Меч тени и обмана (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 14

Слезы жгут мне глаза. Но предыдущие слова Региса напоминают мне. Это место не для плакс. Я не ребенок. Я сдерживаю их, но все еще сопротивляюсь ему. — Отпусти!

Он наклоняется ближе. — Ты гребаный Смертный Бог, — шипит он. — Какого хрена такая, как ты, делаешь здесь?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Я прижимаюсь к нему, мое дыхание учащается по мере того, как он сжимает меня крепче. — Ты делаешь мне больно.

— Эй! — Снова зовет взрослый. Чья-то рука опускается на плечо Региса и тянет его назад. Он наконец отпускает меня. Я откашливаюсь и делаю еще один вдох. — Что, черт возьми, я сказал? — Жесткая рука бьет Региса по лицу, а затем еще раз. Каждый удар следует за словами мужчины: — Никаких. Блядь. Драк.

Региса бесцеремонно отбрасывают к стене и тычут пальцем мне в лицо. — Тебя тоже это касается, — огрызается мужчина, прежде чем умчаться прочь.

Я чувствую комок в горле, когда Регис качает головой и отодвигается на несколько футов от меня.

— Почему ты причинил мне боль? — Мне удается спросить по прошествии нескольких минут.

— Потому что тебе здесь не место, — отвечает он. Регис подтягивает колени к груди и обхватывает их своими маленькими ручками. — Из-за тебя пропал мой брат.

— Но я никогда не встречалась с твоим братом.

— Не имеет значения. — Он качает головой. — Ты такая же как Бог, который забрал его.

— Нет, это не так.

— Так и есть, — настаивает он.

Гнев переполняет меня. — Нет. Я не такая же! — Я кричу.

— Тихо! — рявкает мужчина из дальнего конца коридора. — Еще один гребаный крик, и ты и твой друг будете спать во дворе вместо того, чтобы получить койку.

Эта угроза заставляет меня закрыть рот, но, несмотря на это, я придвигаюсь к Регису. Он отодвигается. — Не приближайся ко мне, — шипит он.

— Я не плохая, — говорю я ему. — Я ничего не сделала твоему брату. Честно.

Регис долго молчит, на самом деле так долго, что я боюсь, он решил игнорировать мое существование. В конце концов, однако, он заговаривает. — Смертных Богов здесь быть не должно, — говорит он, не глядя на меня. — Смертные Боги лучше людей.

Я хмурюсь. — Почему ты так думаешь?

— Потому что это правда, — огрызается он. — Ты исцеляешься быстрее. Ты умнее. Ты сильнее. Вот почему Грелл пошел с этим Богом — потому что мы, люди, не можем бросить им вызов.

— Мой папа говорил, что люди и Боги — одно и то же, — говорю я ему.

— Это не так.

Я прикусываю язык, чтобы не накричать на него. Мой папа не лжец. Он бы не сказал мне того, что не было правдой. Я шмыгаю носом, и этот звук заставляет меня осознать, что слезы вернулись. Как бы я ни старалась не обращать на них внимания, они текут по моим щекам. Каждое протирание высушивает мою кожу только для того, чтобы она снова ощутила свежую соленость моей собственной боли.

Мальчик вздыхает, и я скорее чувствую, чем вижу, как Регис поворачивает голову в мою сторону. — Что я говорил о слезах?

Я икаю. — Мой п-папа не лгал, — говорю я.

— Что?

Я снова шмыгаю носом и сильно тру лицо грязным рукавом рубашки. Я тру, пока кожа не начинает саднить. — Мой папа не лгал, — повторяю я слова. — Он сказал, что люди и Боги — одно и то же. Он не лжец.

Регис на мгновение замолкает, а затем придвигается ближе. Я поднимаю взгляд. Его лицо искажено и полно вины. — Я не называю его лжецом, — говорит он мне. — Но мы разные. У Богов есть сила, а у… смертных нет.

— Мой отец был смертным, и он был самым сильным человеком, которого я знаю, — говорю я.

— Но твой отец уже мертв, — отвечает он. — Боги не умирают.

Я моргаю и сажусь прямее. — Да, это так. — Я расправляю плечи. — Мой отец говорил, что Богов можно убить, но только если их убийца обладает собственной Божественностью.

Взгляд Региса расширяется, и его губы приоткрываются в шоке. Внезапно выражение его глаз меняется. Он смотрит на меня в течение нескольких долгих секунд молчания, его лицо — маска эмоций, ни одну из которых я не могу определить или понять, поскольку они пробегают по его чертам слишком быстро, чтобы я могла их уловить. Наконец он садится спиной к стене и отводит взгляд.

— Ты права, — говорит он. — Я забыл об этом. Я просто… Я не думал, что кто-то, обладающий Божественностью, когда-либо попытается убить Бога.

Я скрещиваю руки на груди. — Ну, я собираюсь, — огрызаюсь я.

— Что? — Его голова снова поворачивается ко мне.

— Я собираюсь найти плохих людей, которые причинили боль моему отцу, — говорю я. — Я собираюсь найти Богов, которые забрали мою маму, и я собираюсь убить их.

На этот раз Регис смотрит на меня дольше. Так долго, что я задаюсь вопросом, видит ли он меня вообще или заснул с открытыми глазами. Когда его губы приоткрываются и он втягивает воздух, я знаю, что он все еще не спит. Он поднимает руку, и я отшатываюсь от нее, опасаясь, что он ударит меня за то, что я сказала что-то, над чем Офелия только посмеялась. Это не смешно. Это правда. Но Регис не бьет меня и не смеется.

Вместо этого он гладит меня по макушке своими грязными пальцами. — Это хорошая цель, Кайра, — говорит он. — Действительно, хорошая цель.

Глава 7

Кайра

— Мы на месте. — Экипаж останавливается, и Регис выходит первым, натягивая капюшон, чтобы не намочить голову под дождем. Он автоматически протягивает руку назад, и на мгновение я смотрю на его поднятую ладонь. Затем, бросив на него острый взгляд, я намеренно игнорирую это и сама спрыгиваю с лестницы на землю. Он снова сжимает пальцы в ладони и с ухмылкой опускает руку. — Тогда ладно.

— Тебе следовало бы уже запомнить, — говорю я ему, направляясь к двери здания, перед которым мы остановились. — Я не одна из твоих девиц по постели.

— Это уж точно, — бормочет он себе под нос, следуя за мной внутрь.

Как только массивная дверь без окон закрывается за нами, мы опускаем капюшоны и стряхиваем воду с краев наших плащей. Внутри магазина темно и пахнет мускусом, сильно пахнет травами и дровами. Причина этого запаха очевидна, поскольку в кирпичном очаге в дальней части главной комнаты горит довольно сильный огонь, а вокруг нас на бечевках развешаны сушеные травы. Я отодвигаю в сторону несколько веток, чтобы пройти дальше внутрь, и позади меня Регис делает то же самое.

— Эй? — Зову я. Дверь справа от меня с грохотом распахивается, ржавые петли визжат от натуги, и появляется невысокая кругленькая женщина. — Мадам Брион? — Женщина постарше, с седыми прядями, свисающими длинными локонами вокруг ее удивительно чистого лица. Учитывая состояние магазина, я ожидала, что она будет такой же грязной и покрытой пылью.

— А, вы, должно быть, девушка из Пограничных земель, — говорит женщина, быстро врываясь в комнату. Несмотря на свой высокий рост и очевидную хромоту, когда она сильно кренится в сторону, она довольно быстра.

Мы с Регисом обмениваемся взглядами. Контакты Офелии всегда самые эклектичные. Меня больше ничто не удивляет. Мадам Брион заходит за широкий прилавок и небрежно поднимает книгу, прежде чем швырнуть ее на пробегающего жука. Я не подпрыгиваю, но мои губы растягиваются в гримасе. Я просто благодарна, что это был не паук. Хотя я понимаю, что люди не особенно любят этих существ, мне определенно не нравится видеть, как их раздавливают только за то, что они существуют. Вероятно, они были здесь, в этом мире, задолго до людей и останутся еще долго после них.

Однако один взгляд на испуганное выражение лица Региса вызывает у меня небольшое веселье. На самом деле, в его взгляде медленно нарастало отвращение с тех пор, как мы вошли в захудалый магазин. Если бы мне пришлось рискнуть предположить, я бы сказала, что все это место просто для вида. Здесь нет явного товара для продажи, просто эклектичная смесь хлама, покрытого толстыми слоями грязи и пыли — как будто сама грязь является защитным заклинанием, призванным отпугивать потенциальных покупателей и не давать им слишком пристально разглядывать магазин, который вряд ли можно так назвать.