Меч тени и обмана (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 79

— Почему ты следил за мной? — Спрашиваю я, сдерживая ярость.

Каликс поворачивает шею в сторону, тени танцуют на оливковом оттенке его кожи, обнажая впадины вдоль горла. — Любопытство?

Его ответ звучит скорее как вопрос, чем уверенность. Я прищуриваюсь и смотрю на него. — Мне разрешили навестить моего брата, — огрызаюсь я. — Ты не имел права преследовать меня.

Он смеется, звук глубокий и хриплый. — У меня есть все права, Терра, дорогая, — отвечает он. — Ты смертная у тебя нет прав, по крайней мере, тех, которые, как ты думаешь, у тебя есть. Если я сочту твои действия подозрительными, тогда, конечно, я последую за тобой.

— Ты находишь мои действия подозрительными? — Мое сердце бешено колотится в груди. Что он знает? Это не может быть правдой, если я все еще здесь, лежу под ним. Конечно, он не мог знать. Но опять же, когда я смотрю на него и на мерцающий оттенок его зеленых, как мох, глаз, я не могу не задаться вопросом. Глаза Каликса глубже, чем у обычного человека, пронизаны пустой пустотой, в которой отсутствует совесть. Если это его позабавит, я не сомневаюсь, что он будет защищать тот темный барьер, который держит вокруг себя, до самого последнего вздоха.

Словно почувствовав мои внутренние мысли, Каликс снова наклоняется, приближая свое лицо к моему. — О, я нахожу тебя невероятно подозрительной, маленькая смертная, — бормочет он. Однако все, что я планирую сказать, заглушается звуком трех сильных, повторяющихся ударов в дверь на другом конце комнаты. Как один, наши головы поворачиваются в ее сторону. — Ожидаешь гостей? — Спрашивает Каликс, понижая голос.

Я качаю головой. — Нет.

Он что-то тихо напевает, а затем, словно приняв какое-то молчаливое решение, исчезает с моего тела. Я подскакиваю в постели, оглядываясь по сторонам, но он просто ушел. Что-то мокрое и чешуйчатое касается моей ноги сбоку, и я практически катапультируюсь с тонкой койки на пол. Маленькое скользкое существо выскальзывает из-под моих простыней и шлепается на пол. Я совершенно не обращаю на это внимания, когда оно скользит вокруг моих все еще обутых ног — поскольку я заснула полностью одетая после дня, проведенного в Ривьере, — и исчезает в тени.

Человек по ту сторону двери стучит снова, на этот раз громче и настойчивее. — Кайра Незерак? — Голос низкий и мужской, наполненный силой и повелением.

Я спешу через комнату и распахиваю дверь только для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с высоким, хорошо сложенным Смертным Богом. Он занимает практически весь дверной проем, но по легким морщинкам вокруг его глаз и рта я понимаю, что он не студент. Возможно, охранник? С чего бы охраннику стучать в мою дверь?

— Да? — Холодный пот выступил у меня на лопатках.

Его темно-бордовые глаза оглядывают меня сверху донизу. — Тебя вызвали в кабинет декана для выговора.

— Выговора? — Повторяю я, поскольку замешательство затуманивает мой разум. — Простите, в чем дело?

— Тебя вызвали в кабинет декана, — повторяет он. — Тебе сообщат причину твоего наказания в течение дня. Сейчас я должен отвести тебя туда.

Здесь что-то не так, и нет времени обдумывать это. Выговор? Это не может означать то, что я думаю, но что еще это может быть? — Я не в форме, — запинаясь, говорю я, пытаясь придумать какой-нибудь предлог, чтобы не идти или, по крайней мере, отложить это.

Мужчина наклоняет голову набок, его мертвые глаза опускаются на порванную рубашку, которая все еще на мне. — У тебя есть две минуты, чтобы одеться, — говорит он. — Не больше.

Я предполагаю, что сейчас начнется отсчет времени, поэтому захлопываю дверь и практически бегу, чтобы сорвать порванную рубашку и заменить ее новой — единственной, что у меня есть. Я хватаю свой плащ, надеваю его обратно и, как только поворачивается ручка двери, возвращаюсь к ней.

— Сейчас ты пойдешь со мной, — заявляет мужчина, когда я снова широко распахиваю дверь и стою перед ним, тяжело дыша и вспотев от спешки. Затем он поворачивается и начинает идти.

Черт. Черт. Черт.

Я ломаю голову над тем, по какой причине меня вызвали в кабинет декана, но все, что я получаю в ответ, — это громогласное предупреждение. Это нихуя не хорошо. Я обдумываю свои варианты, откидываясь на пятки. Как быстро я смогу расправиться с этим охранником? Как быстро я смогу взобраться на стены Академии? Или спуститься в канализацию? Есть ли у меня шанс или я все равно последую за ним?

Если бы они узнали, что я Смертная Богиня, маскирующаяся под смертную Терра, Боги не послали бы одинокого Смертного Бога стражника, чтобы привести меня туда, и я, конечно, сомневаюсь, что это было бы в кабинет декана. Чем больше я думаю о причине его пребывания здесь, тем больше я сбита с толку.

— Сюда, — заявляет мужчина, поворачивается и широкими шагами идет по коридору. Ясно, что он ожидает, что я последую за ним, и я сомневаюсь, что у меня есть другой выбор, если я хочу остаться в Академии.

Итак, с бьющимся в горле сердцем я выхожу из своей комнаты и следую за охранником. Все это время я чувствую, как за мной наблюдает теперь уже знакомая пара глаз. Каликс. Я уверена, что он предупредит других Даркхейвенов, но если они вообще способны что-то сделать… Станут ли они?

Глава 36

Кайра

Страх делает тебя глупым. Глупость убивает. Это практически первое правило, которому меня научили в Преступном мире. Итак, пока меня ведут по похожим на лабиринт коридорам «Академии Смертных Богов Ривьера», я отбрасываю это дерьмо подальше. Я считаю шаги, удаляясь от северной башни, и обнаруживаю, что меня ведут в ту часть Академии, в которой я никогда раньше не была.

Карта Региса помогла мне, когда я впервые приехала сюда, и я запомнила ее от начала до конца. Однако запоминание контуров на пергаменте сильно отличается от наблюдения за тем, как затемненные каменные коридоры превращаются в широкие коридоры со все более и более богато украшенными настенными бра, освещаемыми газом и огнем. Витражи, мимо которых мы проходим, изображают все более и более диковинные образы. Боги сражаются с древними чудовищами — какие-то из моря с дюжиной щупалец, какие-то из суши с огромными зубами и горящими желтыми глазами.

Я отворачиваю от них голову и смотрю в затылок Смертному Богу, идущему передо мной. Если что-то еще и может смягчить мое беспокойство, так это тот факт, что он повернут ко мне спиной, явно не подозревая об опасности, которую я представляю. Это успокаивает меня. Если бы Боги знали, кто я на самом деле, то они ни за что не послали бы одного жалкого Смертного Бога, чтобы привести меня сюда, и я не была бы на свободе.

Слово «выговор» снова и снова вертится у меня в голове. Я настолько сосредоточена на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, а также пытаюсь придумать любую причину, по которой я могла бы предстать перед деканом за выговор, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что мы остановились. Я поднимаю взгляд, когда Смертный Бог — страж, тяжело стучит в толстую деревянную дверь, выкрашенную в красный цвет с золотой гравировкой. В центре двери есть табличка, но я не успеваю прочитать ее, прежде чем дверь со скрипом открывается и Смертный Бог поворачивается, пропихивая меня в проем.

Носок моего ботинка слишком внезапно цепляется за выступ в дверном проеме, и я растягиваюсь на полу. Даже при том, что я планировала, что это будет выглядеть как можно более приземленно и неуклюже, когда мои колени ударяются о твердый черный пол, это чертовски больно. Однако я остаюсь лежать на земле, только вглядываясь сквозь пряди своих волос, чтобы убедиться, кто здесь.

Дофина стоит в нескольких шагах позади Долоса, ее фигура слегка согнута, чтобы держать голову как можно ниже его, пока она стоит. Ее длинные форменные юбки темно-серого цвета исчезают за столом Бога. Из-за темного цвета ее одежды бледные руки с ямочками, которые она сжимает перед собой, кажутся еще бледнее. Ее прямые волосы зачесаны назад и собраны в низкий хвост у основания черепа. Однако беспокойство вызывает не ее одежда или рост, а глубокие морщины по обе стороны от ее полускрытого рта, когда она склоняет голову. Я слышу, как учащенно бьется ее сердце, и я вижу, как тикает вена у нее на горле.