"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович - Страница 852

— Вы поймите, — сказала она жалобно, — они все умерли. Поименно. И вместе с ними умер мир. Шелковый, кружевной, блестящий. Пропало все, чего стоило хотеть и ради чего стоило напрягаться. Волшебство, суета, суматоха, я никогда не ступлю на подиум, никогда не увижу тысяч восхищенных глаз, устремленных на меня из партера. Снизу вверх! Ты пробовала когда-нибудь? Это… это поднимало над землей!

Грандиоза всхлипнула и рукавом размазала под носом грязь.

— У меня была сестра, — вымолвила она ни к селу ни к городу и не глядя на Аранту. Справедливости ради следует отметить, что и Аранта на нее не глядела. — То есть она и сейчас, конечно, есть. Так вот, она говорила, что у меня некрасивые пальцы ног. Слышишь? Слишком длинные! Видала бы ты ее пальцы! Короткие, верно, толстые, поросшие черным ворсом, и такие, знаешь… ну, если она стоит прямо, босиком, то пальцы торчат вверх, не касаясь земли. Красавица, вот поди ж ты! Не приведи бог моды на такую красоту… Что ты понимаешь, вояка! Ты хоть знаешь, что на свете существует… ну, скажем, музыка?! Ночи не проходило, чтобы я не плыла там, среди фонарей. А теперь — никогда! Это как мир пропал. Или как ребенок не родился.

Да. Не поставить ли в вину Рэндаллу Баккара ее нерожденного ребенка? Какой, однако, у девочки раздражающе пронзительный голос. Только с возрастом приходит умение убавлять звук.

— А мне, — сказал Кеннет, — снится, как я натягиваю лук. И все, не более того, но Грандиозу словно выключили. Аранта снова закрыла глаза, перебирая в уме свои «никогда».

Рэндалл, равных которому нет. Превосходивший всех во всем: таковы были правила игры. Да, конечно, он пользовался ею дольше, чем ей бы этого хотелось. Но опять же, как иначе он научил бы ее ценить себя? Ведь прежде она и слово боялась вымолвить вслух. Кто, как не он, взрастил ее так, что она смогла сбросить с себя путы чар, в которых сам Рэндалл оставлен биться и по сей день? Не потому ли он так торопился со свадьбой, что иначе получал в ее лице волшебницу, способную ему угрожать? Существование такой волшебницы нарушало Условие его заклятия на победу, а Рэндалл Баккара мучительно не хотел становиться простым смертным.

А она? Не ее ли проклятое заклятие девственности спасает себя, пользуясь любым предлогом?

В любом случае она достаточно выросла, чтобы не быть послушной. Когда она решилась уйти, она знала, что будет жалеть. Она жалела бы в любом случае, каков бы ни был ее выбор. Но, как справедливо заметил Кеннет, ничто не помешает ей вернуться, если она захочет сама. Вопрос: почему она не хочет сейчас, когда, в сущности, самое ее великое желание — быть любимой? Неужто не все равно — кем? Ведь Рэндаллу равных нет. Мы приняли это за аксиому.

Как, оказывается, давно она не лежала просто на земле, приникнув к ней и телом, и слухом, закрыв глаза и отдавшись сознанием на волю щебета птиц.

— Эй! Ну хоть ты можешь мне объяснить, почему ты потакаешь перепадам ее настроения? Почему она может вот так взять и перерешить с ходу, словно палку бросить в другую сторону? И ты с восторженным тявканьем кинешься ее приносить?

— Девочка, — это был, по-видимому, самый резкий тон Кеннета, — тебе лучше запомнить, что командует здесь миледи Аранта, кем бы она ни притворялась. Если она делает то или это, у нее, как правило, есть весомые причины. Едва ли у тебя получится настроить меня против нее. Хотя бы потому, что она тебя намного… больше. Последний раз предлагаю тебе выучить это наизусть, иначе…

— Иначе — что? — вызывающе прищурилась малютка Аннелиза ван дер Хевен.

— Ничего, — кротко ответил Кеннет. — А что я могу тебе сделать?

— Ух ты! — немедленно восхитилась та. — Обожаю рыцарей! Кен, — окликнула она его уже в спину, — но все равно — не уходи! Ты же видишь, я что с арбалетом, что без него — какая разница?

— Ты думаешь, в случае необходимости я сильно смогу помочь? — удивился Кеннет. — Да ты взведешь его куда быстрее, чем я с одной рукой. Честно говоря, и я — что с арбалетом, что без него — все едино. Эта механическая штука между нами, годится на раз — снять одинокую цель, и то если ты успеешь раньше. На ноги рассчитывай. На ноги!

С этими словами он и ушел, мягко, бесшумно, как скользящий луч, ступая среди цветущего иван-чая. Грандиоза осталась, округлив рот в беззвучном «о!» и держа в руках чужую игрушку, которой ее, оказывается, утешили.

Утешил, называется!

2. ИМЯ БАККАРА

Размышляя, Аранта пролежала весь скудный остаток дня и ночь, почти не открывая глаз и в то же время опасаясь вернуться в сон, измучивший ее необъяснимыми страхами. В сущности, она имела довольно слабое представление об истинных возможностях Рэндалла. Если сама она могла отклонять стрелы, кто знает, может, он способен был и дурной сон наслать.

Анелька слонялась по поляне, выдавая свои перемещения шорохом высокой травы, метала стрелы куда ни попадя, а потом ползала на четвереньках, собирая их среди валежника. Или, ругаясь сквозь зубы, выдирала их из древесной коры, если выстрел оказывался удачным. С Арантой она не разговаривала. Дулась за то, что та отменила Счастливую Страну.

— Эй! — окликнула ее Аранта. Больше для порядка, с далеко идущей целью наладить отношения, потому что было у нее ощущение дальней дороги впереди. — Чему такому учила вас королева, что церковь так на нее взъелась?

Анелька, не оборачиваясь, всадила стрелу в самый толстый ствол. Несомненная удача, видимо, смягчила ее. Вообще-то это простейший трюк: чтобы расположить к себе человека, надо поговорить с ним о нем. Причем чем фигура незначительнее, тем лучше это работает.

— Было три особенных курса, — смилостивилась она, — на которые по малолетству не пускали принцессу Ренату. Первый — «Физиология и анатомия женщины». Функционирование организма, — Анелька с видимым удовольствием выговаривала ученые слова, — закономерности и особенности, гигиена и наиболее эффективные методы контрацепции.

Это называется: «Вот тебе! Съела? Хоть что-нибудь вообще поняла?»

— Ясно. То, что согласно догме в руце божьей… А второй?

Пожалуй, Анелька не ожидала, что Аранта проявит дальнейший интерес. Способность той поддерживать «интеллектуальную» беседу слегка ее обескуражила.

— Второй — для продвинутых, — неуверенно сообщила она. — «Анатомия мужчины».

— О! — произнесла Аранта, поскольку от нее это, видимо, ожидалось. — И что, были у вас — как это? — учебные пособия?

— Картинки, — ответила Грандиоза с некоторым напряжением, но и с долей превосходства в голосе. Какая еще дева способна похвастать такой полнотой и разносторонностью воспитания! Сколько мужей в этой стране запертых ставен видели свою жену обнаженной, когда церковь строго-настрого предписывала ей быть в темноте и в сорочке?

— Картинки…

Сама Аранта в совершенстве превзошла этот предмет, стоя на подхвате у операционного стола. И пособия у нее были окровавленные, обожженные, с криком рвущиеся из рук. Обрушившись в воспоминания, она и забыла спросить о третьем курсе, но едва ли это остановило бы Грандиозу, которой выпала возможность похвастать.

— А на третьем курсе мы проходили, как все это совместить к обоюдному удовольствию.

— Да вы сами инквизиции в лапы шли, — констатировала Аранта. — Кто преподавал последнюю науку? Мадам из дома терпимости?

— Очень, между прочим, полезная наука, — обиделась Анелька. — Ты предлагаешь тыкаться вслепую, ошибаться и терять мужчину своей мечты? Между прочим, я теперь единственная молодая дама в стране, способная похвалиться образованием этого рода.

— Не считая нескольких тысяч профессиональных шлюх.

— На шлюхах не женятся!

Представив себе Анельку ван дер Хевен, царящую среди столичного бомонда, Аранта мысленно сделала знак, отгоняющий злые силы. Неизвестно, насколько ей самой пригодились бы вышеописанные курсы, но иную науку Аранта превзошла в совершенстве: взгляд Анельки, которым та непроизвольно отыскала в траве едва заметный след Кеннета, более чем наглядно свидетельствовал, кто в данный момент является мужчиной ее мечты.