю это.

Смородник поднял шкурку за лапку, посмотрел на неё в последний раз и, размахнувшись, бросил в костёр.

Глава 19

«Под месяцем»

Торговый путь от болотистых деревень до Озёрья вёл напрямик через поля с влажными перелесками. Сгущался вечерний туман, на ветру раскачивались сизые травы и цветы донника, призрачно-белые в пыльно-голубом полумраке. Над полем раскинулось небо: бесконечное, тёмно-синее, удивительно ясное. Огромные звёзды, как яблоки на блюде, сверкали в вышине, а ярче них сверкал месяц: тонкий, будто кто-то прорезал когтем небесный полог.

Корчму «Под месяцем» Мавна видела каждый раз, когда проезжала мимо на торг в Берёзье, но никогда не заглядывала внутрь. От таких мест всегда веяло чем-то опасным, может, даже грязным, и Мавне представлялись пьяные мужики, немытые и всклокоченные, которые тянут непристойные песни за миской вонючей похлёбки. Лучше быстрее доехать до города, чем терять время по корчмам – хотя, конечно, это смотря сколько дней проводишь в пути.

Теперь Мавна так устала, что не побрезговала бы и корчмой, лишь бы слезть с лошади и посидеть на простой скамье, выпить чего-нибудь горячего и лечь спать под крышей.

Смородник привязал Варде к лошади, козёл тоже шёл на своих четверых. Мавне было жаль обоих: вдруг внутри козла Раско? Но не брать же крупного зверя к себе в седло. Варде после сожжения шкурки едва плёлся, спотыкался и выглядел неважно, и Мавне даже стыдно было встречаться с ним глазами, поэтому она поглядывала на него лишь украдкой.

Перед корчмой Смородник спешился и достал два мешка.

– Полезай, – приказал он и подал Варде один мешок.

Мавна осталась стоять в стороне и теребила концы платка.

Второй мешок Смородник надел на голову Варде, скрыв остальное его тело, перевязал верёвкой на поясе и ударил под колени. Варде упал, с глухим стуком ударившись о землю.

– Корчмарю скажу, что везу свинью в подарок брату, – сказал Смородник, обмывая руки из бурдюка. – И козла.

– Он… не умрёт? – усомнилась Мавна, глядя, как неподвижно лежит Варде.

Прополоскав рот и сплюнув на землю, Смородник презрительно повёл плечом.

– Посмотрим.

Корчмарь ему вроде бы поверил – а может, только сделал вид и решил не спрашивать лишнего, особенно когда Смородник будто между делом запалил огоньки на кончиках пальцев.

Лошадей, козла и Варде устроили на конюшне. Смородник отправил Мавну в корчму, а сам пошёл устраивать упыря так, чтобы не развязался и не перепугал животных.

В основном зале было тихо и немноголюдно, только двое мужчин пили что-то из высоких глиняных кружек за дальним столом. Пахло недавно вымытыми дощатыми полами, квасом и простой едой – не так уж плохо. Мавна осторожно выдохнула.