"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 542

Ощущение было такое, словно ударил по реверсам на полном ходу, повиснув на ремнях, а не то — распластавшись всем телом на лобовом стекле.

Что я такое — в принципе? То, что летает?

Что вы со мной сделали?

Внутренняя связь позволила услышать, как пилот императорского крейсера «Кедр» запрашивает коридор для входа в точку прыжка. Все вооруженные силы сектора выстроились сейчас по оси движения, полностью заслонив собой дипломатический кортеж.

В четырехместном салоне летели сегодня двое: Харальд Эстергази отстегнул ремни, необходимые, пока «Кедр» набирал скорость, и встал. Кирилл не спешил, отстраненным взглядом изучая точку в пространстве в нескольких сантиметрах от лица.

Крейсерское звание «Кедр» носил не только из уважения к первому лицу Империи. Выглядел он большой прогулочной яхтой с усиленными двигателями, и к боевым кораблям его не отнесла бы ни одна классификация в галактике. И очень зря. Огневая мощь, усиленная броня и скорость ухода в прыжок озадачили бы, пожалуй, любого классификатора. Кроме того, имелось на борту несколько сюрпризов, пока еще не разрешенных к экспорту, и более того — официально даже не существовавших.

Ну и пять эсминцев сопровождения, у которых тоже найдется чем удивить противника, пока «Кедр» делает ноги в ближайшую безопасную гавань.

Недостатком, было, пожалуй, то, что все навороты съели внутреннее пространство яхты, и выделенный салон-каюта с его четырьмя посадочными местами физиологически годился только для двоих. Две герметичные двери, меж ними закуток с двумя обращенными друг к другу диванчиками, разделенными рабочим столом с встроенным холодильником-баром, да вот еще дверца санузла. Предназначенная для высшего должностного лица в Империи, яхта предусматривала его полное самообеспечение. Рассовать обслуживающий персонал было попросту некуда.

Ничего особенного, впрочем, в этом не было. Армейскую кашу на Зиглинде приучались хлебать все, кто здоров. Преобладающим стилем в аристократической среде оставался аскетизм. В этом смысле Император был воспитан первым среди равных, и любимое выражение Кирилла: «Неужто я банку пива себе не открою?» выглядело в этом ряду весьма показательно.

Время у них было. Кирилл, очнувшись, отстегнулся, выпростался из кителя, снял галстук и устроился на своем диванчике лежа, согнув ноги и положив голову на подлокотник, обтянутый ворсистым материалом, цветом и выделкой напоминающим мышиную шкурку. Расслабил лицо, которому скоро уже держать «на люди» выходное имперское выражение.

В крохотном замкнутом пространстве «отсека» даже смотреть можно только друг на друга. Что Харальду и оставалось.

Двадцать лет назад у нас было два сына. Потом… потом мальчиков расставило по лестнице. Но недоволен своей ступенькой остался этот. Не тот, кому выпало летать. Что может быть лучше для мужчины? Мгновение Харальд Эстергази боролся с наваждением, прикидывая, если бы… Волосы темнее, иное очертание скул, и плечи занимали бы на спинке дивана… намного больше места. Вот если бы сморгнуть сейчас, и… Ты был бы счастлив?

Да. Я отдал бы за это жизнь. Может быть — признаваясь шепотом — не только свою.

Руб сам, отбросив любезные сердцу шуточки, сказал однажды, что Кир способен принять такие решения, о каких сам он даже не решится подумать. Номинальная фигура. Визитная карточка одиозного режима, позволяющего обществу избегать социальных потрясений, символ монолитности нации, эффективности управления и непререкаемости силовых структур. И насколько мы правы, полагая его только этим?

Харальд опустился на свой диванчик, взял из холодильника «непроливашку» с минералкой и велел себе не морочить голову.

— Ваше Величество, крейсер подготовлен к прыжку в пределы федерации Новой Надежды, — произнес голос пилота из рубки. — Войдя в гиперпространство, мы станем недоступны для всех видов связи с планетой. Прошу подтверждения приказа, полученного ранее.

— Отменяю приказ, — сказал Кирилл, не открывая глаз.

Харальд буквально подпрыгнул на месте.

— Произведите перерасчет координат, — распорядился Император. — С тем, чтобы выйти из прыжка в средней точке. Там переориентируете крейсер на Центральную систему Земель Обетованных. Вопросы есть?

— Никак нет, — ответил из динамика изумленный голос. — Приступаю к исполнению.

И связь отключилась.

— Я не гордый, — ухмыльнулся Кирилл и бросил в свою «непроливашку» таблетку против скачковой мигрени. Его спутник машинально сделал то же самое.

— На Новую Надежду мы собирались давно. Шестеренки крутились, механизм был запущен, предварительные договоренности, обмен документами… Они уже разделили нашу шкуру. Они получили сводки, сравнили боевые характеристики и оценили потери сторон. Они уже знают, что хотеть, и составили списки требований, чтобы купить нас по дешевке в трудный год. Возможно, не без помощи кого-либо из наших ближних… деятелей. Кто из них кому продался — еще предстоит разбираться. Зовите это паранойей, я разрешаю. Харальд, мы не можем думать только о сегодняшних делах, Я прав?

— Ну… Теоретически, вероятно, да.

— Мы не должны позволить им сожрать нас с тарелочки, на которую сами же и выложимся, разве нет?

Вся предыдущая история Зиглинды состояла в том, чтобы улизнуть с этой тарелочки, над которой сталкивались лбами две могущественные федерации, опытным путем пришедшие к выводу, что пусть уж лучше это яблочко будет ничьим. Удастся ли то же самое проделать нам… двоим? В самом центре враждебных намерений?

Доля такая у Эстергази: взлетать, вырывая предохранители систем. Быстрее и выше других — и платить за это всем. Иной раз большим, чем ты в состоянии отдать сам. Большим, чем есть у тебя.

— Я полностью поддерживаю ваше решение, сир.

Боль, мелькнувшая в глазах напротив, оттого, что употреблено слово, разделяющее их. Того, второго, отец хлопнул бы по плечу, сказав только: «Делай!»

И молчание.

Спустя шесть часов снова ожила внутренняя связь. Пилот доложил о выходе в пространство Цереры, главной планеты Земель Обетованных. Кирилл, резво развернувшись и спустив ноги с дивана, словно и не маячил шесть часов на границе дремы и яви, сдвинул со столика верхнюю панель, открыв тем самым свой собственный локальный пульт. Прежде они с Харальдом составляли на него пустые банки. Теперь пилот не должен был специально повторять для Императора, какие требования предъявляют отряженные для встречи корабли Вооруженных Сил.

Обычные погранцы, которых никто не предупредил о дипломатическом визите. Те, кого предупредили, проглядывают себе глаза в противоположном секторе Галактики. Соответственно, никого не удивит сценарий, согласно которому прибывших вежливо и с безопасного расстояния попросят положить руки на капот. В любом случае, этот сценарий предпочтительнее разыгранного крейсером «Глаз» на наших собственных рубежах. В результате чего, собственно, мы тут и стоим. С протянутой рукой, сколь это ни прискорбно.

Сохранять дистанцию. Задраить порты. Погасить двигатели. Да-да, и прыжковые, конечно, тоже. Прыжковые — в первую очередь. Ждать патрульного катера. А до того — ждать с планеты разрешения послать патрульный катер. Долго. Демократическая бюрократия в действии. Решает, что делать с нежданно свалившимися на голову высокими гостями. При этом ни мы, ни они не безоружны. С той и другой стороны пальцы на кнопках пуска торпед. Причем наши торпеды — чуточку лучше. Они это знают. У них наши же. Только предыдущего поколения. Зиглинда не продает оружие, пока не поставит себе модификацию следующего поколения. И они, конечно, не возьмутся оценивать меру сумасшествия имперских маньяков: кто знает, какую провокацию способны учинить пять эсминцев, сопровождающих наше Первое Лицо.

Особенно когда Первое Лицо так нехорошо ухмыляется, включив обзорные экраны по всей внутренней поверхности капсулы.

— И мы, — сказал Кирилл, — в них нуждаемся? Гляньте, как они встали. Меж ними… да я эскадрилью проведу прежде, чем они выйдут на дистанцию поражения. Мы только из вежливости делаем вид, будто они нас блокируют. О, горе нам…