Меч тени и обмана (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 9

По мере того, как кровь стекает в маленький флакон, область на задней части моей шеи становится теплой. Я никогда не делала этого раньше, несмотря на мои открытия о пользе Божественной крови. В нескольких книгах о Божественной Крови и ее способностях, которые я нашла и прочитала в Преступном мире и по всему континенту Анатоля, было неясно, сработает ли это на самом деле. Это была теория, и я уверена, что ее проверяли раньше, но по какой-то причине ни один автор никогда не хотел прямо сказать, действительно ли кровь Бога или кровь Смертного Бога исцелит чистокровного смертного. Я уверена, что так и будет. Я надеюсь, что так и будет.

В этой слабой кровной связи на моем затылке нет ничего, что указывало бы на то, что Офелия знала бы, что я делаю, за исключением этого тепла. Сера, кажется, всегда реагирует на любое мое использование Божественности. Как будто она разогревается, готовясь подавить мои силы. К счастью, пока я не захожу слишком далеко и не злоупотребляю своими способностями, это не делает меня полностью беспомощной и не мешает мне убивать всех, кого мне нужно.

К тому времени, как я поворачиваюсь обратно, на моем большом пальце уже нет маленькой царапины, которую я сделала зубами. Я закрываю пузырек и встряхиваю его, прежде чем сунуть в руку мужчине. — Выпей это, — приказываю я. — Быстро.

Он берет пузырек и в замешательстве разглядывает его. Я могу понять. Он не больше моего мизинца. Даже пузырьки с лекарствами больше. — Что это? — Спрашивает Ирина.

— Что-то, что поможет твоему мужу, — говорю я. — Эффект позволит тебе легче дышать, и тебе вероятно станет лучше, но тебе все равно нужно будет обратиться к врачу после того, как мы выберемся отсюда.

Взгляд мужчины смягчается, и он открывает флакон. — У меня такое чувство, что поиск врача будет наименьшей из наших забот после того, как мы покинем это место, — говорит он, — но я благодарю тебя, незнакомка. За все.

С этими словами он запрокидывает голову и проглатывает содержимое флакона. На мгновение меня охватывает чувство вины. Этот человек слишком доверчив. С другой стороны, зачем кому-то спасать их, а затем пытаться убить? Может быть, я слишком много думаю и все усложняю. Это было бы не в первый раз.

Когда мужчина проглатывает, он протягивает мне теперь уже пустой флакон. Я засовываю его обратно в карман, и мы втроем ждем. Проходит несколько секунд, и я пристально наблюдаю за прогрессом мужчины. Употребление Божественной крови — или крови Смертного Бога — не очень распространено, но я узнала, что употребление Божественной Крови может в определенной степени исцелять смертных. Я должна надеяться, что в моей крови достаточно Божественности, чтобы помочь ему, и что метка серы под моей кожей не повлияет на ее силу.

Спустя еще несколько напряженных мгновений его дыхание, кажется, действительно выравнивается, а на щеки возвращается румянец.

— Милый? — Ирина касается обнаженной груди мужа, вокруг повязок, все еще привязывающих к нему их мертвого сына.

— Я в порядке, — уверяет он ее, несколько удивленно вытаращив глаза и делая глубокий вдох. Когда он переводит взгляд в мою сторону, я опускаю глаза и придвигаюсь ближе к стене.

— Хорошо, — ворчу я. — Тогда готовься выдвигаться — мой друг скоро вернется.

Тишина, а затем мужчина тихо отвечает: — Спасибо.

Я игнорирую шепот и жду. Когда Регис возвращается, его глаза сканируют нас троих, останавливаясь на мужчине. Он прищуривается, а затем бросает свирепый взгляд в мою сторону. Я не отвечаю на его невысказанное обвинение. Гордон уже выглядит намного лучше после того, как выпил несколько капель моей крови. Свидетельство того, что я сделала, можно увидеть по цвету, который вернулся к его щекам, пусть и совсем чуть-чуть.

— Все готово? — Спрашиваю я.

Он продолжает свирепо смотреть на меня, но отвечает, несмотря ни на что. — Да. Идите по моим следам, — говорит он. — Не отклоняйтесь с моего пути. — Его внимание переключается на пару. — Вы поняли?

— Да, — отвечает Гордон.

Регис проходит мимо меня. — Тогда пошлите.

Вместе мы следуем за Регисом, двигаясь вместе с ним. Шаг за шагом мы направляемся к воротам. Оказавшись там, он сдвигает в сторону длинные металлические спицы, сваренные вместе, а затем сдвигает несколько камней с места. Взяв в руку небольшой инструмент, он ударяет тупым концом по болтам сверху и снизу, выбивая их с места ровно настолько, чтобы можно было отодвинуть ослабленную сторону ворот на несколько футов.

— Так, — говорит он. — Я пойду первым. Хорошо? — Как и раньше, Регис не называет меня по имени, когда поворачивается ко мне и выгибает бровь. Мы знаем, что лучше не делать этого в разгар работы.

Я киваю. — Иди, я последую за тобой, когда они пройдут.

Это все, что требуется. Регис проскальзывает в созданное им отверстие, и мужчина толкает женщину вперед. Она цепляется за него, но в последнюю секунду наконец отпускает руку мужа и проскальзывает своим телом между камнем и металлом на другую сторону. Ее пухлое тело плотно прижимается к нему с обеих сторон, и она немного покачивается, протискиваясь наружу. Скрип металла доноситься до моих ушей, и я с тревогой оглядываюсь, но нас по-прежнему не обнаружили.

Я останавливаю мужчину, прежде чем он делает шаг вперед. — Ты не можешь пройти вот так, — говорю я, указывая на ребенка у него на спине.

Он протягивает руку и крепче сжимает ремни, удерживающие ребенка на месте. — Я не могу оставить его.

— Я знаю, — говорю я. — Но тебе придется снять его с себя и пройти самому. Я вынесу его.

— Ты не бросишь его? — требует мужчина.

Я сжимаю губы. Я хочу сказать ему, что его мертвый сын не почувствует этого, если они оставят его сейчас. Что ничего не изменится, если они оставят его тело, но я не могу. Во всяком случае, я уважаю их за решение не оставлять труп ребенка здесь, но это тот случай, когда он должен доверять моему суждению.

— Я передам его в твои руки, — повторяю я. — Даю тебе слово.

Проходит такт, и мужчина, наконец, начинает развязывать лоскуты ткани у себя на груди. Я качаю головой и вытаскиваю кинжал. — Нам нужно двигаться быстрее, — рассеянно шепчу я, начиная срезать повязки, хватая их до того, как они упадут на землю, и запихивая их куда только смогу. Мы не можем оставить их здесь. Сокрытие наших способов побега позволит им двоим выиграть время.

Позади себя я слышу крики из замка. Дым поднимается в воздух, заполняя мои ноздри. Насколько распространился пожар?

Мы снимаем ребенка со спины его отца еще до того, как я получаю ответ, и я быстро возвращаю свои клинки на место, когда он передает мне тело своего сына. Я прижимаю хрупкое тело худого мальчика к своей груди, когда мужчина поворачивается и направляется к отверстию, которое Регис предусмотрел для нас. Он оглядывается один раз, в глазах появляются страдальческие морщинки. Он встречается со мной взглядом, и я киваю, шагая за ним.

Мужчина еле сам пролазит, поскольку его спина прижимается к камням, и он проскальзывает сквозь них. Металл не скрипит, а затем в темноте появляются его руки, ожидающие. Я осторожно переворачиваю ребенка и передаю его через узкое отверстие. Пот собирается у меня на лбу и за шеей, стекая на одежду. Воздух касается моей плоти, посылая несколько капель вниз по позвоночнику. Это достаточное предупреждение.

Я бросаю мальчика на руки его отцу и поворачиваюсь, вытаскивая один из своих кинжалов из кожаных нарукавных ножен, в ту же секунду мужчина налетает на меня спереди. Я даже не колеблюсь. Острие моего клинка режет мужчине глаза, и брызжет кровь.

— Черт! — Резкий, глубокий и хриплый, его голос скользит по моим ушам, когда я прижимаюсь спиной к камню. Божественный аромат бьет мне в ноздри, как свежевспаханная земля и глицинии. Не Бог, а Смертный Бог. Однако он двигался достаточно быстро, чтобы заставить меня усомниться в этом. Так тихо, что я не заметила его до последней секунды.

Пальцы сжимают мое горло, но я отвожу лезвие от его лица и рассекаю запястье. Кулак врезается мне в живот, и воздух выходит из моих легких. Кулак врезается мне в ребра, и только из-за моей крови я знаю, что быстро заживу. Даже сейчас это чертовски больно. У меня вырывается хриплый вздох, но я не ругаюсь. Я ничего не говорю. Я не могу. Я ослепила его достаточно быстро, чтобы сомневаться, что он видел меня, но способности Смертных Богов к исцелению различны — никто не знает, как быстро у него могут заживать раны.