"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 416

— Какой я был дурак! — воскликнул он. — Я же должен был… ну, то есть, я мог догадаться!

— Не дергайся, — предупредила его Королева. — А не то швы разойдутся, и снова начнется кровотечение. О чем ты должен был догадаться?

— О том, что твой паразит-Регент способен колдовать, пользуясь чужой энергией. Подумать только, доверься я одним своим кулакам, я преспокойно бы до него добрался! Хотя тогда меня срубила бы леди Джейн. Похоже, в тот день у меня не было шансов. И впредь не будет, если я не удосужусь изобрести нечто нетрадиционное. Так что, Солли, мне, можно сказать, засчитано самоубийство. Умнее буду.

— Тебе этого мало? — Солли указала на бинты. — Бросил бы ты эту затею.

— А что прикажешь делать? Цветочки собирать?

— Я не оставляю надежды в будущем приохотить тебя к этому безобидному занятию.

Рэй перевернулся на бок, но сделал это, кажется, чересчур резво и подавился вскриком боли. Нельзя ли воспользоваться тем, что она вроде как влюблена в него?

— Солли, солнышко, — сладко сказал он, — Амальрик ведь твой подданный, верно? Почему бы тебе не выдать его мне для скорого и справедливого суда за совершенные преступления, и не замять все дело миром?

Она насмешливо поцокала язычком.

— И лишить тебя цели и смысла жизни? И ты, надо полагать, свершив свое скорое и справедливое мщение, охотно примешься собирать вышеупомянутые цветочки?

— А я серьезно.

Рэй смотрел не мигая, одержимый внезапным и острым желанием подчинить себе волю самого независимого из духов Волшебной Страны. Он знал, что бесы, живущие в его глазах, вполне справляются с делом, когда оно касается любой из обычных девушек, тех, что существовали для него во множественном числе.

— А если серьезно, — задумчиво сказала Солли, — какая я, к черту, Королева, если вот так возьму и выдам на расправу своего подданного, будь он хоть тысячу раз виновен? Рэй, я не отдала бы и самого завалящего, но Амальрик для меня бесценен… хотя я терпеть его не могу! Рэй, на это я не пойду никогда, и прошу тебя удовольствоваться тем, что я спасла тебе жизнь.

— Спасибо, что напомнила.

Он откинулся на свою подушку, перехватив брошенный в свою сторону искрометный взгляд.

— Я знаю способ нас помирить, — со смехом в голосе сказала Королева Соль. — Посмотри-ка сюда.

Она исчезла где-то в глубине своего схорона и вернулась с подносом, где горделиво возвышался накрытый белой салфеткой кувшин, испускавший парной молочный дух, лежал ломоть сыра, горбилась круглая булка хлеба и пузатился горшочек, откуда доносился сводящий с ума запах меда.

— Ты был без сознания три дня, — напомнила она. — Мак знает свое дело. Но теперь ты голоден. Чем лучше ты будешь есть, тем скорее затянутся твои раны.

Уговаривать Рэя, впрочем, не приходилось, и Королева улыбалась, наблюдая его зверский аппетит.

— Теперь тебе, я полагаю, нечего желать? — поинтересовалась она.

— Кроме разве что доброго куска мяса, — шутливо посетовал Рэй, чем несказанно смутил свою Хозяйку.

— Я — вегетарианка, — сказала она с вызовом. — Как бы я могла требовать подчинения от зверей и птиц, если бы ела их мясо?

— Ясно.

Там, за входом в пещеру, солнце опускалось к горизонту, окрашивая воды реки в цвета расплавленного золота. Королева встала со своего места и принялась собираться в путь.

— Разве ты не останешься? — спросил немало удивленный пациент.

Она покачала головой.

— Я была здесь неотлучно, пока ты валялся без чувств, но мне нужны причины, чтобы оправдывать длительное отсутствие. Один раз я как-нибудь отболтаюсь, но если я каждую ночь буду проводить неизвестно где, Амальрик встревожится и, чего доброго, возьмется за мною следить. Разумеется, он сделает это ненавязчиво и тактично, но мне, тем не менее, не хотелось бы осведомлять его о каждом своем шаге.

— Не ты ли пару часов назад толковала о том, что вольна делать все, что твоей душе угодно.

Солли вздохнула.

— Ну да. Но Амальрик всегда в курсе делишек своих Королев, и его вмешательство в них, практически, традиционно. Я могу скрыться от глаз его шпионов, но не от его логики. О да, он не смеет указывать Королеве, что и как ей надлежит делать, но никто не запрещает ему таким образом направить течение событий, чтобы Королева вынуждена была поступать так, как это выгодно ему. Он утверждает любовников своих Королев и избавляется от них, если считает это необходимым. Старый лис, разумеется, не пойдет на открытый конфликт, но если он всерьез примется гадить, мне, я думаю, придется очень туго. Иногда я думаю, что в его лице обзавелась деспотичным папочкой.

— Царствуешь, но не правишь, рыжая Королева?

Она кивнула и направилась к выходу.

— Я не опасаюсь теперь за твою жизнь, — сказала она. — Завтра я приду снова.

— Как ты доберешься до своего замка, или что там у тебя? Он настолько близок, что ты готова идти пешком?

— Не выведывай у Королевы ее тайн, принц. Я не скажу тебе, где спрятан мой дворец. А что до транспорта… Подумаешь, кликну единорога, он отвезет.

— Единорога! — со значением повторил Рэй, и Солли покраснела, но не опустила королевского взгляда.

— Я спасла твою шкуру потому, — с вызовом сказала она, — что надеюсь: придет время, и ты станешь первым моим мужчиной. Но я не собираюсь обещать, будто ты останешься единственным!

С этими словами она растворилась среди зелени, завешивающей вход, и Рэй, еще очень слабый, с видимым облегчением закрыл глаза и погрузился в целительный сон.

* * *

Стоя посреди выбранной ею поляны, Королева Соль нетерпеливо ждала, когда появится единорог, услугами которого она намеревалась воспользоваться. Животное возникло из кустов, бесшумно, как и всегда, разливая вокруг себя ореол мягкого белого света, испускаемый шкурой. Шерсть его представляла собой не грубый остевой волос, как у лошадей или, скажем, коз, а напоминала скорее птичий или кроличий пух, и столь же нежной была наощупь.

Солли махнула ему рукой, но животное остановилось в нескольких ярдах от нее и задумчиво и недовольно принюхалось.

— У тебя странный запах, Королева, — сказал единорог. — Ты общалась с человеком, который мне неприятен.

— У меня разные знакомства, — небрежно бросила Солли, хотя сердце ее замерло. Не хватало еще, чтобы единорог настучал Амальрику, а у того хватит ума сложить два и два.

— Ну так что с того?

— Ты пахнешь так приятно, — жалобно сказал единорог. — Ты пахнешь лучше, чем кто бы то ни было в Волшебной Стране, и любой из нас готов служить тебе с радостью и гордостью. Но этот прилипший к тебе запах! Он, как ложка дегтя, отравляет твое благоухание.

— Ну что, мне вымыться, что ли? — Королева была раздражена.

— Или позвать другого, кто не будет столь щепетилен?

Единорог отвернул голову и опустился на колени, подставляя ей спину. Ноздри его шевелились и раздувались, словно он старался разделить ноты смешавшихся запахов. Солли, пользовавшаяся услугами этих созданий почти с рождения, решительно направила его в сторону одного из своих тайных летних дворцов.

* * *

Не раз еще проделывала она этот путь, радуясь то ли выздоровлению Рэя, то ли тому, что ей удалось обвести Регента вокруг пальца. Старательно, хотя и неумело, она привела в порядок его изорванную стрелами и испачканную кровью одежду, и когда он смог, наконец, встать, они вместе подолгу сидели у самой воды, у входа в пещеру, скрытые от посторонних глаз зачарованной пеленой Королевы эльфов. Она рассказывала ему о своей жизни среди эльфов, о нравах этой среды, откуда он почерпнул много полезного, а он ей — об отце и брате, которых ему суждено было узнать лучше, чем ей. Когда она уставала, то засыпала прямо посреди его рассказа, прислонив голову к его плечу, обтянутому черной кожей куртки: нечто среднее между ребенком, женщиной и иллюзией. Тогда он брал ее на руки, уносил в пещеру, укладывал на ее цветочное ложе, а сам возвращался к реке и думал о том, что же все-таки все они видят в нем такое, что пока еще не ощутил он сам, почему его чернота и титул вызывают неоправданные им пока в полной мере ненависть и страх, и о том, что если бы все это на самом деле в нем было, Солли не спала бы в его присутствии столь безмятежно, и сам он не чувствовал бы к ней робкой, не окрашенной чувственностью нежности. Он смотрел на нее, как на котенка, свалившегося с ног от усталости посреди игры, которому невозможно причинить вред и при виде которого хочется улыбаться. Сколько он помнил, так он смотрел на Солли всегда, и знать не хотел о ее завиральных идеях. Но все же ему приходилось признать, что пока он носился по мирам, получая образование, набираясь опыта и поднимая трон, она выполняла свою угрозу — росла, и вероятно, всерьез рассчитывала испытать на нем обретенную власть и покуситься на его свободу.