"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 423

Желание вернуться к интересующей теме пришло к нему однажды в полудреме, и, мгновенно всверлившись в мозг, никак не желало убираться прочь. Впрочем, можно предположить, что изгонялось оно не вполне добросовестно. Рэй разом открыл глаза, покосившись на Королеву, безмятежно отдыхавшую на золотой волне своих кудрей. Надо отдать ему должное, он немного колебался. Потом, сорвав попавшуюся под руку ромашку, провел цветком по улыбающимся губам Королевы, по осененному нежным завитком виску, по боку с пульсирующей синей жилкой и по кокетливо выгнутому бедру. Последнее подействовало и, брыкнув в воздухе длинными ногами, она проснулась.

— Ну чего тебе?

В сонном голосе слышались неуверенное желание отделаться и нерасположенность к спорам. Если он собирался просить, это надо было делать сейчас. Сейчас она согласится на все. Ромашка, клонясь тяжелой головкой на жестком волокнистом стебле, вновь коснулась ее щеки.

— Отдай мне Амальрика, — прошептал он.

— Не слышу, — сердито сказала она, пытаясь повернуться на другой бок, но Рэй удержал ее. Властно, чтобы она почувствовала его силу.

— Ты слышишь.

Она села, обхватив руками колени и, к великому сожалению Рэя, скрывшись под водопадом волос. Настроение минуты изменилось, на солнце наползла туча.

— Мы уже говорили об этом, — не глядя на него, сказала Солли. — И, по-моему, ты поступаешь не очень-то порядочно.

— А кто вообще сказал, что я намерен или должен поступать порядочно?

Рэй улыбнулся, приглашая к пикировке. Хоть и не вышло, попробовать стоило. Но Солли не намерена была обратить все в шутку. Королева порывисто встала и вскинула руки вверх. Рэй глядел на нее сквозь стебли высокой метельчатой травы, и она казалась ему одним из них, самым главным стеблем. Впрочем, возможно, на каком-то из уровней обобщения так оно и было. Он давно заметил, что при ходьбе Солли не приминает траву, а та расступается перед ней. Воздух наполнился метелью белых крыльев, и на плечи к ней, и на ее вытянутые руки устремилась добрая дюжина белых голубей.

— Я хочу в принципе разрешить этот вопрос, — сказала Королева, поглаживая птиц. — Ты что же, думаешь, мое слово ничего не стоит? Ты считаешь, что я, раз сказав, могу изменить свое решение?

— Я полагаю, что ты могла бы внимательнее отнестись к моему желанию ликвидировать маленькое осложнение между нами.

— Маленькое? А каким оно станет, ответь я на твою просьбу согласием? Мрачной каменной стеной, вот чем. Рэй, неужели ты думаешь, что ради тебя я позабуду, кто я?

— Сказать по-правде, именно на это я и надеюсь.

— Не надейся бесплодно. Рэй, ради этой сказки я бросила дом, Тримальхиар, отца и маму. Может быть, ты думаешь, что для меня эти жертвы ничего не значили? Ты что же, думаешь, ты весишь в моем сердце больше?

Он не знал, каково это — иметь все это, а потому не мог здраво оценить свой вес.

С тобой очень хорошо, но играть собою я тебе не позволю. Ты не толкнешь меня на предательство. Кому я смогу смотреть в глаза после этого?

— Мне.

Она отвернулась. Голуби что-то настойчиво ворковали в ее ушко.

— Прежде всего тебе, Рэй.

Нервным движением швырнув под облака облепившую ее стаю, она вновь развернулась к нему и села рядом.

— Ты ведь на самом деле и не хочешь этого, Рэй, — шепнула она. — Это желание головы. Ты же хочешь совсем другого. Ну, подумай сам! Чего ты хочешь больше: какой-то вздорной мести… или же меня?

Ее губы оказались возле самого его лица, прохладная рука коснулась груди.

— Ну же? — лукаво и протяжно спросила она. — Чего больше?

Нужно было обладать недюжинной силой воли, чтобы не поддаться на эту провокацию.

— Сейчас? — поинтересовался Рэй. — Или всегда?

— А это разные вещи? — Солли улыбалась. — Ну, спроси же у сердца?

— А причем тут сердце?

Оба рассмеялись. Любовь со страданиями и романтическими вздохами явно была не про них.

— Сейчас — тебя.

— А всегда?

И в ответ на этот необдуманный вопрос из его глаз выглянул тигр. Легкомысленному мотыльку любви опалило крылышки жаркой, страстной ненавистью, неуместной здесь, а потому до поры упрятанной глубоко-глубоко. Солли отшатнулась, а Рэй зажмурился и лишь через минуту рискнул открыть глаза. Королева, перепуганная до сердечного спазма, прижималась к его груди и мелко дрожала.

— Не смотри больше так, — шептала она. — Никогда больше не смотри на меня так!

Ему пришлось довольно грубо встряхнуть ее, чтобы привести в чувство, но свидание было испорчено. Королева подернулась радужной дымкой: верный знак того, что она собирается исчезнуть.

— Солли, — сказал Рэй, — ты и в самом деле хочешь иметь все сразу?

— Хочу, — с вызовом сказала она. — И буду иметь.

— Так не получится. Это нарушает равновесие могущественных сил, к которым ты залезаешь в долги. В наших делах чем-то приходится жертвовать.

— Ты все еще пытаешься на меня давить?

— Нет. Я делюсь с тобой опытом.

— Мне наплевать на равновесие, — сказала она. — И на все могущественные силы. И на все ваши троны, учти. И на все ваши игры. Если я с тобой, то это только потому, что я так хочу. Я подчиняюсь только своим «хочу», а не твоим или Амальриковым. Так что можете скрипеть на меня зубами с обеих сторон, только вряд ли вам это что-то даст. И заруби себе на носу: я — не положительная героиня, и не собираюсь ею становиться. Я никому ничем не обязана.

Рэй бросил быстрый взгляд на ее королевский Знак. Малышка Солли была обязана ему властью. Возможно, когда-нибудь он напомнит ей об этом. Но не сейчас. Она раздражена, и он подчинится ее настроению. Не потому, что она его убедила, а только потому, что ему хочется узнать, что будет дальше. Он не был разочарован, потому что с самого начала не настраивался на успех. В глубине души он не желал перекладывать дело своей жизни на чужие плечи, даже если это плечи существа, невольно втянутого в его сказку. Он собирался наслаждаться этой местью сам, сполна, неторопливо, без необходимости кому бы то ни было приносить благодарности. Это было дело всей его жизни, и он был бы крайне раздосадован, если Солли решила бы его одним своим словом. Он усмехнулся при мысли о том, что Солли, оказывается, может ему в чем-то и отказать. Что ж, тем интереснее.

Глава 11. ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТЫЙ

Не то, чтобы ночь сгустилась неожиданно для Кларенса, он давно привык ночевать в пути в самых неприхотливых, а порою и угрожающих условиях. Просто сегодня у него появилось странное чувство, будто наступающая ночь непохожа на предыдущие. Сумерки были наполнены каким-то неясным перешептыванием, словно духи воздуха давали о себе знать. И поляна, на которой он остановился, тоже казалась необычной. Сам из деревни, Кларенс много навидался разных лугов и полей, выпасов, пашен и покосов, и естественных, и искусственным образом выровненных, но он никогда не встречал столь гладкой поверхности. Ни бугорка, ни ямки, и трава ровно и коротко подстрижена. Кларенс не был трусом, иначе он никогда не взялся бы за дело, что позвало его в дорогу и увело так далеко от дома, но не был он и дураком. Что-то здесь происходило… или должно произойти. И как ни привлекательна была мысль дать себе отдых на самом берегу чистой речушки, огибавшей поляну небрежной излучиной, у яркого, веселого костра, он ею не соблазнился. Эту ночь он проведет без огня. Он наполнил флягу, отошел к опушке ближайшей рощи и, поразмыслив, для надежности взобрался на высокое дерево, устроившись в удобной развилке ветвей. В его мешке нашлась веревка, и он с ловкостью деревенского умельца заплел ею ветви так, чтобы она страховала его в случае неожиданного падения. Насколько он знал, от злобной нечисти иногда спасали деревья.

Он уже задремывал в своем импровизированном гамаке, когда все началось. Громкая плясовая музыка и веселая песня, которую грянули разом сотни голосов, чуть не сбросили его с дерева. Кларенс прижался к неровному морщинистому стволу, желая слиться с ним и стать совершенно незаметным. О сне не могло быть и речи, и он искренне пожалел, что оказался именно сегодня именно здесь.