"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 660

Зина захлопнула дверцу, набрав немудреный шифр и, гордо вскинув голову, пошла в мытьевую.

Обнову заметили не сразу. Она успела разобрать и замочить бельё и уже начала стирать Димочкину рубашку, когда кто-то ахнул:

– Ба-абы! Азариха-то…!

– А?

– Чего?!

– Ты посмотри! С серьгами!

Зина, плотно сжав улыбающиеся губы, оттирала воротничок, старательно делая вид, что этот шум и переполох её, ну, совсем не касаются.

– Да не выпендривайся, Зинка, слышь, где взяла?

– Не взяла, а подарили, – с достоинством ответила Зина, перекладывая рубашку в ведро для полоскания.

– Ух ты-и! Это кто ж такие подарки делает?

– Может, и нам подарит?

– Каждой-то?!

– А чего ж нет? А, Зин?

Зина пожала плечами.

– Мне муж подарил, – и уточнила: – на свадьбу. А кто вам будет дарить…? Мне откуда знать.

– Ух ты, заважничала-то как!

– Ты что, Зин, замуж вышла?

– Вышла.

Зина развернула тёмную мужскую рубашку, придирчиво разглядывая еле приметное пятнышко на воротнике. Вроде, должно отстираться.

– Оно и видно! – рассмеялся кто-то. – Стирки сразу больше стало.

– Ну, за такие подарки и постирать можно. Ты вон Федьку Языкатого обстирываешь, он тебе много дарит?

– Федька-то? Да от него один подарок!

– Точно, девки, щас даст, через девять месяцев увидишь.

– Да уж, подарок один да не тебе одной. Зин, ты чего молчишь?

– А чего говорить? – пожала плечами Зина, бережно расправляя в мыльной воде клапаны нагрудных карманов. – Какие Федька подарки дарит, я не знаю, да и ни к чему мне. А мой, – и со вкусом, – муж мне вот серьги с колечком.

– А кольцо-то где? – тут же подозрительно спросили её.

– Охренела?! – немедленно возмутилась Зина. – Кто ж стирает с кольцом, его смоешь сразу, и всё, в сток с мылом уйдёт.

– Плюнь на неё, Зин.

– Понятное же дело.

– И чего лезет дура?

Под этот сочувственный гомон Зина дотёрла рубашку, переложила её в ведро и взялась за трусы.

– А чего ещё подарил?

– Кате куклу… Принцессу… Платье до полу… – рассказывала Зина, ни на минуту не прерывая стирку. – Димочке машинку игрушечную, «линкор-люкс» называется. И фруктов ещё купил. Второй день едим. Виноград, груши, бананы, яблоки, апельсины… Каждый в такой стаканчик или лоток уложен.

– Зин, а они, ну, стаканчики эти, тебе нужны?

– Не подъезжай, – отрезала Зина. – Конечно, нужны. В них только горячее нельзя класть.

– Ну-у?! – дружно ахнули разные голоса и загомонили наперебой: – Ну да, это ж посуда!.. Ты смотри, без мыла влезает… Ага, не украсть, так выпросить… Да ну её, Зин, это тот чёрный длинный? Что в кожанке ходит, да? Ты ещё вчера с ним от столовой шла?

– Да, – гордо кивнула Зина.

– Ой, Зинка, это у него мальчонка, что с твоей Катькой всё рядом?

– Ну да, – кивнула Зина, бережно отжимая носки и перекладывая их в ведро.

– А что? – вздохнул кто-то. – Может, оно и ничего. Он-то как к детям, ласковый?

– Слышала ж… кукла, машинка…

– И ему к лучшему. Каково мужику одному с дитём.

– Зин, а мальчонка-то как, признал тебя?

– Мамой зовёт, – ответила Зина.

– А твоя? Как с ним?

– Хорошо, привыкает потихоньку.

– Зин, а он сам как? Хорош?

– Тьфу на вас, – рассмеялась вместе со всеми Зина. – Всё-то вам расскажи.

– Ну, Зин, чёрные, они, говорят, неуёмные, заездит тебя, смотри, до смерти.

– От этого не умирают, – отмахнулась Зина.

– Это ещё что! – рыжая патлатая девчонка бросила свою стирку и выскочила на середину мытьевой. – А вот ревнючие они, это да! Мне историю рассказали, бабы, я обревелась, ну, сдохнуть, не встать! Один такой, чёрный, девчонку полюбил, родители согласия не давали, так он украл её, они в погоню, а он обрюхатил её по-быстрому, они и отступились.

– Ну, и чего тут жалостливого?

– Это где ж такое было? В Империи…

– Да пошла она, Империя эта, может до неё, а может ещё где!

– Ну, не знаю, как чёрные, а нашенские парни это оченно споро проделывали.

– Да уж, нашенский тут любого чёрного забьёт.

– Федьку вон взять…

– Ну, чего вы к мужику прицепились?

– Ой, бабы, скраснела-то как, влюбилась, пра слово, влюбилась, век свободы не видать!

– А Спирьку Рябого взять?

– Он уехал уже.

– Ну да, помним, как же.

– Ага, под ним только мотоциклетка не лежала.

– Да ну вас, давай, Рыжуля, рассказывай.

Зине хотелось послушать: рассказывала Рыжуля очень красочно, хоть и путано, но и дело делать надо. Тимочкино и Димино она выстирала, теперь своё и Катино замочить, а мужское всё прополоскать. Собрав выстиранное в ведро, она немного постояла и пошла полоскать. Кричит Рыжуля громко, но в полоскательной вода шумит, ничего не слышно.

У соседнего жёлоба с проточной водой стояла немолодая женщина в розовой застиранной, но тщательно зашитой комбинации и с аккуратно заколотыми чёрно-серыми из-за седины волосами. Она улыбнулась Зине.

– Поздравляю вас.

– Спасибо, – ответно улыбнулась Зина, вываливая бельё в жёлоб и ополаскивая ведро.

Седая хотела ещё что-то сказать, но только вздохнула, и Зина понимающе кивнула. Что ж, у каждого своё болит.

– Вам повезло, – наконец заговорила седая. – Встретить любовь – это большая удача. Берегите её.

Зина кивнула, соглашаясь. Хотя какая же у неё с Тимом любовь? Ничего же такого у них не было и когда будет – неизвестно. Но, конечно, ей повезло, сказочно, небывало повезло. Теперь… только не досмотри, ведь уведут, вертихвосток хватает, и помоложе, и пофигуристее, и хоть посреди плаца разлягутся. Вон Морозиха как своего держит. И… а ведь Тимочка вроде с Морозом в приятелях, ну да, видела же их вместе. Это хорошо, пусть приятельствуют.

Она собрала прополосканное и вернулась в мытьевую.

– …Ну вот, а он и поверил. Ну, девчонка же, дура, велико дело, платочек, выкинула бы и с концами, а она, дурёшка, призналась в чего и не было, а он и придушил, в постели прямо, – звонко частила Рыжуля, – и сам затосковал, зарезался с тоски. Во!

– Брехня это!

– Чиго-о-о?! Это я брешу?! Ах ты, кошёлка старая!

– А за кошёлку я т-те патлы повыдергаю, лысой пойдёшь! Тебе набрехали, а ты поверила. Когда это мужики с тоски по бабе насмерть резались?! А?! Да ещё по жене?! Сама подумай!

– Точно, все они сволочи!

– Ага, только о себе и думают!

– Ну и что! А история хороша!

– Плюнь, Рыжуля, расскажи ещё чего…

– Девчонки, а ну в темпе, на собрание опоздаете.

Зина быстренько простирала своё с Катиным, сбегала его прополоскать, потом всё отжала и сложила в тяжёлую мокрую стопку, ополоснула из шланга корыто, в котором стирала.

– Уходишь, что ли? Азариха, ну?!

– Я Чернова теперь, – гордо ответила Зина. – В сушку иду.

– Так ты что, записалась с ним? Не так просто?

– А как же! И документы уже получили. И комендант нам отсек дал.

Зина пошла в сушку, а вслед ей понеслось:

– Ишь загордилась, задом как завертела.

– Ну, бабы, мужика охомутать, да ещё под запись… это непросто.

Захлопнувшаяся за спиной дверь отрезала разговоры. Зина спокойно нашла свободный шкаф, аккуратно развесила и разложила вещи и закрыла дверцу, как и надо, до звучного щелчка. Шкаф загудел и заурчал, гоняя горячий воздух по развешенным внутри вещам. Мужчины сюда заходили редко и обычно в другое время, так что женщины, не стесняясь, ходили свободно, как в бане.

Ожидая, пока вещи высохнут, она немного поболтала и здесь. И здесь её серьги оглядели, оценили, поахали и поздравили.

Зина забрала высохшее бельё и пошла одеваться. Удачно как попала, нигде ждать не пришлось. Ну да, собрания же сегодня, не все стирать пошли. Теперь в гладильню. Туда свободно кто хочет заходят, туда в одной рубашке не стоит.

И здесь её встретили охами и ахами насчёт серёг. В гладильню-то и с колечком можно бы было, но уж оставила, так что теперь…

– Когда ж это вы слюбиться успели?