Туманы Замка Бро. Трилогия (СИ) - Ветер Морвейн "Lady Morvein" - Страница 78

В подтверждение своей доброй воли он приказал изготовить два седла – для Грегори и его оруженосца, и к первым числам марта, когда худо-бедно закончились холода, как раз смог отослать их вместе со следующим письмом, в котором был один вопрос: «Когда?»

Без особых споров охоту решили назначить на первую субботу месяца – и тут же снарядили собак и лошадей, а в назначенный день процессия состоявшая из двух десятков собак, коней и людей пересекла по мосту крепостной ров и направилась в лес.

Грегори с самого утра был напряжён. Эта охота отличалась от той единственной, на которой он уже был, потому что с самого начала Грегори знал, что не развлечение её цель. Пальцы его крепко сжимали поводья, но Милдрет вела своего коня бок о бок с его собственным конём, и от этого становилось немного легче.

То и дело они обменивались взглядами, Милдрет ободряюще улыбалась ему, и Грегори приходилось улыбаться в ответ. Воздух ещё хранил прохладу едва окончившейся зимы, но повсюду уже текли ручьи и деревья покрывались первой листвой.

В первый день удалось подстрелить несколько птиц, но и Генрих, и Грегори стремились поскорее устроить привал, и потому лагерь был разбит ещё до того, как стало темно.

– Странно, что нет вашей дочери, – заметил Грегори, наблюдая, как слуги разводят костёр.

– Я сам удивлён, – признался Генрих. Грегори выглядел рассудительным и спокойным, и это немало радовало его. – Обсудим наши дела? – поинтересовался он.

– Чуть позже. За вином.

Генрих кивнул, а Грегори направился в свой шатёр и, приказав Милдрет достать закупоренный кувшин с бургундским вином, достал из-за пазухи бархатный мешочек.

– Что? – спросила Милдрет, подходя к нему вместе с вином.

– Ничего, – Грегори покачал головой. – Просто он… такой… Он мой дядя, – произнёс наконец он, и в голосе его звучали просительные нотки, как будто решение принимала Милдрет.

Милдрет посмотрела на него.

– Знаешь, Грегори, если ты думаешь, что я сделаю это за тебя – то нет. Мне есть за что ненавидеть его, но так я тоже не могу.

Грегори снова опустил глаза на мешочек, в котором лежала склянка с ядом, а в следующую секунду полог шатра шелохнулся, приподнимаясь, и Грегори торопливо спрятал обратно за пазуху шнурок.

– Наместник вас ждёт, – сообщил появившийся на пороге слуга.

– Наместник… – повторил Грегори и посмотрел на Милдрет, но та отвела взгляд.

Грегори взял у неё из рук вино и решительно направился к выходу из шатра.

За ужином разговор шёл неторопливо – оба собеседника постоянно отвлекались на подстреленную куропатку, а Грегори, к тому же, не знал, что сказать. Он не любил врать.

– Знаешь, – говорил Генрих. – Я очень рад, что ты наконец обдумал всё. Нам абсолютно незачем воевать.

– Это начал не я, – заметил Грегори.

– Ты прав! – Генрих поднял руку, останавливая его. – Я виноват перед тобой. Я должен был тебе доверять и тогда многого между нами бы не произошло.

Грегори склонил голову и внимательно вглядывался в лицо Генриха, отыскивая следы фальши, но так ничего и не нашёл.

– Я ведь не требую, чтобы ты любил мою дочь, Грегори, – произнёс Генрих, делая глоток из кувшина с вином и передавая его племяннику. – Я всё понимаю… – он огляделся кругом, – у тебя есть Данстан… или как её правильнее называть?

По спине Грегори пробежал холодок.

– Что ты знаешь о ней… – обратно снизу вверх двинулась злость.

– Ничего! – Генрих снова поднял открытые ладони. – Понимаешь, Грегори, у каждого из нас есть что-то… – Генрих хмыкнул, – своё. И никто не требует от тебя супружеской верности или абсолютного благочестия. Мы просто заключим уговор, вот и всё.

Грегори вздохнул и невольно коснулся мешочка, висевшего у него на груди. Покосился на кувшин с вином.

– Скажи честно, ты хочешь заниматься подсчётом зерна, сбором налогов и всем остальным?

Грегори промолчал.

– Ты молод. Твоё дело война. Теперь, когда предателя Тизона нет среди нас, ты мог бы стать сенешалем. Рыцари любят тебя.

Грегори тоже глотнул вина. Он чувствовал, как после холода и долгой скачки бургундское стремительно действует на него, делая ноги ватными и заставляя язык заплетаться, но ему было всё равно.

Весь план был с самого начала обречён. Он мог бы убить Генриха в честном поединке, мог бы в драке заколоть его ножом… Но так – исподтишка – он просто не мог.

– Я подумаю, – сказал он наконец, поднимаясь на ноги и чуть покачиваясь. – Охота будет длиться ещё три дня.

– Хорошо, – Генрих кивнул и тоже встал. – Проводить тебя в шатёр?

– Не надо. Я дойду.

И оттолкнувшись от дерева, Грегори побрёл к шатру.

Едва он вошёл внутрь, тёплые руки легли ему на плечи и нащупали застёжку плаща.

– Милдрет… – прошептал Грегори, закрывая глаза и накрывая эти пальцы своей рукой.

Милдрет не ответила. Молча расстегнула скреплявшую плащ брошь и с тихим звяканьем опустила её на сундук. Затем прижалась всем телом к спине Грегори и так же точно принялась колдовать с застёжками его походной куртки.

Грегори не сопротивлялся, позволяя слой за слоем раздевать себя, и тихонько, путаясь в словах, рассказывал о том, что просто не смог.

Милдрет гладила его по спине, и лёгкие поцелуи замирали на позвонках, разжигая в венах Грегори огонь. Он не выдержал, повернулся и, поймав голову Милдрет в ладони, толкнул её вниз, утыкая носом себе в живот.

Милдрет помешкала немного, а затем, путаясь в шнуровках, как будто тоже была пьяна, продолжила его раздевать.

Толкнула Грегори назад, заставляя упасть на шкуры, и тут же решительно развела его колени руками, а затем поймала плоть в рот  – горячий и немного неуверенный.

– Что ты пила? – пробормотал Грегори, запутываясь пальцами в волосы любимой и плотнее вжимая её голову в пах. Он открыл глаза и зачаровано смотрел, как в полумраке движется между его бёдер чужая голова – растрепавшиеся волосы накрыли бёдра Грегори, и он не мог видеть лица, но от этого наслаждение, поселившееся в паху, не становилось слабей.

Он закрыл глаза и снова откинулся на подушки, теперь уже не вжимая, а чуть поглаживая Милдрет по волосам.

А потом Милдрет перестала ласкать его ртом, приподнялась и оседлала его. Грегори снова приоткрыл глаза, вглядываясь в непривычно округлые линии груди и плеч. В следующую секунду Милдрет насадилась на него, и на несколько секунд Грегори всё стало безразлично, он подкинул бёдра, насаживаясь глубже, но что-то было не так – не было той нежности и того опаляющего жара, который могла подарить ему только Милдрет. Грегори открыл глаза, секунду вглядывался в колышущийся над ним силуэт, а затем столкнул любовницу с себя.

Пронзительный женский вскрик оглушил его, Грегори схватил незнакомку за волосы и подтащил к узкой полоске света, падавшего в щель между пологами шатра. Перепуганное лицо Ласе с расширившимися от страха зрачками оказалось прямо перед ним, и Грегори с трудом удержался, чтобы не ударить её.

– Где?! – рявкнул он. – Где… Данстан?

Ласе стиснула зубы упрямо и зло.

– Ну!

– Ты больше никогда не увидишь её!

Глава 44

Секунду Грегори смотрел в широко распахнутые синие глаза, в которых десятками красок переливался страх. Он не чувствовал ничего. Даже злость стала холодной и какой-то чужой.

Улыбнувшись одним уголком губ, он подхватил лежавший в груде одежды кинжал и, вздёрнув девушку на ноги, прижал острие к её горлу.

– Если кого-то я и не увижу больше, то это тебя.

– Ты не посмеешь… – Ласе пыталась говорить уверенно, но обнаружила, что из горла вырывается только хриплый шёпот.

– Если вы с Генрихом в самом деле навредите ей, то мне станет всё равно. Где она?! – рявкнул Грегори ещё раз и надавил на горло девушки остриём клинка, так что капелька крови побежала по белоснежной коже вниз.

– Ладно, – тихонько сказала Лассе. – Я покажу. Я не собиралась ей вредить, Грегори, я просто хотела, чтобы мы наконец… – она сглотнула. —Чтобы ты стал мне мужем, вот и всё.