"Фантастика 2025-121". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Верещагина Анна Верещагина - Страница 814

Ромка расхохотался так громко, как раньше смеялся только Гоша, причем постоянно.

– Да, я тогда порядком испугался, если честно…

Мы с легкой грустью переглянулись с мужчиной. Когда Рома услышал крик сестры, то, не задумываясь, перелез со своего балкона на мой и начал ломиться в комнату. Сашка перепугалась ещё больше, но так как окно было приоткрыто, он смог объяснить, что врач и живет в соседней квартире. Сестра не сразу поняла, что он точная копия Гоши, как и наша мама. Все были в панике.

Из своих воспоминаний могу отметить, что в ту ночь я с нечеловеческой силой ухватила за руку Рому, думая, что это мой покойный друг, и уволокла его к себе на больничную койку. Обнимала и рыдала в три ручья, чуть не задушила мужчину, несла полный бред, обзывала его «попугаем плешивым», так как только я называла подобным образом Гошу при жизни, а он ужасно злился. Но осознав, что произошло на самом деле, уже было решила, что схожу с ума. Так мы и познакомились.

– Это было впервые, когда мою футболку можно было выжимать от слез.

Ромка пробыл с нами недолго, оправдавшись, что ему нужно проконтролировать все приготовления к завтрашней операции, и ушел, подмигнув напоследок, как мне показалось, Сашке.

Оставшийся день мы провели втроем.

Гуляли по территории больницы. Должна отметить: тут словно в маленьком парке.

Сестра и мама сдерживали свои истинные эмоции, скрываясь за улыбкой. Вечером смотрели фильм, который выбрала Саша. О том, как человек переродился в теле собаки, нашел свою семью и стал жить с ними. Сестра проревела полфильма по любой незначительной, ужасно трогательной или грустной мелочи, а мы смеемся над ней, хотя мне кажется, она ревела вовсе не из-за фильма.

Утром я проснулась от прикосновения к руке.

На секунду мне показалось, что в расплывчатом образе передо мной стоял улыбающийся Гоша, но, протерев сонные глаза, я поняла, что это серьезный Рома.

Я осмотрелась.

В кресле, откинув спинку, спала мама, а на диванчике разлеглась пускающая слюни Сашка. Вот её удар хватит, если она узнает, что такой её видел Рома.

– Доброе утро… – прошептал Ромка, помогая мне приподняться повыше. – Как самочувствие?

– Доброе… Всё как обычно замечательно.

– Раиса Васильевна скоро зайдет проведать тебя, пора начинать готовиться.

Вижу, как он старается не показывать волнение, скрываясь за маской серьезности.

– Понятно. Слушай, Ром, можешь стать тихонько возле дивана, где разлеглась Сашка?

Он непонимающе на меня посмотрел, но сделал, как я его просила. Быстро сделав несколько фотографий, я тихо рассмеялась. Рома вернулся туда, где стоял изначально, и снова эти грустные глаза.

– Ты же будешь со мной на операции?

– Конечно.

– Тогда и Гоша будет. Мне не страшно, если вы оба будете рядом. – Я взяла мужчину за руку и сжала её. Как смешно бы это ни звучало, но я всеми силами старалась не привязываться к Ромке, но из-за их внешней схожести с Гошей у меня не выходило.

– Жаль, что Гоша не успел нас познакомить при жизни, а ведь он говорил, что если я познакомлюсь с тобой, то тут же влюблюсь. Вот же попугай плешивый!

Рома сжал мою руку крепче. Наверное, ему очень тяжело без брата-близнеца, а я ещё и напоминаю каждый раз о нем.

– Таня…

– Знаешь, я тут приготовила кое-что для Сани, – указала на мобильник. – Если во время операции она будет реветь, как я в первую нашу встречу, пусть зайдет в альбомы, – протягиваю телефон. – Сделаешь?

Мужчина забрал мобильник из моих рук и сунул к себе в больничный халат.

– Тань, я хотел сказать…

И снова его прервали зашедшие в палату медсестры.

– Что, уже?

– Здравствуйте, Татьяна, да уже…

– Таня…? – осипло окликнула меня мама. – Таня, уже пора?

Я глянула на маму, а затем на хмурого Рому.

Как бы не храбрилась, а страшно.

– Ром, давай ты скажешь очередное «откажись», «давай подождем ещё» и «пожалуйста, передумай» немного позже… Ладно?

Мужчина тихо хмыкнул, опустив глаза вниз.

– Ладно… – он пригладил мои растрепанные волосы и направился к выходу. – Позаботьтесь обо всех приготовлениях. Через полтора часа начало операции.

После слов Ромы мама обреченно прикрыла рукой губы и крепко зажмурила глаза. Сердце разрывается, но пути назад нет. Она прекрасно знает, если её старшая дочь что-то решила, никакие уговоры, слезы её не остановят.

Лежа на операционном столе, я, если честно, нервничала намного сильнее, чем показывала. Целая бригада врачей кружила надо мной, а Ромка всё это время стоял рядом в голубом комбинезоне.

– Не волнуйся, я буду ассистировать на операции. Сейчас пришёл анестезиолог, готовиться, и мы начинаем.

– Хорошо, – немного дрогнувшим голосом ответила я. – Что ты мне хотел сказать утром?

Даже когда он стоит в маске, я вижу, что он улыбается.

Глазами улыбается.

– Я скажу тебе это после операции. Ты меня выслушаешь?

– Какой ты хитрый… – интонационно упрекаю его, но вовсе не злюсь. – Ладно. Так будет лучше. Ты меня сильно заинтриговал, так что я выслушаю тебя сразу после того, как отойду от наркоза.

– Пора начинать!

Басистым голосом сказал один из врачебной бригады. Хирург, насколько мне известно, умелый. Анестезиолог одел на меня маску и приказал начать считать. Я вскользь глянула на Ромку, и последнее, что я помню, он мне подмигнул.

Темнота...

Глава 2

Не понимаю, что за странное чувство тяжести?

Собственное тело ужасно тяжелое, и даже пошевелить пальцем я попросту не могу.

Спустя некоторое время начинаю слышать какой-то странный, усиливающийся с каждой секундой звук, и спустя ещё какие-то мгновения в ушах поднимается непонятного происхождения шум, вперемешку с противным писком.

– … Давление падает.

Глухие разговоры и непонятные термины, знакомый голос.

Это Ромкин успокаивающий, но взволнованный голос.

В какой-то момент ощутимо начинает не хватать воздуха, что-то давит на меня, не позволяя нормально дышать.

Страшно, больно и очень... очень одиноко, но после тьмы приходит свет. И мой свет появился так же быстро, как наступила темнота.

Вот только… мокро.

Первый и ужасно тяжелый глоток воздуха болью наполнил мои лёгкие. Ничего не вижу из-за застилающей глаз воды и паутины мокрых волос, но врезался в память черный силуэт на фоне ослепляющего солнца.

Руками я инстинктивно схватилась за ворот очень плотной на ощупь одежды неизвестного, и под натиском моих рук холодная металлическая пряжка расстегнулась и со звенящим всплеском упала куда-то вниз. В легкие попала вода, кашель не позволил мне трезво рассмотреть того, кто нависал надо мною. Вся картинка смазана, а пробивной дрожью от ветра плечи покрываются мурашками…

Секундочку!

Откуда в больничной палате взяться ветру и почему я вся мокрая?

Этот вопрос интересовал меня больше всего, но спросить ни о чем я не успела, так как застыла.

Выразительные, хищные глаза, я бы сказала, волчьи, с опаской всматривались в мои. Лица я не рассмотрела, меня заворожили серо-зеленые радужки незнакомца. Всего несколько секунд после пробуждения мы сцепились взглядами, а после снова накатила усталость.

Веки стали невероятно тяжелыми, и удерживать эту тяжесть было безумно больно. Поддавшись слабости во всем теле и закрыв глаза от слепящего солнца, мысленно протестуя, я падала в бессознательное состояние, а где-то вдали слышались возгласы.

Проснулась я снова от слепящего сквозь сон солнца.

Подушка просто огромная, кровать не скрипучая, а невероятно мягкая. Тело просто утонуло в матрасе и пушистом одеяле.

Очень странно, что в больнице кровать в сто раз удобнее, чем дома, но... Оторвала голову от подушки, прищурившись, подозрительно осмотрелась, а моя челюсть непроизвольно отвисла.

Место, где очутилась, мне не знакомо, и даже если это фантазии сна, то такой роскоши и красоты самостоятельно придумать я бы точно не сумела.