"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Прохоров Иван - Страница 496

Осиповой при этих словах аж поплохело. Неужели, она про какой-то большой праздник забыла? До Пасхи же еще далеко. Может чьи-то именины? Сашеньки Пушкина? Нет, он в мае родился, ей ли не знать день его именин. Что же тогда за прекрасный весенний праздник такой?

— С Международным женским днем, Прасковья Александровна! С днем всех милых дам, с днем весны, с днем просыпающейся природы, которая подобно прекрасной женщине готовится подарить новую жизнь! Вы разве не слышали про такой праздник? Значит, теперь будете знать, что есть такой день в году, когда мы, мужчины, будет говорить вам говорить комплименты в два, в три, в десятки, в сотни раз больше, чем обычно!

От такого напора, таких необычных новостей, женщина аж опешила. Стояла с растерянной улыбкой и не знала, что и ответить…

— А теперь, разлюбезная Прасковья Александровна, позвольте я со своим товарищем выйду во двор и приготовим вам чудеснейшее мясо по особому кавказскому рецепту. Именно так его жарят жестокие горцы — дети снежных гор и стремительных горных рек. Уверяю вас, такого вы еще не пробовали. Мой товарищ, Дорохов Михаил Викторович в недавнем прошлом прибыл с Кавказа, где воевал с горцами и заслужил золотое оружие за храбрость, рассказал об этом рецепте…

Не успела она и рот раскрыть, а оба гостя вновь исчезли за дверью и что-то начали сооружать прямо во дворе. Через какое-то время там уже весело полыхал костер, возле которого стоял небольшой столик, сооруженный на скорую руку и заставленный походными угощениями.

— Маменька, а кто это с Александром Сергеевичем? — из-за плеча женщины уже с любопытством выглядывали младшие дочери. — Такой высокий, и вид у него такой мужественный…

— Это офицер, товарищ Сашеньки и только прибыл с Кавказа, где воевал с горцами. Сашенька сказал, что он за храбрость получил золотое оружие…

Обе девушки ахнули, с еще большей жадностью и любопытством прильнув к окну.

— Ну-ка брысь обе! Одеваться! — рявкнула на них женщина, увидев, что дочери еще толком и не одеты. — И чтобы вели себя, как подобает благовоспитанным особам!

Едва те умчались, она довольно улыбнулась. Любила обеих безумно, но держать старалась в строгости, в «ежовых рукавицах», чтобы совсем не отбились от рук. Проказницы росли, и сейчас за ними, вообще, нужен был глаз да глаз.

— Стрекозы настоящие, — фыркнула им вслед женщина. — А ты, Сашенька, признаться удивил меня, сильно удивил… Я думала, ты пришел душу излить, поделиться своими печалями, горестями, а ты с пришел с необычным праздником поздравить, устроит фейерверк… Никак не ожидала… Хм, сейчас посмотрим, чем ты таким ты хочешь нас удивить.

И Пушкин удивил!

Сначала устроил пикник, где всех угощал собственноручно пожаренным на костре мясом. Естественно, дамы поначалу отказывались от такого угощения — не привыкли, хотя оно и выглядело очень соблазнительно. Когда же, поддавшись уговорам, попробовали по кусочку нежного, шкворчащего и распространяющего вокруг удивительный аромат мяса, то восхитились. Шашлык, как его называл Пушкин, оказался очень пряным, в меру жирным, и на свежем воздухе невероятно вкусным.

И когда все насытились и захотели развлечений, Пушкин внезапно появился перед ними с толстой пачкой листов и предложил с таинственным, заговорщическим видом:

— Милые дамы, а хотите, прочитаю вам несколько невероятных историй про горцев, которые и придумали это блюдо? К тому же непосредственным участком этих удивительно опасных историй был ваш покорный слуга, Дорохов Михаил Викторович.

Дамы тут же дружно перевели взгляд на скромно стоявшего рядом с ним кавалера, который внезапно побледнел. И это выглядело так романтично, так таинственно, что все тут же захлопали в ладоши, выражая свое полное согласие с этим предложением.

— Так вот, мои очаровательные слушательницы, позвольте представить на ваш суд несколько глав из моего нового романа о настоящем русском офицере, настоящем храбреце, для которого честь и любовь к Отечеству никогда не были пустыми словами…

Жадные девичьи, да и дамские тоже, взоры вновь стрельнули в сторону Дорохова, заставив того еще больше побледнеть.

— … Это случилось в начале сентября, когда днем еще по-летнему тепло, а вечером и ночью в горах уже отчетливо ощущается холодное дыхание осени. Дикие горцы, поклявшиеся изгнать с Кавказа всех русских, пробрались в одно селение и, выбив часовых казаков, похитили полковую кассу, а также юную дочку полковника Чарыгина. Едва поднялась стрельба, и вдогонку бросился целый эскадрон лихих драгун, их уже и след простыл. На ночь же драгуны поостереглись идти в горы, где грозные вайнахи знали все тропы, все отвесные скалы и бездонные ущелья. Только один офицер не испугался…

Конечно же, все слушательницы поняли, кто именно был этим отважным героем, не испугавшимся ни горцев, ни темной ночи. На бледного, как смерть Дорохова, не знающего куда деваться от жадных взглядов, смотрели уже не просто с интересом, а с восхищением.

— Он поглядел старые образа в красном углу избы, перекрестился и пошел собираться в путь. Спутниками в смертельно опасном предприятии стали лишь его верный конь, добрая сабля и ружье, что уже немало ему послужило верой и правдой. Прощальное письмо для матушки, что написал, на столе оставил. Рассудил так: вернется — другое напишет, а не вернется — друзья домой отправят с его последним приветом…

Самая младшенькая — тринадцатилетняя Катенька — вдруг громко всхлипнула, и тут же тукнулся в материн бок. Средняя Анна еще держалась, хотя то и дело и вытирала слезы с глаз. Повлажневшие взгляды были и у остальных.

— Не печалиться, милые дамы! — Пушкин оторвался от листка и задорно улыбнулся. — Разве не знаете, что русские войны никогда не отступают и всегда побеждают? И в этот раз все обязательно будет хорошо… Кстати, Прасковья Александровна, попробуйте один напиток для бодрости духа и согрева под названием Бейлис…

Почитав еще немного и закончив эту главу на мажорной ноте, Пушкин сразу же предложил новое развлечение:

— Праздник продолжается, и скучать нет времени! Сейчас мы с вами сыграем в одну совершенно вам неизвестную игру — Воображариум! Как вы поняли из названия, эта игра на воображение. Правила просты, оттого их легко запомнить. Каждый получит по семь вот таких карт с яркими и необычными картинками, которые ни в коем случае нельзя показывать соседям. Тот, кто ходит, должен выбрать у себя одну карту и придумать, связанное с ней событие или человека. Придумать нужно что-то заковыристое и в тоже время интересное. Другие игроки под это задание готовят свою карту, а после каждый начинает отгадывать, какую же карту загадал ведущий…

Прасковья Александровна поначалу было хотела тихонько отойти, предоставим молодежи веселиться одним. Однако незаметно для себя быстро втянулась и скоро уже заливисто смеялась и дурачилась, не хуже других.

— … Это точно Катенька загадала! Смотрите, видите, какой там пес нарисован⁈ Вылитый Катькин любимец!

— А вот и нет! А вот и нет! Маменька, скажите, Аннушке, что я не песика загадала!

— А теперь, чья очередь загадывать⁈

— Позвольте я? Итак, самое любимое блюдо!

— Ха-ха-ха! Тут и гадать не нужно! Маменька говорила, что Александр Сергеевич больше всего любит розовые блины со свеклой, и калью с солеными огурцами и…

— А может я уже передумал…

Под самый вечер уже при свечах они продолжили праздник чтением удивительной сказочной истории про Ивана-морехода, которая все неимоверно понравилась.

— … Маменька, а когда снова будет восьмое марта? Я снова хочу женский день, — когда последняя страница сказки была перевернута, вдруг громко спросила самая младшенькая Катенька. — Давай, и завтра тоже будет женский день? Давай, маменька? Я в календарике страничку не буду переворачивать…

А когда все начали расходиться по комнатам [гостей попросили остаться на ночь], Осипова попросила Пушкина ненадолго задержаться в гостиной.

— Сашенька, ты меня сегодня очень сильно удивили. Вы прямо возмужали, как мне кажется. Брак с Натальей тебе очень пошел на пользу. Твоя матушка, покойница, очень бы порадовалась. Про твои успехи на ниве писательства я и не говорю. Эта сказка про Ивана-морехода нечто совершенно невероятное. Признаться, и я заслушалась. Поразил меня и роман. Вот, кажется, даже прослезилась, — она показала на кружевной платок в руке. — Ты очень сильно изменился и я очень рада этому. Наконец-то, ты забросил все эти масонские игры, которые никого еще до добра не доводили.