Бабочка в стекле (СИ) - Левашова Елена - Страница 9

У Анны не было такой возможности: ей приходилось мило улыбаться клиентам отдела продаж, выполнять поручения, переводить дипломы и читать лекции студентам. Они с Юргисом беспокоились за состояние Бориса. Тот по-прежнему не отвечал на звонки, много пил и не хотел ни с кем разговаривать.

Михаил Александрович и Вера Петровна окружили Алину неподдельной заботой и лаской. Она была уже вполне взрослым подростком и всё понимала, с болью, юношеской обидой на судьбу, отобравшую у неё маму, пыталась справиться с горем.

В один из осенних промозглых дней, когда прошло сорок дней со дня смерти Наташи, к Анне в отдел прибежал Юргис.

‒ Ань, я переживаю за Борю, давай съездим к нему. Раньше он хоть какие-то признаки жизни подавал, писал сообщения, а со вчерашнего дня не отвечает. – В его голосе звучала неподдельная тревога.

‒ Ты не говорил об этом с Михаилом? ‒ заволновалась Анна.

‒ Нет, не хочу его беспокоить, тем более, Михаила Александровича тоже нет на работе, он взвалил на себя всё управление холдингом.

‒ Хорошо, я отпрошусь, и поедем. ‒ Анна вскочила с места.

Они молча ехали по дождливому, сонному осеннему городу, боясь своих худших ожиданий. Небритый, заросший Борис, как ни странно, открыл им дверь. Анна заметила, что в его темно-каштановых волосах заблестела седина.

‒ Раудис. Мое любимое семейство. Спасибо, что приехали, ‒ он жестом пригласил их на кухню. ‒ Ань, не пугайся, ‒ виновато произнёс Борис.

‒ Боря, я останусь и помогу тебе убраться. Юргис, ты не против? ‒ сказала Анна, ужаснувшись про себя масштабу беспорядка.

Муж одобрительно кивнул. Анна прошла в мастерскую Наташи. Борис оставил здесь всё как было: холсты, растворители, кисти. Анюта вспомнила, как Наташа угадывала её внутренние переживания, страхи с помощью цвета.

‒ Боря, какую краску ты хотел бы сейчас использовать? Подумай. И сделай мазок.

‒ Зачем это всё? ‒ недоверчиво пробормотал Борис.

‒ Это была наша с ней игра. Я хочу, чтобы ты знал.

Он с сомнением теребил в руках палитру, выбрав, наконец, желтую краску.

‒ Желтый? Тоска, разлука, одиночество, ‒ промолвила Анна. Ей показалось, что они оба одновременно ощутили присутствие Наташи прямо сейчас, в этой комнате.

‒ Аня, спасибо тебе. Все хотят, чтобы я забыл, боятся говорить о Наташе, а ты напоминаешь о ней, заставляешь вспоминать с теплом и благодарностью. Ты знаешь, мне кажется, что она…

‒ Наташа здесь, Боря. И мне это не показалось, ‒ уверенно проговорила Анна.

Она погладила его по плечу и предложила начать уборку. Борис уговорил Анну сначала съездить на кладбище. Юргис не планировал задерживаться столько времени. Похлопав Бориса по плечу, он попрощался и скрылся за входной дверью в подъезде: как начальнику экономического отдела, ему было непростительно бросать холдинг в отсутствие всех Колосовских.

Шёл дождь, когда Борис в сопровождении Анны отправился на могилу жены. Они заехали в цветочный, чтобы купить любимые цветы Наташи ‒ ромашки. Пробирающий до костей холод превратил прогулку по кладбищу в невыносимую пытку. Зябко ёжась, Анна неуверенно предложила пообедать в любимом кафе Наташи на проспекте Мира, возле её галереи. Втянув голову в воротник, Борис охотно согласился.

‒ Боря, вот наше любимое с ней место, ‒ стряхивая мокрый снег с шапки, Анна указала на угол прямо у окна.

‒ Аня, какой же ты хороший друг! Спасибо тебе, что воспоминаешь о ней вместе со мной. Я и не знал, что Наташа любит это кафе, ‒ он на секунду замолчал. ‒ Любила...

Они пообедали и поехали в осиротевшую квартиру. Борис уговаривал прекратить затею с уборкой, однако Аня была непреклонна. Уже поздно вечером, когда Борис одевался в прихожей, чтобы отвезти её домой, Анна спросила:

‒ Придёшь завтра на работу?

‒ Приду. Буду работать до Нового года. Я уезжаю в Германию. Оформил рабочую визу себе и дочери. Отец все-таки решил попробовать развиваться за рубежом.

‒ Что вы будете там делать?

‒ Пока только инженерно-техническую документацию и архитектурные проекты. Сама понимаешь: там никто не допустит нас к строительству, ‒ он накинул пальто на плечи Анны.

‒ Боря, я рада, тебе это пойдёт на пользу. А что ты решил с квартирой?

‒ Здесь будет жить Берта. Она закроет дверь в мастерскую, оставит её для меня на память.

Они вышли из подъезда в густую вечернюю тьму.

‒ Правильно. Я рада, что ты возвращаешься к жизни. Ты будешь приезжать? Юргис расстроится...

‒ Буду, но редко. Раза два-три в год. Я надеюсь, что вы будете приезжать в гости, ‒ Борис медленно вырулил на оживленную трассу.

Дни тянулись медленной вереницей, покрывая город белыми сугробами, укутывая волшебным сибирским снегом.

Холдинг сотрудничал лишь с несколькими зарубежными поставщиками, поэтому Анна много времени проводила в университете. Михаил Александрович осторожно относился к разного рода деловым предложениям, тщательно проверяя репутацию и надёжность партнеров.

Аня долгое время ловила себя на мысли, что ей хочется позвонить Наташе, послушать мудрые советы, поболтать. Она часто вспоминала, как подруга журила её за любовь к мучному и вкуснейшим маминым пирожкам, домашним тортам. Скоро Новый год: всего несколько месяцев, как её нет...Вот уже полгода, как Анна отказалась от приёма стимулирующих гормональных препаратов. Словно снежный ком выросло непонимание в отношениях с мужем. Взаимные упреки и обиды по мелочам объединились в чудовищное непрощение. Анна поймала себя на мысли, что рожать ребёнка от Юргиса ей не хочется. Только эти мысли ничего, кроме чувства вины, не принесли. Она не знала другой жизни, не мыслила себя без мужа и любимой дочери. Смиряться, прощать, проглатывать ‒ вот то, чему её учили с детства.

Анна окуналась с головой в работу, забывая о семейных проблемах, но разум не покидала мысль: «Что я сделала не так?». Неужели крах её семьи случился только лишь из-за работы в холдинге? Они жили с мужем мирно, без скандалов, но брак находился в отвратительном состоянии полного безразличия. Первое время она пыталась поговорить с Юргисом, но муж искренне не понимал «капризов» жены и не обращал на них внимание. Анна страдала, ища причину своей женской несостоятельности. Ей хотелось любви и заботы, участия и внимания, которые муж считал бесполезной блажью. В конце концов Анна решила плыть по течению, не пытаясь больше исправлять и исправляться. Она просто существовала, а так хотелось жить!

Шло время. Из жизни Анны исчезло волшебство желаний, она просто перестала желать чего-либо для себя и благодарила жизнь за то, что имела: благополучие мамы, мужа, дочери, их здоровье и успехи. В такие времена услужливая память поднимала из глубин души мудрые советы Наташи. Анюта следовала им через силу, баловала себя, когда совсем не хотелось, загадывала маленькие желания, чтобы ощутить радость от их исполнения.

Так Анна пристрастилась к бегу и езде на велосипеде. Забота о своём здоровье принесла ей несомненную пользу в виде существенного похудения. В её скромном гардеробе, состоящем из длинных юбок или балахонов, появились брючные костюмы и облегающие силуэт платья. Густую русую косу Анюта безжалостно отрезала, сменив причёску на стильное удлиненное каре.

Следуя собственной интуиции, Анна выбрала правильный путь: меняться самой, внешне и внутренне, расти, развиваться, становиться лучше. Она давно оставила идею поменять мужа, как и некоторых сварливых коллег.

Борис прилетел из Берлина через год после смерти жены, замкнутый и безучастный. Анна с трудом узнала его. С ней и Юргисом он был внимательным и разговорчивым, шутил. Юргис, конечно, не заметил никаких изменений, что совершенно не удивило Анну, только для неё было очевидно ‒ Борис не живет, а существует. Её личные, внутренние переживания обострили восприятие окружающего мира и людей. Она будто почувствовала его, как никогда раньше.

‒ Аня, у вас все нормально? ‒ спросил Борис вечером после работы, когда они ехали в лифте на парковку холдинга. Юргис уехал раньше, чтобы забронировать столик в небольшом пивном ресторанчике в центре.