"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович - Страница 647

Пару раз ножи лязгали, столкнувшись лезвиями; уже оба получили неглубокие порезы. Но тут батя сделал нечто неожиданное: когда от его выпада гопик отпрянул; а он быстро и резко наклонился, даже встал на одно колено, кажется; потянулся — и всадил нож коротко тому в выставленную вперед ногу, прямо чуть выше кроссовка. Коротко так всадил, но видно, что основательно, так, что гопник заорал дико и отдернул ногу, при этом чуть не упал; и махнул ножом, стараясь сверху достать батю, но тот уже отпрыгнул, при этом упал — но быстро перекатился через плечо, и через мгновение опять был на ногах… А гопник сразу охромел, и замахал ножом еще быстрее, но явно суматошнее — но двигался уже с трудом, прихрамывая и подволакивая ногу, штанина которой вся набухала кровью, так, что брызги летели вокруг при его движениях…

Батя закружил вокруг него, нож порхал в его руке. Этот толстый скот теперь стал поскуливать при движениях, и меня жаром обдала радость, что батя справится, обязательно ТЕПЕРЬ справится; и я воспрянул — что я-то стою, нас же двое, а этот урод пока один… Ступор прошел. Я сразу увидел камень, приличный такой, с два кулака, поднял его и стал примериваться, как бы засадить этому уроду в башку, и батю не зацепить. Но батя справился быстрее. Толстый урод с проколотой ногой стал неуклюжим, батя теперь кружил около него как-то хищно, как-то подавляюще, гопник отмахивался и уже скулил… ррраз! И батя с выпадом полоснул ему по щеке, так, что полщеки отвалилась и хлынула кровь… Даже, кажется, зубы сквозь разваленную щеку стало видно на мгновение.

Толстый взвизгнул и прижал обе руки к лицу, и тут же батя наотмашь резанул ему по руке, держащей нож, прямо по кисти. Нож аж, кажется, свистнул, мелькнув как молния; толстый дико заорал, нож его звякнул об асфальт… Все, свободен!.. Батя отскочил. И у меня ступора как ни бывало!! Тут и я залепил гаду камнем в башку! Качественно, прямо в лоб над правым глазом. От удара тот упал. А мне хотелось размазать гада! Рвать его, падлу, втоптать в землю! Но батя схватил меня за рукав и потащил от свалившегося на асфальт и утробно воющего гада.

Мы бежали какими-то задворками, я слышал, как тяжело дышит отец.

— Не по возрасту мне с молодыми драться… Идиот, какой идиот… — бормотал он задышливо, — Какого черта я не взял его с собой… Патрулей, черт, опасался… Не того надо опасаться.

Когда мы уже довольно далеко отбежали от того места, сзади послышались крики и топот. Нас ищут, точно. Но Башня была уже совсем рядом. Мы уже были у угла дома, оставалось завернуть — и наш подъезд, когда они нас увидели. Раздались крики.

— Вон, вон они! Сюда! — и уже приближающийся топот. Мы свернули за угол, — батя уже держал в руках чип от дверного замка; а я просто молился, можно сказать, чтобы не было проблем с магнитным замком, — иногда это случалось, при участившихся перебоях с электричеством, и тогда подъезд запирали изнутри на засов, и чтобы открыли придется долго стучать…

И тут от подъезда в полумраке нам навстречу шагнула темная фигура — широкоплечий парень в черной куртке, черных джинсах.

У меня все внутри оборвалось — попали…

Мы с батей притормозили; и вдруг, против ожидания, батя не испугался, не дернулся, не схватился за нож. Вдруг я понял, — батя, напротив, успокоился; и даже дышать стал ровнее.

— Ты??.

— А ты кого ждал? Старуху с косой?… Кого звал.

— Ну, здравствуй… братуха!

— Сто лет не виделись, брателло!

Они обнялись.

Я ничего не понимал.

Из- за угла, тяжело дыша, вылетили двое гопников, совсем еще пацанов, тяжело дышащих от бега; потом еще один. Увидели нас, и встали как вкопанные. Батя и парень в черном едва бросили на них взгляд. Батя, уже успокаивая дыхание, протянул мне чип от подъезда:

— Иди, Серый. Я сейчас. Мы сейчас.

Он вдруг стал на удивление спокоен, как будто не мы сейчас мчались сломя голову от этих вот пацанов.

Парень поднял с асфальта стоявшую у ног сумку и протянул ее мне:

— На, племяш, унеси. Мы… Мы сейчас.

Я принял нетяжелую дорожную сумку и взглянул ему в лицо, — чем-то он показался мне очень знаком, хотя я мог бы поклясться, что раньше никогда его не видел. Или видел?… Моложе бати лет на десять — пятнадцать, широкоплечий и крепкий, и очень уверенный в себе. В отблеске окон сверкнули его желтые, какие-то кошачьи глаза. «Племяш?…»

Я взбежал по ступенькам, отпер подъезд, распахнул дверь — и придержал ее, упершись спиной. Но батя с парнем не спешили. Пока гопники переминались с ноги на ногу, перебрасывая из руки на руку обрезок водопроводной трубы, кусок арматуры с обмотанным изолентой концом, короткую деревянную дубинку; батя с парнем перебросились непонятными фразами:

— Надолго?

— Там видно будет. Сам решишь…

— Ну что с этими?

— Пошинкуем малолеток? Или ты у своего дома не соришь?

— По возможности.

— Тогда отпустим.

— Да, наверное.

Парень мягким скользящим движением подшагнул к переминавшимся в неуверенности хулиганам. Только что они гнались за нами, и были в полной уверенности, что «все идет как надо — они гонят, жертвы убегают», и тут… Какой-то непонятный затык. Они дернулись от него в сторону. Двинулся к ним и батя, в его руке вновь был нож.

— Ну че, щ-щ-щеглы, попались?? — прошипел парень, вновь подшагивая к ним. Ближайший неуверенно поднял дубинку. Они все еще так и не отдышались. Неуверенно переглянулись. Весь их задор и охотничий запал пропали.

— А ну… — теперь с батей они заходили на сбившуюся в кучку троицу с двух сторон, беря их в клещи.

Не выдержав, те развернулись и бросились наутек; парень только успел сопроводить одного из них пинком пониже спины. Гнаться за ними, конечно, не стали. Батя и парень вернулись к подъезду и поднялись по ступенькам. Батя спрятал нож. Парень снял с правой руки кастет, спрятал его в карман джинсов, и протянул мне руку:

— Толя. Можно Толян или Толик.

Рукопожатие его было таким жестким, что я чуть не вскрикнул.

Дома поставили чайник. Пока я собирал на стол — мамы-то не было, и у нас с батей образовалось самообслуживание, батя сидел за столом и внимательно, как-то странно разглядывал Толика. А тот рассказывал про себя, — довольно неконкретно, в общем: как он работал в охране какого-то босса, «в личке»; как воевал в нескольких горячих очках. Сложилось впечатление, что он и не врет, и что-то недоговариает, так он был неконкретен. Но батя не задавал вопросов. Только в самом начале познакомил нас, представил:

— Это Толян, мой брат. Ты его не знаешь.

— Брат? Ты никогда…

— Не родной. К счастью. — Он почему-то усмехнулся, и Толик тоже засмеялся понимающе.

Тут я понял, почему он показался мне знакомым — он здорово походил на батю. Другое лицо, и возраст совсем другой, и комплекция — но чем-то неуловимо его напоминал.

Толик сбился с темы, и к бате:

— Ну че ты на меня уставился, как на невесту?? Дырку проглядишь! Че увидел-то??

Батя помедлил с ответом, улыбнулся:

— Давно не видел… Честно говоря, и не думал, что вновь увидеться придется, — после прошедшего. Но… Видишь, как жизнь поворачивается. Есть у меня такое чувство, что надо нам сейчас быть вместе — мне, Серому, тебе. Вместе мы — сила. Потому и вызвал тебя.

— Да я понял. Не боись, братуха, ты ж меня знаешь!

— Да знаю… И, потому что знаю, немножко и опасаюсь… — батя все улыбался.

Толик засмеялся:

— Да ладно, что все обо мне. Ты-то как?

СЕМЬЯ. РАЗГОВОРЫ НИ О ЧЕМ

— Что у тебя нового-то?

— Ну что… С Леной вот разбежались.

— Да-ты-что??. Вот это новость. То-то я сморю, ее нет… А что случилось-то? Ну, ты говорил, что проблемы какие-то в отношениях, но чтоб настолько — я не ожидал… Что уж, вот так — всерьез?

— Да хрен знает. Наверно всерьез.

Он оглянулся на меня; я уже попил чаю с печеньем, и маялся бездельем. Вернее, мне здорово было интересно, про что разговор пойдет, и я никак не мог придумать, под каким соусом не уходить из кухни. Прогонять он меня не стал, просто перевел разговор на другое: