Преследующая Призрака (ЛП) - Кент Рина - Страница 37

— Потому что ты тоже меня разрушила, Светлячок.

Глава 18

Эль что-то бормочет во сне и закидывает свою ногу на мою.

Как будто полулежать на мне недостаточно, ее маленькая рука обхватывает мое плечо, и она стонет. Моя эрекция оживает.

Черт возьми.

Наблюдая за спящей Элль всю ночь – или часть ночи, которую я позволил ей посвятить сну, – я все еще не понимаю, что, черт возьми, со мной происходит.

Ей не место в моем мире. Таких, как она, мы съедаем живьем. Мы все – монстры, недостойные жизни, которую беззастенчиво отнимаем у других.

План был прост: спасти «Нулевую команду» из лап Аида и «Омеги». Мне было все равно, что случится со мной в процессе, потому что моя жизнь ничего не значит. Я умер в тот день, когда моя мать бросила меня в парке аттракционов. Родился Призрак. Призрак убивал и калечил, не смыкая глаз. Призрак был наркоманом, который существовал только потому, что у него были товарищи, которых нужно было защищать.

Но с тех пор как этот светлячок ворвался в мою жизнь и продолжает называть меня именем, которое заставил ее считать своим, я начинаю верить, что, возможно, Джулиан снова может ожить. Это чертовски глупо, потому что я даже не помню жизни Джулиана.

Я – Призрак, а Призрак не отвлекается. Призрак идет к своей цели, не оглядываясь по сторонам.

А тут еще эта женщина. Эта чертова женщина. Мне нужны ее стоны. Мне нужны ее крики. Я хочу, чтобы она была моей.

Мои пальцы смахивают пряди длинных волос Эль с ее мягких черт лица. Когда она сказала, чтобы я сделал ее своей – подобного экстаза я не испытывал никогда. Когда я погрузился в нее впервые в жизни, мне показалось, что и у меня все впервые. И в каком-то смысле так оно и было. Я не помню лиц других женщин. Тогда я был слишком одурманен.

Одно могу сказать точно: я никогда не брал женщину обнаженной. С Эль я ненавидел саму идею презерватива. Когда она инициировала это, я уже считал ее своей.

Я никогда не хотел, чтобы что-то принадлежало мне. Хотя я считаю «Нулевую команду» своей семьей, они никогда не были моим. Мы все слишком охуенны для этого. Но Эль? Может, я не хотел признавать этого раньше, но с тех пор, как я впервые увидел ее вызывающий, горящий взгляд в том переулке, то хотел оставить ее себе. Она может сопротивляться сколько угодно, но она была моей с той самой секунды, как я положил на нее глаз.

Теперь придется принимать сложные решения, которые могут заставить Туман возненавидеть меня навсегда. Одно я знаю точно: я больше никогда не выпущу Эль из виду.

За окном раздается шорох. Тихий и едва заметный. Я набрасываю простыню на Эль, чтобы прикрыть ее наготу, и в это время из окна выглядывает Тень. На нем только шорты.

— Хоть какое-нибудь уединение, — ворчу я. — Больше не надо врываться через окно. Здесь есть дверь.

— Двери – это скучно, — он по-прежнему сидит на подоконнике. Его взгляд перебегает с Эль на меня, выражение лица наблюдательное. — Пора заняться боксом.

— Не сегодня.

Ничто не заставит меня покинуть Эль.

— Давай, приятель, — он застонал. — Ты избавился от избытка энергии, но мне нужно побить. Не заставляй вызывать на дуэль эту старую каргу Туман, мы убьем друг друга. А этот чертов Пламя вечно спит, не знаю, как он, черт возьми, держит себя в форме.

— Не моя проблема, — я бросаю на него укоризненный взгляд. — Иди на свои подпольные бойцовские ринги.

— Упал сиськами на задницу, да, приятель? — спрашивает он со странным выражением в глазах. Сначала я подумал, что это связано с тем, что роботизированный взгляд пытается вернуться, но это искренняя печаль.

Что с ним происходит в последнее время?

— Это задница над сиськами, — поправляю я его.

— Что за чертовщина, — Тень поворачивается, чтобы спуститься, но говорит через плечо. — Как бы мне ни было неприятно это признавать, но Туман может быть права. Может, будет лучше, если мы никого не приведем в наш ад.

А потом он уходит.

— Слишком поздно, — бормочу я, глядя на Эль. Она уже забралась слишком глубоко. Выхода уже не будет.

Эль вздрагивает, ее глаза медленно открываются. Когда их ярко-голубой цвет падает на меня, и она улыбается – неуверенно, – мне хочется съесть ее целиком. Она такая чертовски красивая, сильная и невинная. И все это одновременно.

Мой телефон вибрирует на тумбочке. Я мельком вижу имя Туман и игнорирую его. Даже если позвонит сам Аид, я не стану отвечать.

Очевидно, у Эль блестящее зрение, раз она тоже уловила имя. Ее губы надуваются так, что мне хочется зацеловать ее до смерти.

— Разве ты не должен ответить? — спрашивает она. — Это Туман.

Мои пальцы скользят по ее груди и обвивают шею. Ее пульс стал единственной постоянной вещью в моей жизни. Когда он подскакивает под моим пальцем, это похоже на укол экстаза.

— Я должен быть только здесь.

Она смущенно улыбается. Я провожу указательным пальцем по ее нижней губе. Она открывает рот и всасывает его внутрь, не разрывая зрительного контакта.

Моя эрекция становится болезненной.

Ее теплый влажный язык продолжает кружиться вокруг моего пальца, пока я не срываюсь, как подросток.

— Тебе очень больно? — ворчу я.

— Нет, — пролепетала она, с хлопком отпустив мой палец. Затем поморщилась. — То есть да, но все в порядке, — Она пожевала внутреннюю сторону щеки. — Почему?

— Потому что я должен сделать это.

Я переворачиваю ее на живот, и она визжит, а потом смеется. Горловой, беззаботный звук поражает то место, о существовании которого я и не подозревал. Я хватаю ее за оттопыренную попку, а другой рукой приподнимаю на локти и колени.

Эль оглядывается через плечо. Меня до чертиков смущает, что эти глубокие голубые глаза, кажется, видят мою душу насквозь, когда я думал, что у меня вообще нет никакой гребаной души.

Мое тело накрывает ее сзади. Ее мягкость проникает в меня. Я хватаю ее за волосы и вхожу одним толчком. Она выгибается навстречу мне и издает глубокие горловые звуки, от которых у меня в груди становится не по себе. Теперь, когда я ощутил, как это грандиозно – быть внутри нее, я не думаю, что когда-нибудь откажусь от этого.

Она намного сильнее, чем эффект от «Омеги».

По-прежнему погружаясь в нее, я тяну ее за волосы, чтобы ее взгляд встретился с моим.

— Какого черта ты делаешь со мной, Эль?

Она задыхается, глаза полны вожделения и смятения.

— Я отвечу тебе, если ты ответишь мне.

Я вхожу в нее все глубже и сильнее. Мой ритм превращается в неконтролируемое безумие. Я ничего не могу с собой поделать. Она – единственная женщина, которую я хотел с такой необузданной страстью.

Эль не спеша кончает, выкрикивая мое имя и задыхается. Вскоре я следую за ней. Оргазм настигает меня с такой силой, какой я еще никогда не испытывал.

Когда я выхожу из нее, наши соки стекают по ее бедрам. Болезненное удовлетворение овладевает мной.

Я прижимаю ее к себе. Когда она обхватывает меня руками и ногами и издает ленивое удовлетворенное бормотание, остается только одна мысль.

Моя.

Приняв душ, на который ушло несколько часов, Эль радостно заходит в комнату.

Пока я застегиваю рубашку, она копошится в своей одежде. Полотенце обернуто вокруг ее тела, а другое – вокруг волос. Было бы так просто снять их и снова поглотить ее. Есть миллион вещей, которые я все еще хочу сделать с этим телом.

Но ей больно. Кроме того, Туман звонит без остановки. Я не могу больше откладывать разговор с ней.

Эль замечает мой взгляд, и ее щеки становятся пунцовыми.

Боже, она так очаровательна. Я хочу всю ее невинность. Ее силу. Ее чертовски притягательный свет.

Она разрывает зрительный контакт и кладет платье на кровать.