"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 827

— Я всегда просматривал почту королевы. И ты не права насчет того, что я сбрасываю ее со счетов. Я просто предлагаю письмо на рассмотрение Суда Пэров и спрашиваю, что оно означает и что за собою влечет. И каким словом называется.

— А Совет Пэров, вне всякого сомнения, знает, как тебе угодить.

— Письмо существует, и я его не подделывал. Я даю бумаге ее естественный ход. Пэры сами определят степень вины. Что я могу сделать?

— С некоторых пор, — процедила Аранта, — я презираю мужчин, прикрывающихся словами «что я могу сделать?».

Рэндалл промолчал, просто глядя на нее. Ни к селу ни к городу ей в голову пришла мысль, будто он остановился только сейчас, оказавшись лицом к лицу с ней, будучи поставлен в условия, когда кому-то что-то потребовалось объяснить. А до того кружил по комнате, от стола к окну, от окна к полкам, садился, вставал, поворачивался на месте…

— Сожги письмо, — предложила Аранта. — Сделай вид, будто его никогда не было. Это не сложнее, чем объявить королеву невинной силой Королевского Слова.

— Разве ты не хочешь, — спросил он, — чтобы я овдовел?

Аранта махнула рукой, не находя слов.

— К сожалению, тебе придется чувствовать себя виноватой.

— Да уж, — с пренебрежением сказала она. — Разумеется, молва посчитает меня виноватой. Это я своими нашептываниями отправляю королеву на плаху и перетягиваю корону на себя.

— Я повторяю, ты бы предпочла, чтобы я отправил костер тебя?

— По крайней мере я чувствовала бы себя лучше.

— Ну, это ты хватила сгоряча.

— Нет. Но, возможно, ты этого уже не понимаешь.

— Хвала Каменщику, нет.

— Я не помню, чтобы прежде ты поминал Каменщика.

— Мимикризируюсь помалу, — усмехнулся Рэндалл. Она зажмурилась и послала ему «картинку». В отличие от короля Аранта не могла делать это в любой момент по собственному желанию. Иногда у нее получалось, иногда — нет, и в тех случаях, когда две их воли сталкивались таким образом, она неизменно чувствовала себя слабее. Это было то, что про себя она называла словом «заколдовать». Рэндалл размахивал этой своей способностью направо и налево, подтверждая ее памятной по дням войны неистовой искренностью, и налагал на людей те самые путы любви и долга, в каких билась сейчас она сама. Заколдовать Рэндалла, как он когда-то заколдовал их обоих, было выше ее представления о собственных возможностях. Но сегодня этот образ сам собою вспыхнул на внутренней стороне ее сомкнутых век. Рэндалл Баккара в образе прекрасного золотого идола — никто в здравом уме не отказал бы ему в красоте! — пустотелый, но наполненный выше половины остывшим пеплом. Все внутри было выжжено, и совесть в том числе. Рэндалл раздраженно отмахнулся.

— Я ненавижу, — сказал он, — когда ты это делаешь. Неумело, но… досадно. Пора это прекратить. Ты знаешь, я предпочитаю иметь тебя рядом как женщину, потому что как магичка ты становишься невыносима. Тебя с твоими… способностями что-то часто заносит не туда. Я знаю, — добавил он мягче, словно сожалея о собственной резкости, — я лучше всех других знаю, как сопротивляется Условие. Это оно кричит в тебе. Ничего, кроме твоего Условия, не препятствует нам. Надо сломать его, иначе оно сломает тебя.

Дальнейший разговор был бы бессмысленным обменом колкостями и выпил бы у нее силы вернее, чем ночь страха перед разбитым окном. Аранта поднялась, показывая, что желала бы окончить разговор. Рэндалл потянулся к звонку.

— Я велел подготовить и убрать твои покои. Хотя, может быть, ты захотела бы переместиться в комнаты возле моих? Я полагаю, никто не усомнится в твоем праве занять их. Союз, проверенный временем, и все такое…

— Нет, — сказала Аранта, осененная внезапной мыслью. — Я возвращаюсь в Белый Дворец и там останусь… некоторое время. Могу я попросить тебя организовать мне более эффективную безопасность?

Строки письма звучали в ее голове, пока Аранта, спотыкаясь, шла через площадь обратно, к разбитому фасаду Белого Дворца, будто пергамент разговаривал с нею голосом Веноны Сарианы. Как будто не к невообразимо далекому и загадочному королю Амнези обращены были эти строки прихотливого витиеватого почерка, но, по-дружески, именно к ней. Как к сестре. Возможно, к сестре по несчастью.

И что самое печальное, спотыкаясь на углях и обломках, оставшихся на площади после ночных беспорядков, Аранта готова была подписаться под каждым из этих слов.

12. НОЧИ В ЖЕЛЕЗНОЙ БРОНЕ

Когда свечерело, двор таверны за первой столичной заставой наполнился приглушенным железным лязгом. Почти не слышалось речи, люди разговаривали меж собой вполголоса, быстрым шепотом, и двигались скоро, занимая посты вокруг ограды, у ворот и под окнами. Мечи покинули ножны и тускло светились под бледной, как рыбье брюхо, полудохлой луной. Трактирщик с семьей забился в заднюю комнату, откуда ему настоятельно рекомендовали не казать носа, трясся там за свою жизнь и имущество и явно не желал знать, кого сегодня принесла ему нелегкая. Один из пришлых встал на его пороге с оружием наголо. Фонарь у ворот погасили в знак того, что заведение закрыто. Несколько человек в тени навеса коновязи готовы были убедить в этом тех, кто пренебрег бы сим недвусмысленным сигналом.

Двое рослых прошли наверх, в лучшую комнату для гостей, осмотрели ее, проверив все щели, шкафы, сундуки и заглянув под кровать, заперли окна, заложив их щеколдами, сорвали занавески и простучали стены на предмет тайных ходов. Когда они закончили свое дело, в комнату вошел крупный мужчина в плаще поверх тяжелых выпуклых лат, порывавших, как казалось, каждый дюйм его тела. Ступеньки стонали под весом надетого на нем железа, а его способность передвигаться во всем этом много говорила о его природной физической силе. Он сел на скамью, спиной к стене, держа окно слева, а дверь — справа, двое встали по его бокам, еще двое, вошедших следом, — по обе стороны двери.

Огня не зажигали. В этом месте, в этот час исключали всякую случайность.

Ожидание их продлилось, впрочем, недолго. Снизу, с мощенного булыжником двора донеслась поступь одинокой лошади. Путника встретили, о чем-то негромко спросили. Он столь же негромко ответил, видимо, убедив воротную стражу. Спустя полминуты послышались быстрые шаги на лестнице. Голоса стражи в коридоре, и снова как будто удовлетворивший ее ответ. Дверь открылась, обрисованный ворвавшимся в нее лунным светом человек, закутанный с ног, головы в плащ с капюшоном, ступил на порог. Дверь закрылась за его спиной, и два меча уперлись в то место, где у него предполагалось горло.