Мечта, а не жена! (СИ) - Ланская Алина - Страница 47

— Проснулась? — Кайрэн расслабленно облокотился на косяк двери и неторопливо рассматривал Мару.

Сердце замерло, так что даже его стука слышно не было, а потом рухнуло вниз, но не разбилось. И еще не до конца веря в собственное счастье начало тихонько трепыхаться в груди. Как та маленькая птичка, которой грозила погибель, но она чудом выжила. И будто заново привыкает к тому, какого это — расправить крылья, чтобы снова взлететь.

— Проснулась, — на губах Мары блуждала мечтательная улыбка. — И даже есть хочу, но так лень вставать.

— И не надо пока, — Японский Бог бросил на стул мокрое полотенце. От открывшейся перспективы у Мары захватило дух так, что она смогла лишь молча похлопать ладонью по простыне. Второго приглашения Кайрэну не потребовалось.

Они выбрались из квартиры только во второй половине дня. Пообедали в небольшом ресторанчике, разительно отличающемся от того заведения высокой кухни, где ужинали вчера. Здесь было все демократично и немного шумно, на Мару и правда поглядывали с интересом, а она никого не видела. Только Кайрэна и… суши. То есть суси, если произносить правильно. Такого разнообразия традиционной японской еды Мара еще не встречала. Одних только суси с разными креветками она насчитала штук пятнадцать.

— У нас бывают только с лососем, креветкой и угрем, ну еще с омлетом и кальмаром, а тут…, — Мара не скрывала своего почти детского восторга. — Теперь я понимаю, почему ты не ешь японскую еду в Москве. Тебе она кажется жалкой подделкой, да?

— Я просто нецелевая аудитория таких ресторанов, — мобильный Кайрэна уже несколько секунд требовал к себе внимание, но Японский Бог и не думал отвечать на вызов. — Они рассчитаны на европейцев и неплохо им заходят.

Заказывал, разумеется, Кайрэн. Мара лишь показывала пальчиком, что ей больше нравится.

— И попроси вилку на всякий случай, не хочу тут опозориться.

Японский Бог весело расхохотался.

— Суси можно есть руками, сейчас принесут влажные салфетки, и я тебе покажу.

Какой же он красивый и чудесный. Мара готова была любоваться своим мужем вечно. Ей нравилось в нем абсолютно все — как он смотрит на нее, как вытирает ладони, как пододвигает к себе плоскую тарелку с суси. Как можно было вообще думать о нем плохо?!

— Смотри! Берешь суси, переворачиваешь рыбой вниз, чуть-чуть опускаешь в соус, буквально капля, а потом ешь.

С этими словами он отправил себе в рот суси. Мара аж залипла на секунду.

— Давай ты!

— А разве рис не надо макать? — удивленно спросила она.

Муж лишь покачал головой.

— Ни в коем случае. Это кощунство, Мара. Без преувеличений. Иероглиф “су” в слове суси означает уксус, которым пропитывается рис. Понимаешь? Это не рис, сваренный обычным образом в кастрюле, тут целая технология, как потом этот уксус выпаривается из риса. И потом еще макать его в соевый соус? Пробуй!

Мара немного опасливо потянулась к своей тарелке. Так непривычно есть руками, да еще и в ресторане! Она не удержалась, огляделась по сторонам, и заметив парочку, которая увлеченно поедала суси именно так и предлагал ей Кайрэн, взяла пальцами суси с гребешком…

— А мне здесь больше нравится, — Мара так увлеклась, что не замечала, что уже берет еду с тарелки Японского Бога . — Наверное, мне дома будет тяжеловато вернуться к нашим роллам с огурцом и сливочным сыром.

Кайрэн пожал плечами, словно не видел никакой проблемы.

— Мы можем прилететь сюда осенью, например в октябре. На Окинаве пляжный сезон, так что еще и покупаться сможешь. Там очень хорошие отели.

Мара не знала что и ответить. Даже перестала чувствовать вкус креветки, которую сейчас жевала. Еще раз прилететь сюда? В их брачном контракте ничего такого не было, а значит… Значит…

Господи, да почему так тяжело даются простые слова?! Почему она не может задать ему тот самый важный вопрос, который навсегда разделит ее жизнь на до и после? Да, он готов продолжать отношения и дальше, это было понятно еще у него в квартире, готов заботиться о ней, он строил свои планы и включал в них ее. Но этого было недостаточно. Мара хотела большего. Она хотела навсегда. Без всяких там условий и брачных контрактов. Наверное, более прошаренная барышня на ее месте не стала бы гнать лошадей, наслаждалась бы этой поездкой, с удовольствием прошлась по местным бутикам за счет мужа. Говорят, чем больше мужчина тратит на женщину, тем больше ее ценит. И только потом, маленькими шажками довела своего мужчину до единственно правильной мысли — они должны остаться вместе. А там, гляди и контрацепция даст сбой. Но Мара была из тех вымерших мамонтов, кто хотел ответа прямо сейчас, без манипуляций, женских хитростей и всего того, что ей было противно.

— Хочешь, чтобы мы сюда еще раз прилетели? — спросила она. В ушах стучала кровь, Мара едва слышала звук собственного голоса. — Просто так? Не из-за нашего брачного договора? Ты ведь не обязан… Что ты хочешь? От наших отношений?

— К черту договор! — просто, как само собой разумеющееся произнес Кайрэн. — Ты — моя жена. Настоящая.

Где-то сверху раздался оглушительный грохот, который услышала только Мара. Это раскололся ее привычным мир, освобождая место новому, еще не появившемуся.

— Я не умею красиво говорить, — тут, конечно, Мара бы поспорила с Японским Богом, ибо все, что он делал, он делал великолепно, но она молчала, едва заметно кусая губы от нетерпения. — Я когда предлагал тебе пожениться, не думал, что все обернется именно так, но я ни о чем не жалею. Не представляю другую женщину рядом с собой кроме тебя. Бог с ним, с договором, да и нет там такого, что мы через три года должны развестись. И тебе со мной хорошо. Давай попробуем. По-настоящему.

Мара кивнула. И улыбнулась. Конечно, она хотела стать ему настоящей женой. Но еще больше она хотела, чтобы он ее просто любил.

Глава 63

Поход по магазинам с Кайрэном разительно отличался от той беготни, что устроила ей Аяко день назад и был непохож на привычные прогулки с Рогожиной. С Викой Мара обычно выполняла роль наблюдателя и стороннего “эксперта” — “нет, это тебе не идет”, “слишком короткий топ”, “ в том “магазе” туфли были лучше”. Себе Мара редко покупала одежду, предпочитая долго носить то, что однажды подошло и очень нравилось. А в последнее время, когда с деньгами стало туговато, вообще старалась даже не смотреть на витрины.

Поначалу было, конечно, не очень комфортно, Мара стеснялась выходить из примерочной и показываться Японскому Богу. К тому же оказалось, что далеко не вся “приличная” японская одежда ей подходит. Формы у японок по определению скромнее, чем у славянских девушек, так что в груди и бедрах Маре определенно было тесно. А вот Кайрэну, похоже, нравилось. И все же подобрать кое-что удалось, и через три часа они уставшие, но с кучей пакетов отправились ужинать.

— Ты уверен, что они меня хорошо примут? — наверное уже в десятый раз спрашивала Мара. — Они ведь даже не по телефону со мной не разговаривали, а ведь знали, что ты женился. И вообще, это же подозрительно для них, наверное, через несколько недель после знакомства жениться.

В Москве все эти вопросы Мару не слишком занимали, было кое-что намного важнее незнакомых и очень далеких новых родственников. А вот сейчас ей было откровенно страшно. Они должны были в этот же вечер отправиться на полуостров Идзу, в часе езды от Токио, где на берегу Тихого океана расположился дом семьи Сайто. Но Кайрэн предложил эту ночь провести вдвоем в Токио, и Мара, разумеется, согласилась. Будь ее воля, она бы осталась в этой маленькой квартире навсегда!

— Во-первых, родители знали, что я буду искать себе невесту в Москве. А во-вторых, они хотели с тобой познакомиться, — виновато улыбнулся Кайрэн. — Но я решил, что не стоит это делать по телефону. Живое общение всегда лучше онлайна, и мне было важно, чтобы они, да и ты составили первое впечатление при личной встрече. Не волнуйся, я рядом буду.

Но Мара волновалась. И чем ближе подходило время отъезда, тем больше нервничала. Утром они успели недолго погулять в Восточных садах Императорского Дворца. Больше всего Мару поразили огромные старинные ворота, а вот сам дворец впечатления не произвел, по крайней мере тот, что Мара увидела на картинке, простых смертных туда не пускают. А так, небольшое двухэтажное приземистое здание и не скажешь, что в нем живет император.