Повелительница пустыни (СИ) - Рош Ярина - Страница 36

И кто знает, как воспримут Повелители иных государств восхождение новой фигуры на шахматной доске власти? Узрят ли в этом дерзкий вызов их благополучию?

Или, затаившись в тени, предпочтут выжидать, подобно хищникам, готовящимся к прыжку?

Мысли о привлечении мастеров витали в воздухе, и, наконец, всплыла одна идея. На базарах порой зазывалы предлагали работу в далеких городах, скрепляя обещания договорами, призванными служить гарантией для людей, ищущих хоть какую-то работу.

Но к таким вербовщикам относились с недоверием, шептались, что далеко не все из них честны в своих обязательствах. Никто не горел желанием ввязываться в судебные тяжбы, понимая тщетность борьбы с этими лже — благодетелями, и чьи обещания могли оказаться ширмой для работорговцев.

И все же люди шли к ним, потеряв надежду в своем городе найти место, чтобы заработать кусок хлеба.

Мы приняли решение, что будем нанимать специалистов и перевозить их вместе с семьями, не раскрывая истинного местоположения их нового дома. Лишь название города прозвучит — Авалон, который находится в далекой стране.

Авалон… Много ли найдется знатоков, что отыщут его на карте мира? Что уж говорить о тех, кто и городов родной страны не ведает.

Задачей Артаха состояло в том, чтобы найти людей, которые будут заниматься этим делом, а затем формировать караван и возвращаться назад с новыми людьми.

— Нам нужна и защита каравана, — поднялся щепетильный вопрос.

— Не волнуйтесь. Будет вам защита.

Понимала, что весь объем задач пока нам не осилить, но помаленьку каждая задачка будет решаться.

Охрану каравана возьмут на себя мои верные подданные, которые живут в пустыне. Пусть послужат на благо своей Повелительницы.

Обсудив все вопросы с Артахом, я отправилась в обратный путь, мои дела ждали своей очереди. По возвращению в караван-сарае меня окликнул Фардин Наизир и предложил сопровождать его в Оришор. Узнав, что других караванов пока не предвидится, я согласилась.

— Арум, прошу разделить со мной трапезу в моем доме, — голос Фардин Наизира прозвучал с теплотой.

Впоследствии из его разговора я узнала, что за время моего отсутствия его сын Максум преобразился до неузнаваемости. Больше он не слонялся без дела по шумным базарам, не пропадал на целый день и не приходил весь в синяках, с кем-то выясняя отношения, а с головой погрузился в отцовские дела и даже просил взять его с собой.

Его отец связал эту перемену с нашим посещением невольничьего рынка. После той прогулки, по словам родителя, сын ходил задумчивым, словно в его душе зрела какая-то важная мысль.

Что ж, похоже, юноша сбросил пелену юношеских грёз, и мир предстал перед ним в иных, более зрелых красках. Должно быть, потребовался некий толчок, чтобы вырваться из уютного кокона и вступить на тернистую тропу взрослости.

Обходя степенных верблюдов и оценивая надежность поклажи, я услышала голос Фардина Наизира.

— Арум, — он указал на небольшую группу людей, стоявших поодаль, — это наши попутчики.

Мой взгляд встретился с одним из них, и сердце на миг замерло в груди. Воспоминание вспыхнуло яркой картиной: окровавленный раб, которого я вырвала из цепких лап смерти.

Сдержанно склонив голову в знак приветствия, я подозвала слугу и указала место для их скромной поклажи.

Мигир Аль'эф лишь мельком взглянул в глаза шантара, но этого хватило, чтобы молнией пронзила догадка: это она спасла их от рабства. Мигир одарил ее искренней благодарной улыбкой, но в ответ не получил ничего, кроме холодной вежливости.

С невозмутимым видом шантар отвернулся…..

Мигир Аль'эф нахмурился, пытаясь уложить в голове противоречивые факты. Спасительницей оказался шантар, но при этом носит мужское имя? Почему мужское имя? Неужели он ошибся? Он был немного растерян.

Мигир перебирал в памяти все, что знал о шантарах. Народ-загадка, живущий уединенно в песках, окутанный легендами и мифами.

Говорили, что они владеют древней магией и хранят секреты, утерянные для остального мира. Еще говорили, что имена у них лишь оболочка, маска, скрывающая истинную суть. Но чтобы настолько…

Мигир ощутил легкий толчок в бок. Он повернулся. Рядом стоял его друг Ихсан Наиб, сын визара, его верный соратник.

Он тихо прошептал:

— Что случилось? Ты словно кого-то внезапно увидел.

— Ничего. Просто показалось.

Но все равно червячок сомнения грыз его изнутри. Как можно было так легко спутать пол? Или шантар намеренно вводит его в заблуждение? Неужели никто не видит, что под мужским одеянием скрывается женщина? Возможно, это был какой-то предлог, способ скрыть свою личность? Но от чего ей скрываться?

Пока ответов у него не было, и Мигир решил оставить этот вопрос открытым.

И почему я так разволновалась, увидев его? Да, он видел мое истинное лицо в тот момент, когда я желала, чтобы мои палачи запомнили, кто принес им погибель.

Но в доме был полумрак, а парень был сильно избит, и сомневаюсь, что он мог запомнить меня

Я не предполагала, что там окажется свидетель, с которым встречусь случайно. Думаю, во время нашего путешествия под иллюзией он не узнает меня. Хотя… глаза… глаза могут выдать.

«Надо было накинуть её раньше. А мои глаза уже выдали…. Его красивая улыбка расцвела от уха до уха, словно он увидел знакомого,» — подвела итог мимолетного взора.

И я не заметила, как в ответ, словно отражение, под платком расцвела моя собственная улыбка.

Мое сердце бешено заколотилось. Его улыбка… она пронзила броню, которую я так тщательно возводила вокруг себя.

Я воин, мститель, а не какая-то трепещущая девица, краснеющая от взгляда незнакомца. Но отрицать не было смысла: что-то во мне откликнулось на его улыбку.

Может быть, это усталость от постоянной борьбы, от необходимости скрываться и лгать? Может быть, это просто человеческое желание тепла и признания?

Я постаралась взять себя в руки, вернуть на лицо маску безразличия. "Все это глупости", — прошептала себе под нос.

Наш караван, подобно нити ожерелья, скользнул по сонной улочке, зажатой меж неприступных стен, хранящих свои вековые тайны. И вот уже монотонная дробь верблюжьих копыт по жесткой земле уступила место мягкому шепоту ускользающего песка.

Шантар в караване — это не просто проводник, это сама надежда. Мы сокращали путь и вели измученных путников к прохладе оазисов, даря столь желанный отдых.

Мы были щитом от жадных рук разбойников и от обитателей пустыни.

Мы могли предвидеть песчаные бури и заблаговременно укрыться от них.

Легенда о наших возможностях бежала впереди нас, как мираж, вселяя веру в сердца караванщиков.

Вот и сейчас я остановилась, давая верблюдам идти дальше, а сама вглядывалась назад.

— Фардин Наизир, — позвала торговца.

Он подошел ко мне с тревогой в глазах, потому что понимал, что мой зов прозвучал не просто так.

— Идите с караваном дальше. Не останавливайтесь. К нам гости, — четко и коротко обговорила задачи.

Подгоняя верблюдов, караван удалялся, а мы с тремя наемниками остались, но вскоре послышался шум шагов, и к нам присоединились путники.

— Мы поможем, — прозвучал решительный голос.

Не хотелось подставлять путников под битву, но и от помощи пятерых вооруженных воинов я не отказалась бы. Потому что по удаленному гулу понимала, что к нам движется большой отряд.

Интересно бы знать, по чью душу они так торопятся?

Первый всадник вихрем взлетел на бархан, увлекая за собой остальных. Кони взрывали песок, и шлейф золотой пыли, словно вуаль, окутывал их стремительный бег.

Не задерживаясь ни на миг, они обнажили клинки, надвигаясь на нас подобно песчаной буре.

Мигир Аль'эф смотрел на приближающихся всадников и вдруг отчетливо понял, что этот отряд послан за ними. Кто-то прознал, что он остался жив и сейчас хочет во что бы ни стало избавиться от него.