"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 651

— Я сын старосты, — просто отвечает Товия. — К моему отцу приходят люди, и каждый спрашивает: ребе, в чем смысл этого и того тоже?

— Почему твою планету так странно назвали?

— А? Ну, это просто. Минотавр — это лабиринт, а лабиринт — это поиск пути. К выходу, к истине, к свету. Всякая дорога — к храму.

— Я слышал еще про дорогу никуда.

— Брось, мы для этого недостаточно старые.

— У меня в семье все военные, — говорит Брюс, понимая, что теперь откровенности ждут от него и на него смотрят с уважением. — Дед и прадед, и отец с матерью. И отчим.

— А ты чего ж?

— Не решил еще. Странная такая штука, братцы: тем, у кого воевать получается лучше всего, воевать-то вовсе и не нравится. Вот я над этим и думаю.

— А ты предусмотрительный. Не понял.

— В армию хорошо собрался. Со своей женой. Другие вон не догадались.

Ржут. Привыкай, брат Брюс. Сперва остряки только целились, а нынче они стреляют.

— Бред какой-то, — сердится минотаврец. — Отвал у него на шаровой опоре, вверх-вниз — гидравлика его тягает. Автоматика у этой штуки такая, что непонятно, зачем ей вообще пилот нужен. Кнопки мы выучили. Оно даже, представьте себе, летает! Дома спросят: каково там было, на дикой планете, какие там были страшные опасности и ужасные приключения? Что я отвечу? Кронштейны вручную переставлял?

— Скажи, что соблазнил Морган, это прокатит.

Хохот. Гулкое эхо в пласталевых небесах. На звук выглядывает из своей каморки дежурный, морщится на разбросанные по полу узлы УССМ и неожиданно зовет пить чай. А что, почему бы и нет? Разговор крутится вокруг Морган: высказано предположение, будто слова «дать» для нее не существует. Только «взять», и поглядеть бы на того, кто ее объездит, и это еще большой вопрос — кто кого, и жалко парня, ага, кто бы он ни был. Мол, знаем таких: упал-отжался, и мужик у них либо занят, либо виноват.

Брюсу хорошо. Ему совсем не хочется возвращаться в каюту. С тех пор, как воля Норма развела его с Мари, он испытывает стеснение, оставаясь с ней наедине, и, кажется, добился того, что оно стало взаимным. Всю неделю с тех пор, как ее приписали к миз Монти, Мари возвращалась в отсек намного позже, чем давали отбой бойцам. Брюс уже спал, а если просыпался, ощущал ее лишь мельком. Легкая тень, шорох шагов, совершенная бесплотность. Словно делил каюту с призраком. Право, сидеть на койке дежурного, теснясь плечами, раскрасневшись от чая, говорить самому и не слушать других, размахивать руками в сантиметрах от чужого носа — в этом было куда больше жизни.

В конце концов, разве он не выполнил свою сторону договора?

— Что такое dux bellorum? — спрашивает Товия.

— Буквально «военный вождь» на латыни, — охотно поясняет Брюс. — Норм и есть по существу dux bellorum. В Древнем Риме так называли полководца.

— А откуда твой клон знает латынь?

Упс. Красный сигнал на панели.

— Он не латынь… он про войну все знает.

— Откуда вообще у тебя клон?

— Клоны ведь не дети, — отшучивается Брюс. — Это дети случайно не рождаются. А клона нет-нет где-нибудь да и подхватишь.

— Ну да, — фыркает комод, — эти медики, если недоглядишь, сопрут все вплоть до аппендикса. Я слышал, это зараза дорогая. Как тебя угораздило?

— В те времена мы могли себе это позволить, — уклончиво роняет Брюс. — Отец у меня погиб, и я мечтал о старшем брате…

— …а мне щенка так и не купили, — вздыхает минотаврец.

— У меня все младшие, — морщится Андерс, — и не могу сказать, чтобы я мечтал о ком-нибудь из этих засранцев.

— А куда потом девают такие игрушки? — это уже интересуется дежурный, пожилой дядька с тремя длинными прядями, заботливо уложенными через лысину. — Когда надоест? У тебя короткоживущая модель?

Брюса передергивает помимо его воли.

— Ни фига, — огрызается он. — Он проживет полную и свободную жизнь. Мы оформили все документы, и он теперь сам по себе. Сам зарабатывает и делает, что хочет. Если бы я сам не догадался, мои бы мне объяснили. В нашей семье знают, что к чему.

Разгорается дискуссия о правах клонов, в которой Брюс уже не участвует. Он свое мнение высказал, ничто его не поколеблет.

У него снова есть друзья. Жизнь прекрасна.

— Что за… — Эвиан, штурман «Пеллеса» колотила по клавишам пульта, не находя ни слов для своего изумления, ни спутника, оставленного предыдущей экспедицией на орбите Либеллина-VI. — Он должен тут быть! Орбитальные компоненты… сферические координаты… частоты радиовещания…

Она чуть не плакала от досады. Если ты женщина с «мужской» профессией, особенно если ты — молодая женщина, каждая твоя неудача есть свидетельство твоей некомпетентности и повод к насмешливым взглядам, что бы там ни твердили адепты победившего феминизма.

Куда девался этот чертов пищащий котелок?

— Может, — сказал капитан, — тут гравитационная аномалия? Тогда мы его вряд ли найдем.

Все, кто был в рубке, мрачно уставились на огромный шар планеты, небрежно обмазанный густой атмосферой. Освещенный звездой бок был ярко-бирюзовым, а облака — слишком плотными. Под ними едва угадывались очертания континентов и районы высокогорий. Точно яблоко, от которого надобно откусить без помощи рук. Одна Эвиан, не поднимая головы, продолжала барабанить по клавишам, сканируя частоты.

— Мы не можем висеть тут вечно, — это Ставрос выразил мысль, которую каждый думал, но придерживал на коротком поводке, не желая выступать с инициативой. Впрочем, какая в ней инициатива!

Баржи, как овцы, столпились вокруг «Пеллеса», управлявшего всем кластером с единого пульта. Спутник, что болтался тут пару лет с тех пор, как был открыт Либеллин-VI, фотографировал поверхность во всех диапазонах, строил температурные кривые, анализировал закономерности проходящих на планете процессов: течения, ветра, приливы… Без него мы знаем только, что планета твердая, масса у нее чуть больше условной единицы, за каковую принята масса Колыбели, и еще у нее есть атмосфера, и в этой атмосфере фтора нет.

— Я не могу сажать корабль куда попало, — немедленно огрызнулся капитан. — Для того чтобы сбросить хотя бы челнок, мне нужен пеленг снизу на гектар гарантированно ровной твердой земли. Найдите мне спутник, я возьму с него снимки, и ничто из того, что я сделаю дальше, не будет вашей проблемой.

— Это работа вашей команды — найти спутник. Мои проблемы начнутся только на твердой земле и, могу вас заверить, на вас я их перекладывать не стану.

Чьи бы то ни были проблемы, если они не найдут спутник, и даже если найдут, но снимки его будут непригодны, выхода у них два. Вернуться домой со всем грузом и с позором, и пройти через служебное расследование, потому что подобная экспедиция — штука дорогая, и нужен виноватый, если мы прокатимся за счет государства туда и сюда. Экипаж «Пеллеса» в этом не заинтересован, потому что Ставрос, как ни прискорбно, прав. Это навигационная задача, их собачье дело. Если комиссия признает, что экспедиция сорвалась по вине транспортной организации, весь экипаж может лишиться лицензий. Второй выход — швырять челноки наугад, в бирюзовые облака.

Второй вариант обойдется дороже.

— Здравствуйте, господин Ставрос, капитан… — командир Сил самообороны появился на пороге рубки, но дальше не пошел. Рубка тесная, народу в ней полно, а мужик он здоровый. На него оглянулись с легким недовольством.

— У меня есть парень, — сказал Норм. — Говорит, может слетать и посмотреть, подыскать площадку, и если найдет — сбросит радиометки или даже попробует сесть. Если вы думаете, что в этом есть смысл, мы начнем его готовить.

Капитан поджал губы.

— Видите, какая облачность? Наверняка ее граница ниже, чем пики горных вершин. Отвечать кто будет, если мы его потеряем?

Каждая смерть в новых колониях, даже если она последовала от естественных причин, влечет за собой разбирательства и бумажную волокиту.

— Это контрактник, и инициатива — его, мы с ним оба подпишемся, и ответственность будет вся наша. От себя добавлю: парень фантастический пилот. Если кто и справится, так только он.