Меч тени и обмана (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 6

— Их отправят в темницу, — говорю я. — Возможно, и мальчика тоже. — Там он умрет. Я знаю это, хотя и не говорю в слух. Судя по виду и количеству крови, ему требовалась немедленная помощь врача — а не того, чтобы его вместе с родителями отправили в темницу за какое-то предполагаемое оскорбление Бога этого города. Чувство вины тяжелым грузом течет по моим венам.

Регис кивает и отстраняется от меня. — Тогда мы вытащим их, — говорит он. — Но не сейчас. Мы не можем рисковать, что о твоем существовании узнают. Особенно не сейчас.

Смысл его слов не ускользает от меня, но я знаю, что он прав. Мне это неприятно, но я позволяю ему увести меня. При каждом шаге мне кажется, что я иду по битому стеклу, и не важно, насколько далеко доносятся крики, они эхом отдаются в моей голове.

Регис продолжает обнимать меня за спину, не позволяя обернуться.

— Сегодня вечером, — повторяю я, глядя на него снизу вверх, когда мы наконец возвращаемся ко входу в гостиницу. — Обещай мне.

Он вздыхает и, наконец, отпускает меня, чтобы сделать шаг назад. — У тебя чертовски доброе сердце, Кайра, — заявляет он. — Это гребаное чудо, что ты продержалась в качестве ассасина так долго, не говоря уже о том, насколько ты хороша.

— Я причиняю вред только своим целям, — напоминаю я ему. — Если нет денег, которые можно заработать, тогда в этом нет смысла.

Не последнюю роль играет и то, что Офелия давно стала давать мне только такие цели, смерти которых я могла бы оправдать. Насильники. Убийцы. Те, кто рушит чужие жизни просто потому, что могут. Мне хотелось бы верить, что люди отличаются от Богов, но это было единственное, что я мучительно осознала за последние десять лет — Боги. Люди. Смертные. Бессмертные. Не имело значения, какая кровь текла в тебе. Каждый был способен на худшее.

— Хорошо, — фыркает Регис. — Я обещаю. Сегодня вечером. Мы спасем их.

Это все, что мне нужно. Меня не волнует, что он считает что у меня кровоточащее сердце. В отличие от Богов, которые когда-то покинули нас, и моего Бога-родителя, который на самом деле поступил так же, я могу спать спокойно, зная, что, по крайней мере, у меня есть он.

Глава 3

Кайра

Человеческий ребенок и его семья были доставлены в замок Бога-Повелителя. К сумеркам весь Миневал узнает об этом. За то, что они осмелились восстать против Бога — нет, даже не за то, что восстали, а за то, что не упали к ногам Талматии в ту секунду, когда она вышла из своего экипажа, и не стали молить о прощении за несчастный случай, к которому они не имели отношения, — они погибнут в темницах.

Или, по крайней мере, они это сделают, если что-то не предпринять.

— Внутрь и наружу, Кайра, — тихо говорит Регис, когда мы останавливаемся у задней части каменной стены, которая окружает южную сторону замка Талматии. — Мне все равно, с чем ты столкнешься, мы здесь только для того, чтобы забрать семью и уйти.

— Понятно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на стену, с неудовольствием разглядывая плотные каменные кирпичи, когда поднимаю руку и сбрасываю с себя плащ. — Мы войдем и выйдем здесь, — говорю я, бросая свой плащ в кучу грязи. Я набрасываю на него немного травы и листьев — достаточно, чтобы скрыть его присутствие, но не настолько, чтобы я не смогла быстро найти его, когда мы вернемся. Ночью прохладнее, но вся эта ткань будет мешать, и нам нужно поторопиться с этим.

Регис чертыхается себе под нос. — Тебе чертовски повезло, что я вообще помогаю тебе, — бормочет он. — Если бы это зависело от меня, мы бы вообще не вмешивались.

— Можешь уйти, — говорю я ему, вытаскивая несколько стилетов из-за пояса. Я бросаю взгляд на тонкие кинжалы и, передумав, засовываю их обратно на место, прежде чем беру кинжалы потолще, привязанные к моим бедрам. — Я могу справиться с этим одна.

Регис усмехается и следует за моими действиями — сбрасывает свой плащ и также вытаскивает кинжалы. — Их трое, — говорит он. — Ребенок, вероятно, не сможет ходить после аварии. Без сомнения, отца избили охранники. — Если, конечно, ребенок все еще жив. Эта мысль, без сомнения, крутится у нас обоих, но мы держим ее при себе из чистой надежды.

Мои губы хмуро изгибаются, и я втыкаю острый конец своего кинжала прямо в камни, втискивая его между двумя расшатанными кирпичами. — Тогда держи свои мысли при себе, заткнись и давай займемся этим, — бросаю я в ответ.

Подпрыгнув, я заношу свой второй кинжал на фут выше и вытаскиваю первый, чтобы проделать то же самое еще раз. Используя только силу верхней части тела, мы с Регисом взбираемся по стене на вершину, пока не забираемся на выступ и не возвращаем наши кинжалы на их законные места.

— Темницы должны быть на нижних уровнях, — шепчет Регис. Он указывает в одну сторону, затем в другую. — Ты иди туда, а я — сюда. Если я тебе понадоблюсь…

— Пауки найдут тебя, — говорю я.

Он морщится, и легкая дрожь проходит по его телу. — Да, хорошо, — говорит он. — Только не позволяй этим маленьким ублюдкам прикасаться ко мне.

Этот небольшой, небрежный комментарий, наконец, немного рассеял гнев в моем сознании. Наверное, было бы лучше не говорить ему, что мои маленькие приятели-пауки делают гораздо больше, чем просто прикасаются к нему — они оказывают мне услугу, присматривая за ним всякий раз, когда мне это нужно.

Регис спрыгивает с выступа и исчезает в темноте внутреннего двора внизу. С того места, где он приземляется, поднимается облако пыли и грязи, и звук его шагов быстро затихает в ночи. Пригнувшись, я поворачиваюсь и бегу вниз по выступу стены, ставя одну ногу перед другой, чтобы сохранить равновесие. Это все равно что ходить по натянутому канату, но, к счастью, каменная стена хорошо сложена, и наверху нет никаких осыпающихся частей, которые могли бы снизить мою скорость.

Я добираюсь до конца и незаметно спрыгиваю вниз, спеша через боковой двор, где, как я подозреваю, обычно тренируются охранники, и проникаю во внешние коридоры. По территории замка разносится запах копченого мяса, а из основных общественных помещений доносятся радостные голоса. Слуги Богини Талматии наслаждаются своим вечером и усилиями по служению такому предположительно великому существу, в то время как внизу голодают ни в чем не повинные мирные жители. Это отвратительно. Без сомнения, некоторые из этих солдат более высокого ранга — Смертные Боги — моего собственного вида.

Смертные Боги хуже Богов. В то время как Боги являются их собственной сущностью — они понятия не имеют о бедственном положении смертных, — Смертные Боги сами же смертные. Тем не менее, и те, и другие относятся к людям не более чем к скоту, которым нужно управлять и забивать.

Я делаю глубокий вдох и подавляю желание дать волю своей ярости. Вместо этого я сосредотачиваюсь на поиске лестницы, ведущей на нижние уровни — в темницы. Внешние коридоры исчезают за моей спиной, как только я нахожу то, что ищу. Деревянная дверь, ведущая прямо в подвал замка. Я приоткрываю ее и проскальзываю внутрь, вздрагивая, когда горячий гнилостный воздух ударяет мне в лицо.

Однако, не желая тратить время на дискомфорт, я спешу вниз по лестнице, позволяя нескольким факелам, закрепленным на стенах, освещать мне путь. Запах гниющего дерева и плесени проникает в мои ноздри, и с гримасой я опускаю руку и натягиваю шарф на шею, закрывая рот и нос, чтобы приглушить запах.

Звук плача достигает моих ушей, и я следую за ним в темное помещение, останавливаясь, когда вижу узкие металлические прутья, обрамляющие одну сторону маленькой комнаты. Женщина, которую я видела сегодня утром, — пухленькая женщина средних лет с круглыми, хотя и грязными щеками — сидит, прислонившись спиной к стене, прижимая к груди маленькую фигурку. Она раскачивает его взад-вперед, хотя он не двигается.

Перед ней мужчина, который пытался защитить ее, противостоя Талматии, лежит на груди, лицом к решетке. Он без сознания, половина его лица, которая видна, в синяках и крови, его седые волосы слиплись по бокам головы. Женщина, единственная, кто бодрствует и осознает происходящее, даже не реагирует на мое приближение.