"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 416

– Негр?!

– Раб?!

Удивился и Бурлаков.

– По законам Империи обучение раба грамоте преступно. Обучивший подлежал помещению в лагерь, а раб уничтожался. Бредли знает?

– Возможно, – пожал плечами Аристов. – Я не спрашивал. Бредли оплатил обследование, месяц стационара, процедуры, усиленное питание… всё, что нужно. И еще, похоже, самому Левине оставил деньги. Фредди сходил в общежитие, поговорил с нашими… работниками. Попросил морально поддержать парня.

– Ни……… себе! – выдохнул Гольцев.

Шурочка укоризненно посмотрела на него, но промолчала. Остальные явно высказались не слабее, но про себя.

– Во-во, – кивнул Аристов. – Даже наши парни пришли от этого в лёгкое обалдение. Они попробовали попугать Фредди, зажали его в кольцо и были потрясены его выдержкой. Как мне его охарактеризовали: «беляк, а мужик стоящий».

– Да, такая характеристика… – покачал головой Спиноза.

– Кстати, – улыбнулся Старцев, – цветные пастухи на перегоне прозвали Фредди «грамотный и не сволочь».

– Ого! – вырвалось у Гольцева. – Это надо заслужить.

– Да, – кивнул Новиков. – Я тоже это ещё в Мышеловке слышал. И он же председатель ковбойского суда чести.

Гольцев задумчиво оглядел бутерброд и откусил сразу половину.

– Саша, ешь спокойно, я тебе ещё положу, – Шурочка оглядела тарелки мужчин. – Что ж, Фредди личность примечательная, кто бы спорил. Кстати, с его профессией киллера плохо сочетается. Юра, а ещё что интересно у тебя есть?

– О Левине? Да главное я сказал.

– А со здоровьем у Бредли с Трейси как? – улыбнулась Шурочка. – Чтоб ты да не осмотрел их, в жизни не поверю.

– И не надо, Шурочка. Осмотрел, конечно. Оба практически здоровы. У Фредди есть старые дырки, все заделаны весьма квалифицированно. А у Джонатана ни одного шрама.

– В него что, не стреляли? – удивился Золотарёв.

– Значит, не попадали, – справился наконец с бутербродом Гольцев.

– Думаю, Фредди их заранее отстреливал, – засмеялся Спиноза. – Но в целом интересно. Очень интересно. Спасибо, Юра.

– На здоровье, – хмыкнул Аристов.

– Интересно было бы на них посмотреть в домашней, так сказать, обстановке, – улыбнулась Шурочка.

Старцев пожал плечами.

– В принципе ничего особо выдающегося. Обычные люди.

– Ты был у Бредли в имении?

– Да, заезжал, – Старцев решил не распространяться о цели своего визита и поэтому стал рассказывать: – Бредли купил это имение ещё в январе, на одном из первых наших аукционов, это вы знаете, разрушенным, в полном развале. И многое успел. Протащил меня по всем постройкам, показал, похвастался… Ну, что? Он и здесь оригинален. Хозяйственные все постройки, сараи там, загоны, конюшня, скотная, птичник, кладовки… всё в полном и почти образцовом порядке. Дыры залатаны, окна вставлены, двери навешены. А Большой Дом, это…

– Знаем, Гена, не надо.

– Ну, так что с ним? Не приступали?

– Более того. Его разбирают, используя как строительный материал для всего остального. В ход идёт буквально всё. Ну, – Старцев улыбнулся. – Ну, например, тщательно собраны все осколки стекла и фарфора, до мельчайших!

– Зачем?!

– Крупные осколки оконного стекла на окна и пошли, а всю мелочь смешали с цементом и этой смесью обмазаны птичник и кладовки, прежде всего продуктовые. Как мне объяснили, чтоб крысы не наглели.

– Остроумно, – засмеялся Бурлаков.

– Да, – кивнул Старцев. – Естественно, меня интересовали отношения с работниками. В принципе, там работали наши комиссии, как и везде. Так что ничего особо нового я не увидел. Кроме одной детали.

– Ну?

– Ну, Ген, давай!

– По имению бегают пятеро негритят от пяти до десяти лет. Их ни одна комиссия не видела и по документам там детей ни у кого не было. Похоже, они прятались, или, что точнее, их прятали. Мне сказали, что они в имении с весны. Говоря по-ковбойски, – Старцев перешёл на английский, – приблудились.

– Как?

– Чьи они?

– Мне сказали, что ничьи. И спросили моего совета, что с ними делать.

– И что ты сказал?

– То, что есть. Безнадзорные дети моложе двенадцати лет должны быть в приюте. Альтернатива – усыновление.

– Ну, и что?

– Вариант приюта не понравился. Особенно Фредди.

– Я перебью, Гена, – вмешался Аристов. – У нас есть отличный психолог, работает со всеми бывшими рабами. Так вот он говорит, что у этого Левине в имении остался сын, восьмилетний, и он сильно переживает, как бы сын не забыл его, потому что они, цитирую, вместе всего два дня были.

– Значит, разобрали малышню по семьям, – кивнул Старцев. – Так вот, всю весну и лето их кормили и одевали. Одеты чисто, во всё целое, щекастые, сытые… Причём сам Бредли любит рассуждать о выгоде и невыгоде.

– Благотворительностью не занимаюсь, – Аристов попытался передать интонацию Джонатана.

– Во-во, – закивал Старцев. – Его любимая фраза.

– Ещё что, Гена?

– Интересно, давай.

– Ну что. Меня накормили ленчем и обедом, напоили коктейлями.

– И где была трапеза?

– В их домике. Понимаете, есть там маленький домик. По моим прикидкам, на две комнаты. Там они и живут. А у остальных… комнаты в рабском бараке, выгородки, по-местному.

– Понятно, – кивнул Гольцев.

– А угощали тебя чем?

– Замечательно угощали, – рассмеялся Старцев. – На ленч были обычная простая каша, пресные лепёшки и обычный кофе. А к лепёшкам… паштет из гусиной печёнки, хорошие шпроты, пикантная телятина в желе, что-то остро-маринованное… Всё из консервных банок.

– Однако! – протянул Золотарёв. – Совсем интересно.

– А на обед?

– Примерно то же сочетание очень простых, полурабских, я бы сказал, блюд с деликатесными консервами. Посуда… сборная солянка из уцелевшего.

– А коктейли?

– Очень вкусные, очень… своеобразные и практически безалкогольные. Делают они их оба мастерски. Как скажи, учились на барменов специально.

– Не исключено, – задумчиво сказал Спиноза. – Ну что, в самом деле, интересно. Думаю, можно подбить итог, – Золотарёв кивнул. – Нужно отступить. Ни Бредли, ни Трейси мы не возьмём.

– Ни в лоб, ни с боков, – кивнул Гольцев.

– Правда, – Спиноза улыбнулся, – есть ещё эти два пастуха. Спальник и лагерник. Но где их искать?

– Лагерник? – переспросил Бурлаков.

– По косвенным данным, – твёрдо ответил Спиноза, – да.

– Но два контраргумента, – так же твёрдо сказал Аристов. – Это здоровая психика у парня – раз. А она здоровая. Я говорил с этим Левине. Он помнит обоих пастухов. В имении они были недолго. Два или три дня в начале, потом ушли со стадом, и столько же в конце, когда привели в имение лошадей из Бифпита и ждали расчёта.

– Ну, и что он о них говорит?

– Хорошо говорит. Его они не обижали. Оба работящие, дело себе сами находили. Индеец постарше, сдержанный, а белый как мальчишка, балагур, остряк, заводила. Любитель поесть, приударить за девчонкой. Живёт весело.

– А… особенности какой он не назвал? – с надеждой спросил Золотарёв. – Ну, приметы?

– Приметы? Светловолосый, голубоглазый, ну, что ещё? Чай любит больше кофе. Заваривал себе чай сам и всех угощал.

– Точно! – встрепенулся Гольцев. – Меня они тоже чаем угощали. Трейси-то чай явно из вежливости пил, а парни им от души наливались.

– Индеец-раб с чаем раньше познакомиться никак не мог, – рассуждая, сказал Спиноза. – Инициатор чаепития не он.

– Да, – кивнул Аристов. – Все наши парни с чаем столкнулись в госпитале, некоторые его до сих пор «русским кофе» называют.

– Любят чай?

– По-разному. Есть один, так он чай из принципа пьёт, в память о русском сержанте, который его спас. Ещё некоторые видят в чае символ свободы, а для большинства главное – сытость, а вкус неважен.

– Любит чай, – задумчиво сказал Новиков.

– Да, – кивнула Шурочка. – И крутился у нашего дома, а у нас информация утекала. Так что он знает русский. Но вроде мы об этом уже говорили?

– Да, но тогда не договорили, – Гольцев приподнял и поставил на стол, пристукнув, свой стакан. – Парень русский. Всё сходится.