"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 338

Она стояла у причала, небольшая, нарядная, с округлым корпусом, недавно заново покрытым коричневым лаком, и со стороны казалась с любовью сделанной детской игрушкой. Паруса были свернуты и туго притянуты к реям, и ничто не мешало рассмотреть ее в подробностях.

Санди впервые был в порту и с непривычки немного очумел от местной суеты. Множество кораблей, множество людей, говор нескольких языков. Те, кто здесь работал, казались людьми особой породы: дочерна загорелые, белозубые, с чистыми блестящими глазами, обнаженные до пояса и с шиком демонстрирующие игру великолепных мышц, все они куда-то что-то несли.

По опущенным на берег сходням на борт «Баркаролы» непрерывно вливалась вереница этих портовых муравьев, согнувшихся под тяжестью мешков и бочек, обливающихся потом в этот жаркий день, но ни на секунду не прекращавших извергать соленый фонтан острот.

Заметив стоявших на причале Санди и Риз, Эдвин, бывший не только штурманом, но и первым помощником своего капитана, наблюдавший за погрузкой, махнул им с борта рукой и специально для них приказал опустить еще сходню. Капитан и ее гость поднялись на борт. Эдвин вернулся к своим обязанностям. Сегодня он был в форме.

— Ну, вот она, моя красавица, — сказала Риз. — Смотри.

И Санди смотрел. С непривычки и от незнания снасти казались ему множеством перепутанных над головой веревок, и он не знал толком назначения ни одной вещи. Но он чувствовал, как дышат жаром раскаленные желтые доски палубы, он слышал, как поет такелаж под ветром, как судно дрожит от нетерпения, от желания поскорее покинуть этот берег. Он запрокинул голову и далеко вверху над собой увидел вонзающиеся в самое небо флагштоки трех мачт, выше которых были только птицы, а облака-те казались ниже. «Баркарола» не была ни военным, ни торговым судном, она предназначалась для Экспедиции. Риз поступила психологически очень верно, обращаясь не к разуму его, а к чувству, не к Клайгелю, а к Харбенксу. «Баркарола» была прекрасна, а красота всегда сильно действовала на него.

— Через два дня мы будем готовы, — сказала Риз. — Дует чудесный северный ветер, и выйдя из гавани, мы попадем в великолепный ровный бакштаг, и если не будем шутя делать семнадцати узлов, мне впору пускать кораблики в ручье. Соглашайся, Александр.

Чудесный ровный бакштаг со скоростью семнадцати миль в час будет уносить его от Тримальхиара, от мест, где его использовали и предали… от Сэсс, творящей сейчас, должно быть, свою сказку. Этот корабль не обманывал, он обещал тяжелую изматывающую работу и чудеса дальних стран. Этим симпатичным людям и вправду необходимо его везение.

— Я ничего не смыслю в морском деле, и наверное, мало чем смогу быть вам полезным, — виновато сказал он вслух.

— Не будем лукавить, — отозвалась Риз, с ликованием чуя близость победы. — Не разбираться в нем ты будешь от силы два дня. Такие, как ты, учатся быстро.

Ему нравилась эта сказка. За каждым словом здесь вставало море.

— Я согласен, — сказал он.

Канун. В этот день мы бываем полны надежд и опасений. Риз обошла дом, чтобы убедиться, что оставляет его в порядке. В гостиной, в торжественной обстановке, Эдвин прощался с Джейн, и она не хотела им мешать. Она остановилась на кухне, которую любила больше, чем любую другую комнату дома, и прижалась лбом к оконному стеклу: за ним начиналась беспросветная ночь, куда скоро ей предстоит уйти. Дом останется здесь. Рамсей… Одна и на всю жизнь любовь, как и пристало морячке. «Баркарола» рвалась от причала, как собака с цепи.

Негромкий, но властный стук в дверь заставил ее вновь спрятать чувства под личину уверенной в себе силы. Не желая тревожить домашних, она прошла в прихожую и сама открыла дверь.

— О-ля-ля! — вырвалось у нее. — Вот уж кого не ждали!

В прихожую скользнул одетый в зеленое эльф четырех футов ростом.

— Есть в доме чужие? — спросил он, не поздоровавшись.

Риз помялась.

— Кроме Клайгеля, разумеется, — с тонкой жесткой улыбкой сказал Амальрик, демонстрируя свою осведомленность.

— Нет, — ответила Риз. — Но завтра ты нас уже не застал бы.

Она провела гостя на кухню, и тот ловко вскарабкался на высокий табурет. Риз села напротив.

— Я не буду выделять в отдельную тему вопрос о том, почему, встретив принца, ты не поставила об этом в известность Светлый Совет, — резко сказал он. — Ты решила использовать его по-своему, не так ли?

— Твои цели благороднее? — прищурилась она, готовая идти ва-банк.

— Они не были такими всегда, — не стал спорить эльф, — но сейчас я выступаю от имени Совета.

— Ты всегда любил говорить от его имени, даже когда он тебя не уполномочивал.

— Я говорю об общей беде. Райан. Он обрел Могущество. Это новый Бертран. Это хуже Бертрана, потому что Бертран был героем, хотя бы и с черной окраской, он способен был на великодушный поступок, на красивый жест. Нет ничего страшнее ничтожества, получившего возможность отыграться!

— Послушай, мальчишка уже пострадал на этом деле! Не хочешь же ты и в самом деле выставить его против Райана?

— Принц Белого трона — единственный, кто способен противостоять Черному, — возразил Амальрик, — а в данном случае он просто обязан это сделать.

— Нет уж, давай так: он никому ничего не обязан!

Амальрик улыбнулся с видом имеющего на руках сильный козырь.

— Ты не слыхала, Райан собирается казнить Королеву эльфов? Он сделает это публично, в целях демонстрации своей силы и Черноты.

— Это говорит лишь о том, что вы получите новую Королеву.

— Одно маленькое «но». Новая не будет той женщиной, которую любит молодой Клайгель. Я должен говорить с ним.

Санди сидел в своей комнате, погрузившись в думы, мечты и самооценки. Постель была разобрана, из-под одеяла выглядывал уголок подушки в наволочке из темного ситчика в цветочек. На столе горела свеча, и стены терялись во мраке. Дверь скрипнула, Санди обернулся.

— Вы? — только и сказал он.

— Время не ждет, — отозвался Амальрик. — У нас есть несколько минут для разговора. Я явился за вами. Королева в беде.

Санди откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

— Значит, — сказал он, — теперь вам понадобился я? Я оставил ее на вас; как же вы допустили, чтобы она попала в беду?

Амальрик хлопнул ладонью по столу.

— Виновные наказаны!

— Вы когда-нибудь думали, что у меня могут быть свои планы? Вы приложили максимум усилий, чтобы растащить нас по разным сказкам, и использовали ее, чтобы править эльфами от ее имени, втравили ее в политику, которая нужна была девчонке, как рыбе зонтик, а теперь, когда произошло то, что, как понятно было с первых минут, и должно было произойти, вы бежите ко мне. Да если бы я знал, что ей придется воевать, а не только танцевать под звездами, я ни за что бы ее вам не оставил! Амальрик, вы мне не нравитесь!

Амальрик улыбнулся.

— А вы, напротив, очень нравитесь мне, Клайгель, однако не рассчитывайте, что ради вас я буду жертвовать своими интересами и интересами своего народа. Тогда сыграно было психологически верно. Как большинство хороших людей, вы весьма предсказуемы, Клайгель. Тем вечером я, разумеется, играл не на нее, а на вас, и добился успеха. Вы ее бросили, осуществив собственное подспудное желание убедиться в том, что можете это сделать. Втайне вы хотели поискать приключений поинтереснее и поопаснее, пристроив ее на чье-нибудь попечение.

— А не было ли у меня, о великий знаток моей души, подспудного желания, чтобы она была со мной везде и всюду и делила со мною каждый шаг?

— В силу проклятия правды, наложенного на мой род, — сказал Амальрик, — в этом вопросе я предпочитаю умолчание. Я потратил уйму времени на то, чтобы разыскать вас, и без дракона мне нипочем не удалось бы это.

— Дракона? Сверчок с вами?

— Да. Уж он-то, узнав о том, что жизнь Королевы в опасности, не мешкал ни секунды.

— Речь идет о ее жизни?

— Да, казнь состоится через несколько дней.