"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 550

— Если тебе надо спрятать лист, спрячь его в лесу, — невесело ухмыльнулся Кир. — Я кое-что читал в детстве. Вы хотите объявить фальшивый призыв, чтобы протащить в армию всего одну бабу. Не говорите мне, что мы всерьез прячемся за юбки.

— Экспериментальный призыв, сир, — возразил адмирал. — Не более пятидесяти. Но она, — он снова протянул карточку, — должна там быть. Мы призываем первогодков, имея в тылу категорию населения, которая теоретически и практически подготовлена управлять боевой техникой.

— Как подготовлена! — воскликнул Император. — Ни мы, ни — я уверен! — они никогда не думали, что военные специальности для женщин будут востребованы. Даже изначально их планировали использовать не более чем на транспортных перевозках. Вы хотя бы представляете, как их будут сбивать? Гроздьями! Из этого не получится ничего, кроме коллективного социального шока. Вы этого хотите? И именно теперь?

— Именно теперь я не вижу в этом никакой опасности, — сдержанно отозвался Харальд, и его отец возблагодарил небеса. Никто никогда не может противостоять двоим Эстергази: умным, компетентным, заходящим с флангов. — Речь идет о конце света. И потом, есть такие женщины, сир… Против Китти Эреншельд и я не рискнул бы вылететь на истребителе.

— Китти Эреншельд? — голос императора дрогнул. — Вы же не настаиваете на мобилизации леди?

— Только на том, что пойдет империи на благо.

— Империи? Или все-таки Эстергази, а, милорды?

— Эстергази никогда не отделяли одно от другого, сир.

Мужчины замолчали, осознав, что лифтовый холл, где они вели спор, не совсем подходящее место. Мимо рысью пробегали чиновники и офицеры в чинах не ниже полковника. Обстановка была ровно как в сумасшедшем доме. Слишком много бумаг на подпись. Слишком много спорных моментов, разрешить которые может только высшее в государстве лицо. Слишком мало времени на себя, на друзей, на любимых…

Мы обречены совершать поступки, которые не одобрит никто. Разве что любимые поймут? Не слишком ли многого мы хотим от любимых?

* * *

Опознав хозяйку, сторож-фотодатчик открыл дверь и предупредительно включил в ячейке свет. Это не могло не радовать: в кои-то веки подача электричества в жилые блоки застала Натали дома. Слишком уж утомительно копаться в сумочке, неизбежно перекладывая помаду, баллончик чулок, бумажные носовые платки, какие-то старые чеки, обязательную миниаптечку ГО, бытовой дозиметр, початые блоки желудочных и противозачаточных пилюль и видеороман в измятом пластике — все это в поисках простого механического ключа. А повезет, так и горячая вода есть. Поистине, электричество — жизнь.

С некоторых пор Натали решительно запретила себе сложные чувства. Тепло, вкусно, тихо — уже хорошо. Темно, холодно — сиречь плохо. Были основания полагать, что все иное ведет к саморазрушению.

Почти счастлива. Почти в миру с собой. Почти ничего не помнит, ни на что не надеется, ничего не ждет. Зато ничего и не боится: вряд ли может быть хуже.

Какой-то конверт серо-желтого цвета прихвачен магнитным зажимом к входной двери. Натали, машинально перехватив одной рукой и притиснув локтем пакет с недельным пайком, одновременно сбросила у порога туфли и сорвала послание. Похоже — официальное. Почта в последние дни ее не баловала: раньше в мирное время с попустительства консьержки к двери лепили до трех десятков рекламных листков, и все они были цветными, но с началом военных действий радужный поток спама практически сошел на нет. Даже подруги писали редко: разница интересов разводит людей. А интересов у Натали теперь совсем не было.

Счет или уведомление о просрочке. Хотя все коммунальные и транспортные платежи за государственных служащих по закону военного времени взяла на себя империя, а до того жилье ей предоставляла Компания, все же она продолжала пользоваться услугами химчистки, а иногда — доставкой.

Жесткие волокна напольного покрытия покалывали ступни, пока она шла через комнату. Приятное чувственное ощущение. И настольный комм подмигивал красным, намекая, что есть для нее сообщеньице. Выигрывая время, чтобы осознать степень собственной вины и хотя бы перед самой собой изобрести оправдание, Натали решила отдать предпочтение звуковому сообщению.

— Чтоооо?!!!

Автоответчик любезно повторил.

…в течение двенадцати часов… имея при себе… можно не иметь ничего, кроме ИД-карты, империя позаботится о прочем…

…в соответствии с законом повестка продублирована по официальному адресу вашего проживания.

Натали разорвала конверт поспешно и так опасливо, будто он был пропитан ядом.

…в течение двенадцати часов… продублирована на комм по официальному месту регистрации…

Переломившись в коленках и пояснице, в полной растерянности Натали опустилась на кровать, опираясь локтями о расставленные колени: до крайности угловатая, нелепая и трогательная поза. Вот только кого она могла растрогать? Пальцы впились в виски, словно норовя удержать в рамках паническую мигрень, плохие мысли и дурные предчувствия.

Проклятье, это следовало предусмотреть! Она могла бы… быть беременна! У Натали помутилось в голове, когда она сообразила, от кого на самом деле у нее имелись шансы залететь. И как выгодно, между прочим, залететь! Хм, Эстергази это бы не понравилось. В конце концов, нынче не старые времена, теперь асоциальных субъектов, чье бесконтрольное размножение угрожает чистоте нации, уже не стерилизуют принудительно. Едва ли ей сделали бы срочный аборт.

Чертовы противозачаточные таблетки! Никогда ей не выиграть в лотерею.

Доигрались. Мобилизуют женщин. В том, чтобы выйти из категории мирного населения был еще один существенный минус: военные не подлежали эвакуации. Сейчас Натали, если бы ее спросили, согласна была на что угодно, лишь бы брезжила впереди хоть тень гарантии: прижмет — вывезут. Выбросят в прыжок хоть к черту на кулички, хоть вовсе наугад. Никогда она не симпатизировала партии Героической Гибели.

Мобилизуют женщин. Значит, больше некем латать дыры в «железном щите». Дыры эти проецировались на поверхность Зиглинды серыми пятнами оплавленного камня. Единственное оправдание этим дырам Министерство обороны находило в том, что они адекватно расположены. «Железного щита» хватает ровно настолько, чтобы закрыть населенные кварталы и стратегические объекты. Собой закрыть. А теперь речь идет о том, что закрывать будут ею. Натали.

Предметы, разбросанные вокруг, показались ей мелкими, никчемными — с собой не возьмешь, а потому — неожиданно бесконечно дорогими. Мир рассыпался под ногами. То есть и раньше от него откалывался кусок за куском, но теперь трещина пошла под самыми ногами. И перепрыгнуть некуда.

Часть 4. Самый драгоценный груз

Когда изо дня в день общаешься с одними и теми же людьми, сознание не отмечает перемен, каковые накладывает на них время. Так для счастливого мужа двадцать лет спустя внешность супруги все та же вопреки седине, морщинкам и даже — вполне очевидным двадцати новым килограммам.

Опершись ладонями о трибуну и навалившись животом на край, вице-адмирал Эреншельд сверху озирал чашу конференц-зала, где собрались начальники служб и младшие командиры.

Уже не мальчики с горящими глазами, напряженные до последней жилки, готовые сорваться с места, бежать, исполнять, геройствовать…

Ветераны.

Лица, словом, были в массе своей давно уж не те — командиры звеньев уже возглавили эскадрильи — но Эреншельду казалось, будто существо, с которым он разговаривает, некий среднестатистический пилот, в принципе тот же. Только повзрослел. Видел воочию багровый, нестерпимо яркий лик смерти, слышал в наушниках внезапную тишину. Познал предел собственных сил. И теперь в лицо любому командованию способен ответить: «Это невозможно». И никакие лозунги, никакие авторитеты, никакие угрозы, никакой крик…