"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 666

— Я знаю теорию, — возразил Норм. — Жизнь — это совсем другое. Тут никуда не денешься, приходится выбирать, кому ты веришь.

— Верить мы не будем никому. Хотя нет! Пилоты, очевидно, вне подозрений, оба. Они притащили всех домой. Обогнали бурю, совершив почти невозможное… Это мое дело, хотя я, конечно, рад любому вашему соображению. Вот что мне интересно, — задумчиво произнес Кэссиди. — Как вы вернулись?

Брюсу на его ящике сделалось крайне неуютно. Нет, он, конечно, ждал, что спросят, но у них с отцом не было ни малейшей возможности согласовать версию.

Мы пытаемся сохранить себя как свое собственное достояние. Учитывая, что Эстергази испокон веку служили императорам и Империям, от исполнения долга мы уклоняемся неумело и неловко.

Я воспитан иначе. И еще — на самом деле мне не нужно выбирать. До тех пор, пока кто бы то ни было хочет Назгула просто так, чтобы заполучить технологию и стать сильнее соседа, я имею право считать, будто тайна эта принадлежит только нам. Долг не берется ниоткуда, корни долга — в правилах жизни. В том, что ты любишь, потому что ненависть — забег на короткую дистанцию.

Впрочем, что Брюс знает о ненависти?

— У меня кратковременная штурманская память, — услышал он. — Я могу запомнить курс и проиграть его назад. Так устроен мой мозг.

— Вот как, — недоверчиво протянул Кэссиди и тут же предложил: — То есть прямо сейчас вы можете восстановить все, что там происходило, по памяти?

— Во-первых, не все, — вот бы научиться так роскошно врать, — а только то, что касается курса. А во-вторых, я же сказал, память кратковременная.

— Мы могли бы поработать с вашей кратковременной памятью с помощью медпрепаратов, что вы скажете, Р. Эстергази? С вашего согласия, разумеется. Ну и…

Это оглядка на Брюса. Это его клон. Юридическая собственность.

— Только если вы предъявите ему обвинения, — заявил Брюс.

— Честно говоря, я не вижу в этом смысла, — поддержал его Норм. — К тому же мы не знаем, как может подействовать психотропное средство на мозг клона. Специалист в рабочем состоянии для меня намного важнее, нежели некая гипотетическая тайна, которая неизвестно, есть ли вообще.

На этом решили закончить. Подписали протокол и разошлись по своим делам. Офицеры, мальчишка и механик отправились ужинать, а эсбэшник занялся составлением шифрограммы в отдел на Фриде, каковая шифрограмма должна была уйти чифу Лантену с ближайшим сеансом гиперсвязи.

Необходима полная информация по настоящему местонахождению Мари Люссак.

Праздник в честь снятия скафандров слегка запоздал, потому что, как все мероприятия, которым должно пройти легко и непринужденно, требовал длительной подготовки. Ну а, во-вторых, Ставрос решил совместить его с обычной для всех планет НН Годовщиной Первой Высадки, каковая только еще предстояла.

Начать с того, что этот день был объявлен всепланетным выходным — администрация, как водится, сэкономила, объединив два праздника в один. Правда, сотрудники большинства лабораторий, выспавшись в этот день вволю, обнаружили, что заняться им особенно нечем, а практически у каждого на рабочем месте лежал неоконченный интересный эксперимент. Выгнать их оттуда можно было только принудительно отключив генераторы, на что, по здравом размышлении, администрация не пошла.

С другой стороны, бойцам ССО редко выпадал более сумасшедший день. Кухня вместо двоих затребовала четверых: было очевидно, что на этот раз их роль не ограничится вскрытием вакуумных упаковок. Кто-то произнес вслух волшебные слова «крем для торта», и избранная четверка отправилась на пост с умильными рожами, предвкушая вылизывание емкостей и баков. Тирод, командир Третьего, в темном углу казармы провел со своими беглый инструктаж, и Андсрс прислушивался, поставив лисьи уши торчком.

— Вынесут с кухни, что смогут, — резюмировал комод для тех, кто оставался. — Обеспечат себя и еще меняться будут. Что у нас есть?

При кухне довелось побывать многим, и среди бойцов ходили легенды о ящиках консервированных вишен и упаковках с порошковыми сливками, которые превращаются во взбитые, только добавь воды. И спиртное. Кое-кто его далее видел. Некоторое время Второе оживленно подсчитывало резервы и пришло к неутешительным выводам: кроме девушек Аби и Китри они ничем особо ценным не располагали, а девушки… надеюсь, вы не подумали плохого?… Девушки самим нужны. Сегодня — особенно. Вечером обещаны танцы, это во-первых. А во вторых, у Третьего своих барышень шесть штук. Не дефицит.

Первое не участвовало: все-таки у Морион могли быть свои взгляды на мелкое хищение коллективной собственности. Ей про планы лучше вообще не знать. Нет, мы не голодные, но… нас сюда для чего посылали? Чтоб мы поняли, как все в жизни устроено? Ну и вообще — оживлять.

Долго оживляться им не позволили: рекрутировали всех на обустройство праздничной площадки. Брюс вздохнул — ничто в новых колониях не обходится без бульдозера.

— Мужики, — сказал Андерс, — девчонок давайте освободим. Им красоту наводить, то-се… Сами справимся.

Согласно дизайнерскому проекту, требовалось организовать лагуну. Лагуну выкопали без проблем, за полчаса, сделали к ней водоотвод от залива, поставили всякую зелень в горшках с опытной делянки ботаников, пустили по ней гирлянды-трубки. Первое под руководством Морган вкапывало вокруг лагуны столбы и вешало на них фонарики. Не Дикси, но для сельского праздника в темноте — сойдет. Натянули армейские камуфляжные полотна как навесы, поставили под ними длинные столы и пластиковые стулья. В расчетном отделе нашелся умелец: набросал ко всему этому голографический задник, и сейчас подгонял его по месту, включая и выключая камышовую крышу, плетень и «смутно белеющие» стены мазанок. Смутно белеть они будут, когда стемнеет, сейчас это просто бесформенные, ни о чем не говорящие воображению пятна. Брюс гонял Голиафа туда-сюда, поминутно стопоря его и высовываясь из кабины на крики и протестующие жесты ландшафт-дизайнера Тиамат Шариповой. Эту канаву зарыть и проложить другую, левее… Что вы делаете?! Нам нужна премиленькая лагуна, а не болотистая дельта!

Тетенька, вы докричитесь. Мне ведь могилу вырыть и зарыть — одно движенье.

Полноценный бездельный выходной, таким образом, случился только у контрактников.

— Давно хотел тебя спросить, — сказал Рубен, лицезрея всю эту предпраздничную суету. — Ты, я слышал, родился на Колыбели. Каким тебе кажется это вот все?

Норм тоже ничего не делал, только приглядывал за своими или делал вид.

— Новодел, — отозвался он через минуту. — Домик из кубиков. Или вовсе карточный. Злой ветер подует, и все тут сложится и закроется. Улетят и следа не оставят. Когда у людей была одна Колыбель, у них… не было выбора, да, я все о том же. Пусть ветра были сколь угодно злы — деваться-то некуда. Как солдаты на последнем рубеже. Только представь себе их мужество.

И жили. И был у них прогресс. Во всех историях с путешествиями, начиная от аргонавтов, герои уходили, чтобы вернуться, и только в космос они ушли… насовсем. Знаешь, как подростки вдруг решают, что поняли, как все устроено, и объясняют родителям: мол, те жизнь прожили неправильно и зря. Она другая, Колыбель. Там было все, что тут еще только будет. И то, чего здесь не будет никогда. Знаешь, на Пантократоре услыхал, что де человек, если прислушается, отыщет в себе и человечество, и вселенную, и бога. Так и Колыбель содержит в себе все открытые и неоткрытые планеты, на которых можно жить.

— Вроде фрактала, да?

— Ну, может быть. Или как книга содержит страницы. А ты?

— А я? — Рубен поднял голову к небу. Там бежали обрывистые клочковатые тучи. — А я ничего об этом, о природе, не знаю. Вода, которая течет, как ей хочется, трава… Если небо меняет цвет, и в принципе представляю себе, какие там атмосферные процессы. Я родился на планете, закованной в латы, где все свои собраны в одном отсеке. В другом — враги, и чтобы обратить их в друзей или подчинить, надобно биться. Мог и вовсе ни разу не выйти под открытое небо, и потери бы не чувствовал. Мне и ноги-то нужны только на педали жать. Да ты, в общем, все знаешь.