Бабочка в стекле (СИ) - Левашова Елена - Страница 16

– Отец хочет, чтобы я разорвался на две страны, – улыбнулся Борис. – Ему удобно, что я не обременён семьей, домом, бытом, всегда могу прилететь. Меня самого устраивает такое положение вещей. И я знаю, что справлюсь.

Анна прикусила язык и отбросила идею объясниться с ним. Нет, она никогда не признается. Да это и не нужно. Зачем? Чтобы услышать отказ?

– Уверена, что Михаил Александрович так не считает, – строго возразила Анна. – А тебя самого это устраивает? Ты никогда не задумывался... – она задыхалась от волнения.

– Нет, ты что! Наташу не заменит никто и никогда, – отрезал Борис. – К тому же я привык жить один. Не представляю, что приведу кого-то в свой дом.

Они направились к столику. Анна с отчаянием поняла, что надо ценить доверие, уважение, дружбу, то, что уже есть между ними. А любовь? Неужели с ней это могло случиться? Да ещё и не в юном возрасте. Она готова была на всё ради Бориса, любя безответно. Не видя любимого месяцами, каждое утро Аня просыпалась с мыслями о нём, говоря «доброе утро» Вселенной. Когда Борис приезжал, она видела его глаза, слышала голос, и в этот день была счастлива! Анне казалось, что ей хватает любить его безответно. Только кроме любви было ещё и влечение…

Между ними были дружеские объятия, поцелуи, но для него это ничего не значило, Борис прижимал её к груди как дочь или сестру. Анна понимала, что со временем чувства разрушат её, и продолжаться эта мука долго не может: ей не следует жить его жизнью, а нужно устраивать свою.

Чья-то рука коснулась её плеча. Это был Отто, наконец заметивший, что его спутница танцевала с другим.

– Анна... Аннет, я хочу поговорить с тобой! – он был решителен и взволнован одновременно. Его рука нежно тронула её пальчики.

– Да... – не успела ответить Анна, как Отто потянул её в толпу танцующих.

– Я люблю тебя, – он сказал это по-русски, и Анна улыбнулась. Затем продолжил по-немецки. – Сам не знаю, как это произошло. Я влюбился! Хочу быть с тобой, быть твоим... – он с мольбой смотрел в её большие голубые глаза.

– Отто, я люблю другого человека, – почему-то она взглянула на Юргиса.

– Я знаю, только он, похоже, не хочет этого.

Как же Отто был прав! Её действительно никто не хочет: ни её муж, ни любимый человек, о котором никто не знает. Ирония судьбы... Жизнь вела её каким-то своим, неведомым путём. Красивая, утонченная женщина, с женской мудростью, нажитой опытом, не книжной и не напускной, а личной, добытой жизненными испытаниями, она не была оценена по достоинству. Прежде всего, не ценила себя сама, привыкла потакать другим в ущерб своим интересам. Чувство собственного достоинства и гордости умело уживались в ней рядом с неуверенностью в себе и страхом.

«Аудиенция» Отто была закончена её неловким отказом. Через пять минут к ней подошёл Юргис. «Только бы не начал просить прощения и признаваться в любви», – подумалось Анне.

– Аня, я уезжаю до Нового года, хотел предупредить, что во время отпуска буду недоступен, – взволнованно сказал он.

– Да что мне может понадобиться от тебя? Поезжай спокойно, – сухо пробормотала Анна.

Они перекинулись парой дежурных неискренних фраз и попрощались.

День рождения у Анны был 31 декабря. Она давно привыкла, что её забывали поздравить приятели и коллеги. Люди увлечены предновогодними хлопотами, поиском подарков, поздравлением близких и друзей. Все хотят успеть поскорее завершить дела, накрыть праздничный стол и нарядить елку…

Утром её всегда поздравляла мама, каждый раз извиняясь перед Анной за то, что родила дочь в такой неудобный день. А Анна искренне удивлялась, как мама может обращать внимания на такую глупость – ведь она дала ей жизнь. Затем она принимала поздравления от Юргиса, Марины, тёти Ани из Москвы. К обеду просыпалась Кристина и приходила вечером в гости с домашним тортом, который пекла специально для Анечки.

Ещё одним близким человеком, поздравившим Анну с днём рождения один-единственный раз в жизни, была Наташа. Как ни странно, Борис тоже забывал о её празднике. Вернее, он поздравлял Анну с Новым годом, дарил цветы, но о дне рождения не помнил, а она не напоминала ему никогда. Воспоминания о жене Бориса приносили боль. Знала бы Наташа, как изменилась жизнь с её уходом, как безответно, мучительно Анна теперь любит её мужа... Что она, интересно, сказала бы?

Это будет первый день рождения, о котором, наверное, не вспомнит бывший муж. Анна предложила маме поехать в Москву, проведать тетю Аню, посмотреть мюзикл в Большом театре, погулять по парку на ВДНХ... Она погрузилась в свои мысли и планы, усилием разума отбрасывая обиду и боль.

Анна вместе с Татьяной Николаевной стояли в очереди к стойке регистрации в аэропорту, когда позвонила Марина:

– Мамуль, привет! Я не могу дозвониться до папы, телефон все время недоступен.

Меньше всего Ане хотелось втягивать дочь в неприятные беседы о разводе. Она провела чудесный отпуск вдвоём с мамой, совершенно не вспоминая о бывшем муже. Поводов звонить ему у Анны не было, только звонок дочери вызвал неприятную тревогу.

– Мариночка, родная, я прилечу в Красноярск и попробую выяснить, где папа. Он, скорее всего, улетел за границу по поручению Колосовских, поэтому недоступен.

– Мама, перестань разговаривать со мной, как с маленькой! Я знаю, что у папы другая женщина, вы давно не живете вместе! – выпалила Марина. – Он вообще вне доступа уже две недели, с самого Нового года. Вероятно, сменил сим-карту, а новый номер решил нам не сообщать. Я не нужна ему в новой жизни, как и ты!

Анна оторопела от услышанного. Зачем лгать дочери, если та в точности пересказала состояние Юргиса? Пообещав разобраться в ситуации, она коротко попрощалась. Татьяна Николаевна сопереживала дочери, той даже не нужно было что-то говорить.

Самолёт опустился на красноярскую землю, вздымая за собой густые снежные хлопья. Метели не было: снег мягко опускался, укрывая территорию серебристым одеялом. Уже стемнело, и Анюта с мамой торопились домой на такси.

Анна оставляла свою машину во дворе маминого дома. Проводив Татьяну Николаевну до квартиры, она вернулась к занесённому снегом автомобилю. Включила зажигание и подогрев сидений. Откинувшись на спинку кресла, Анна закрыла глаза. Память вернула её к разговору с дочерью. Как только она собралась позвонить Юргису, поступил входящий вызов от Бориса:

– Анюта, привет, вы приехали?

– Да, Боря, только что. Я ещё даже не дома, – произнесла Анна.

– Анют, я не могу дозвониться до Юргиса. Ты не знаешь, где он может быть? – спросил Борис.

Странное ощущение, леденящее, мерзкое поселилось в её сердце – тревога, смешанная с предчувствием беды.

– Нет, Боря, зачем мне ему звонить? Мы не общаемся, ты же знаешь. Думаю, ему просто не до нас. А на какой срок он брал отпуск?

– Согласен, паниковать рано, просто странно. Насколько я его знаю, такого никогда не случалось, – задумчиво произнёс Борис.

Они попрощались. Анна успокоилась: его бархатный, глубокий голос всегда дарил ей покой и умиротворение.

Дни сменяли друг друга, сонно, медленно, кружась вместе со снежинками в зимнем, январском небе. Анна отгоняла от себя тревожные мысли. Все чаще звонили сотрудники компании с неудобными вопросами о местонахождении Юргиса.

Поводов появляться в холдинге не было, что, несомненно, радовало Анюту. Торжественное открытие отеля в Египте планировалось весной, о чем ей поведал Отто, с нетерпением жаждущий вновь увидеть свою русскую приятельницу Аннет. Анна часто с ним перезванивалась и была искренне рада их общению. Даже его признание в любви и решительный отказ Анюты не испортили их теплых приятельских отношений. Отто не придал значения случившемуся и продолжал наслаждаться статусом друга.

Глава 12.

– Боря, зайди ко мне! – Михаил Александрович с тревогой в голосе вызвал сына в свой кабинет по телефону.