"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 299

— А ты не боишься одиночества?

Санди встал, прошел вдоль стены и прислонился к ней на границе света и тьмы. И как будто растворился в этой дрожащей игре теней, оставив в пещере лишь свой негромкий голос. Такая была в нем щемящая, хрупкая, уязвимая и гордая нежность, какую нечасто встретишь и среди лучших из женщин. «Господи, что будет, когда он влюбится!» — чуть не всхлипнула она.

— Одиночества? Душевно я одинок всю жизнь. Да, я встречаю людей, и в основном — хороших, но никто из них мне особенно не близок. Их забота — не моя. Будто меня какая-то черта отделяет. Что-то верное, свое я нащупал тогда, при штурме пещеры, но, Дигэ, это связано с тобой лишь косвенно.

— Ты высокомерен, — сказала вдруг она. — Не со мной, нет. Но с Бриком, которому на это наплевать, он без комплексов. И — с Сэсс, которая чувствует это прекрасно и болезненно переживает. Ты нравишься ей.

Санди дернул уголком рта.

— Давай не будем про Сэсс. Сговорились вы, что ли? Честное слово, лучше бы она нашла себе другой объект, может, была бы счастливее. Поставь себя на мое место: дракон, видите ли, мне девушку подбирает!..

8. О НАПРАВЛЕНИЯХ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ

С реки неслись веселые женские визги — Саския затеяла стирку, и похоже, девушки совмещали ее с купанием. На площадке перед пещерой звенела сталь.

— Никогда бы не подумал, — признал Брик, вытирая лоб. — Кто преподавал тебе фехтование?

Он сделал ложный выпад.

— Обычный университетский факультативный курс, — отвечал Санди, разгадывая его хитрость и парируя.

— Дружище, у тебя великолепная оборона.

— Спасибо.

Это Брик предложил приятелю размяться, полагая, что Санди не помешает некоторый навык работы с холодным оружием, но он совсем не ожидал, что напорется на тот же феномен Санди, с каким сталкивались те из профессоров, кому приходилось иметь дело с вагантом из Бычьего Брода: любое новое знание и умение он ухитрялся вытащить из уже известного старого. Брик, конечно, как Мастер, мог бы сломать его оборону, но по природе он был добродушен и обладал лучшим качеством тренера — получал удовольствие не от победы, а от процесса ее достижения, а кроме того, ему вовсе не хотелось расточать по мелочам больше сил, чем это разумно делать в медовый месяц.

Они кружили по травке, обнаженные до пояса, подставив солнцу позолоченные загаром спины и плечи. Рослый стройный рыцарь Брик радовал глаз античной мускулатурой, являвшейся не самоцелью, а побочным эффектом усиленных тренировок. В сегодняшнем юноше уже виден был мужчина, каким ему предстояло стать лет через десять. Широкоплечий, длинноногий, с узкой талией и гладкой смуглой кожей, он любой самой придирчивой кокеткой был бы признан красавцем. К тому же лицо у него было живое, симпатичное и улыбчивое.

— Это, конечно, далеко еще не уровень Мастера, — сказал он, — но вполне сойдет для Ученика последнего года.

Пристальный взгляд наверняка обнаружил бы, что Санди — при кажущемся отсутствии внешних эффектов — проворнее, пластичнее и гибче своего противника, лучше видит, или угадывает, его движения, в его фехтовании было больше выдумки, и техника его чище.

— Хватит, — решил наконец Брик, и оба повалились в тень ближайших кустов, где Сверчок любовался бабочками.

Прошло несколько минут, пульс их нормализовался, дыхание выровнялось, и Брик уже открыл было рот, чтобы изречь что-то вроде «Жизнь хороша!», как вдруг дракон в кустах завозился и выставил на обозрение недоверчивую и довольно-таки испуганную физиономию.

— У нас гости, — сказал он. — Непрошенные.

И тут же уверенный мужской голос с тропы крикнул:

— Есть кто дома?

Ну, во-первых, добра Брик от гостей не ждал, а во-вторых, голос этот знаком ему был прекрасно, и оказал на него прямо-таки тонизирующее воздействие — он вскочил на ноги, будто его подбросили. Сверчок в кустах проявлял явные признаки нервозности.

— Я — с миром… Во всяком случае, пока.

В подтверждение этих слов над краем тропы взметнулся узкий блестящий клинок, на конец которого хозяин прицепил белый платок.

— Вы что там, повымерли?

Брик ринулся навстречу.

— Бертран!

Мастер выбрался наверх. Его быстрые глаза обежали устройство лагеря, он усмехнулся.

— Вот, значит, ты где!

Санди, приподнявшись на локте, внимательно поглядел на гостя, неторопливо поднялся и двинулся ему навстречу. И пока он шел, Бертран не сводил с него острого, любопытного и в то же время нерешительного взгляда. Он чуть-чуть улыбнулся, отметив висевший на шее ваганта, там, где обычно носят крест, драконий свисток, но эта усмешка вышла у него скорее судорожной, чем веселой.

— Брик много рассказывал о вас, — сказал Санди, подходя, — он гордится знакомством с вами.

Он протянул для приветствия руку. Рука Бертрана медленно, словно преодолевая невидимую преграду, потянулась навстречу, но из кустов пронзительно вскрикнул Сверчок:

— Санди, нет!

Обе руки, не встретившись, замерли в воздухе.

— Я очень не советую! Ты что, не видишь? Он же — Чёрный!

Судя по всему, Бертран лучше понимал, о чем идет речь. Через какую-то секунду из кустов донеслось нервное хихиканье:

— Здорово заэкранировались. Как забрала опустили, оба совершенно пустые.

Бертран развернулся в сторону Сверчка, его глаза полыхнули бешенством.

— Ты мне надоел. Помолчи, раб свистка!

Он сделал в воздухе какой-то небрежный жест, и Сверчок замер на месте с пастью, распяленной, как на приеме у дантиста.

— Драконьим глазам доверяешь больше, чем своим? — спросил Бертран у Санди.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — поинтересовался Брик. Он был расстроен: Бертран здорово нравился ему, он, бывало, думал, что непрочь иметь такого старшего брата — куда уж лучше, чем заносчивого зануду Брюса Готорна, и вот, нате, Бертран оборачивается какой-то новой, подозрительной стороной.

— Всё объяснится, — бросил ему Бертран, — но — со временем. Я сказал, что пришел с миром. Если бы я хотел причинить вам зло, я говорил бы с вами не так. Для начала я скрутил бы ваших девчонок там, у реки. Потом парой хороших слов я бы вас рассорил. Сделать это куда легче, чем вы предполагаете. Сами не представляете, какими бы вы стали шелковыми, если бы я держал нож на их нежных горлышках. И если бы у меня не было насчет вас собственных планов, а делал бы я лишь то, на что подрядился — будьте уверены, так бы я и поступил.

Над солнечной полянкой повисло гнетущее молчание. На беззаботных юнцов пахнуло настоящим Злом.

— Котята, — сказал Бертран и криво улыбнулся.

Санди бросил взгляд на окаменевшего Сверчка и сделал приглашающий жест в сторону пещеры. Все трое двинулись туда, но, услышав на тропе девичий щебет, остановились и оглянулись в тот момент, когда Сэсс и Дигэ появились в поле их зрения.

Выстиранные воротнички, косынки, нижние юбки и сорочки мокрым грузом покоились в корзинке, которую девушки несли за ручки с обеих сторон. Мало что скрывавшие корсажики они натянули на голое тело и, вероятно, преследовали при этом не только, а может быть, и не столько гигиеническую цель. Пышная, нежная, тонко улыбающаяся Дигэ, лучащаяся чувственностью, казалось, плыла в знойном мареве утра, не касаясь земли; черный свиток тяжелых волос лежал на обнаженных покатых плечах, и лишь трепет ее золотистой груди напоминал о только что преодоленном ею подъеме. Брик почти физически ощутил судорожный вздох стоявшего рядом с ним Бертрана и, покосившись на него, вполне оценил взгляд хищного, истинно мужского жгучего восхищения, каким тот наградил его жену. Он заволновался. Дигэ, конечно, его, но Бертрана-то подобные соображения вряд ли остановят. Он уже то, чем Брик надеялся стать через несколько лет: красивый, могучий, умный и опытный мужчина, и если Брик был уверен, что способен отбить девушку у дюжины прочих поклонников, то он ничуть не сомневался также и в том, что Бертран, возьмись он за дело всерьез, в два счета оставит его самого у разбитого корыта.