"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 626

– Для начала попробуй здороваться с ней первым и добавляй имя. Ты знаешь, как её зовут?

– Знаю, – кивнул Крис. – А потом?

– Потом видно будет, – улыбнулся Жариков. – Главное – начать. Ну как, полегчало?

– Да, – удивлённо согласился Крис, прислушался к себе и повторил уже уверенно: – Да. Спасибо большое Иван Дормидонтович. А… а потом можно будет ещё с вами поговорить?

– Конечно, можно! – энергично согласился Жариков.

Крис посмотрел на стенные часы и вскочил.

– Ой, курсы!

– Конечно, беги, – кивнул Жариков.

Крис сорвался с места и вылетел за дверь. Жариков почти машинально щёлкнул тумблером, гася лампу над дверью и включая селектор. Ну что ж, это совсем не то, чего он ждал, но… но впервые ему не просто доверили и раскрылись, и впервые инициатива исходила не от него. Спасибо тебе, Кирилл, спасибо. И кто она – твоя любовь, я, кажется, догадываюсь, но раз ты не хочешь её называть и ни разу не проговорился, то и я буду молчать.

Жариков закрыл лицо ладонями и немного посидел так, настраиваясь на предстоящее. Сейчас ему идти разговаривать с Расселом Годдардом Шерманом, инженером Шерманом, сыном доктора Шермана. Спасибо Кириллу, Эдварду, Андрею, всем парням. Без их доверия, их рассказов не смог бы ни читать эти книги, ни слушать рассказы Шермана о величии экспериментов гениального доктора Шермана… ну, всё. Надо идти.

Он уже встал из-за стола, когда вошёл Аристов.

– Ты что, Юра, вопросы забыл? – участливо спросил Жариков.

– Я т-тебе сейчас такие вопросы покажу… что никакого шовного материала на тебя не хватит. Говори, Ванька, а то хуже будет.

Жариков хладнокровно-сочувственно осмотрел с высоты своих двух с небольших метров щуплого и невысокого рядом с ним Аристова и кивнул.

– Согласен. Будет хуже. Но не мне.

– Ванька!

– Что, – безжалостно ухмыльнулся Жариков, – припекло? Ну, так и быть. Я – не ты, пожалею коллегу. Отвечу на эти вопросы сам. Итак, первый вопрос был об элах и джи. Расшифровываю. Элы предназначены для леди, а джи – для джентльменов. Ясно? Ну, а остальное потом. Извини, спешу.

– Ванька! Имей совесть! Объясни.

– Что?

– Да не всё равно, джи они или элы?!

– Нет, Юра, не всё равно. Во-первых, отношения между этими категориями предельно конфликтны. Инструкция по групповому содержанию предписывает, – Жариков поучающим жестом потряс перед носом Аристова воздетым к потолку указательным пальцем, – обрати внимание, не рекомендует, а предписывает размещать их в разных камерах, не допускать совместных прогулок, хозяйственных работ, контактов в душевых и спортзале. Во-вторых,…

– Во-вторых не надо, – перебил его Аристов. – Давай её сюда и катись куда хочешь и ещё дальше.

– Кого «её»? – осведомился Жариков.

– Инструкцию.

– Нет, – просто сказал Жариков. – Не дам.

– То есть, как не дашь?!

– Как? Молча. Не дам, Юра. Во-первых, я ещё не насладился своей местью. Во-вторых, я дал подписку о невыносе из кабинета. А в-третьих, сам читаю.

Во время этой тирады Жариков ловко вытеснил Аристова из кабинета в коридор, захлопнул и запер дверь.

– Всё, Юра. Я к пациенту.

И унёсся по коридору.

Аристов и не пытался его догнать. Ответ на главный вопрос – об источнике информации – он получил. А книгу он из Ваньки выжмет. Никуда тот не денется. Мститель! Не мститель, а хвастун. А вот зачем он Криса так долго у себя мурыжил, вот за это Ванька ответит! Парень и так на пределе, а Ванька вздумал психологию разводить, нашёл на ком упражняться…!

Перевод из тюремной камеры-одиночки в больничную палату-бокс не так обрадовал, как озадачил Рассела. Так кто он теперь? Заключённый, пациент, пленный? Возможно любое сочетание из трёх параметров, или все три вместе. Хотя… какое это имеет значение? И самому себе надо честно ответить – никакого. Придя тогда к русским и бросив на стол перед офицером свой пистолет, он сам снял с себя бремя… бремя свободы. За него теперь решают другие. А в общем… постель мягче, еда получше, окно с решёткой, но прозрачное. И он опять может сидеть на подоконнике, прислоняясь затылком к стене и смотреть. На мокрые корявые деревья, на примитивные и явно самодельные спортивные снаряды и на спальников. Вот, значит, куда их свезли русские. Центральный военный госпиталь. Хотя… хотя особой тайны из этого русские и не делали. Что уцелевших спальников забирают на исследования, говорили ещё год назад. Странно, что русские совмещают исследовательский центр с лечебным. Хотя… и это вполне объяснимо. Статус военного госпиталя предусматривает охрану и обеспечение секретности автоматически. Хирургического анализа, похоже, не делали. Во всяком случае, тем, которых выпускают сюда. Бегают и прыгают парни свободно. Даже в футбол играют или встают в круг и перебрасываются мячом. Похоже на примитивный волейбол. Это уже явно русские внесли, ни в питомниках, ни в Паласах игры с мячом не практиковали из-за сложностей надзора. Зачем это русским – непонятно. И график прогулок какой-то странный. Непонятна программа исследований. И уже несколько раз он видел на совместных прогулках элов и джи. Каким-то образом русские даже не купируют, а, похоже, давят намертво их агрессивность. Надзирателя ни разу не видел, а драк нет. Да, это, пожалуй, самое примечательное. И даже интересное. И неплохо, что русские вместо традиционной формы спальников дали им другую одежду. Смотрится, во всяком случае, веселее. И если не приглядываться, то можно принять за обычных… А, вот и шаги по коридору. Доктор. И-ван Жа-ри-кофф. Психолог. Хороший собеседник. Вернее, слушатель. И не настаивает на обращении по имени, позволяя сохранять дистанцию.

Лязгнул замок, Рассел встал с подоконника и шагнул вперёд до того, как открылась дверь.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, доктор, – улыбнулся Рассел. – Рад вас видеть.

Жариков улыбнулся, закрывая за собой дверь. Было слышно, как часовой запер её снаружи и ушёл.

– Как вы себя чувствуете, Рассел?

– Спасибо, неплохо, – Рассел подошёл к маленькому столу у стены, за которым они обычно беседовали, и сел. – Во всяком случае, лучше, чем раньше.

Жариков сел напротив.

– Спите как?

– Как всегда, – пожал плечами Рассел. – Я вам говорил. Бессонница у меня с детства.

Жариков кивнул.

– Да, я помню. Вы как-то лечились? Принимали что-нибудь?

– Да нет. В принципе мне это не мешало. И потом, – Рассел замялся, подбирая слова. Жариков терпеливо ждал. – Она то появлялась, то исчезала. Я привык.

– Как к этому относился ваш отец?

– Отец? – удивлённо переспросил Рассел. – Он, по-моему, не знал об этом. Вернее… не обращал внимания. А потом я уехал в колледж. И больше мы вместе не жили, – он усмехнулся. – У каждого была своя жизнь, – тряхнул головой. – Простите, доктор, могу я спросить?

– Да, пожалуйста.

– Вы меня лечите или исследуете?

– Отличный вопрос, – одобрил Жариков. – Лечим.

– Тогда следующий вопрос. Зачем?

– Цель лечения – здоровье пациента, – улыбаясь одними глазами, ответил Жариков.

Рассел кивнул. Повертел сигаретную пачку.

– А этих парней вы тоже лечите? Или всё-таки исследуете?

– Каких парней? – спокойно спросил Жариков.

Он давно ждал, чтобы Шерман заговорил о спальниках. Сам. Не видеть их он не мог. Не понять, кто они – тоже. Этот вопрос позволил бы вывести разговор об отце, о докторе Шермане, на новый виток.

– Спальников, – так же спокойно ответил Рассел. – Моё окно выходит на их прогулочную площадку. Видимо, и содержат их где-то рядом. На другом этаже?

– Нет, – Жариков кивком согласился с молчаливым предложением закурить и взял тоже сигарету. – Они живут в другом корпусе. А как вы догадались, что они спальники?

– Глаз намётан, – усмехнулся Рассел. – Отец много работал с этим материалом. Так что я нагляделся.

– Вы помогали отцу в его работе?

– Нерегулярно, – Рассел закурил. – Но глаз я набил и знаю о них… вполне достаточно.