Развод. (не)фиктивная любовь (СИ) - Стоун Ева - Страница 14

Ведь именно это Артур и сделал, приняв звонок от своей любовницы в моём присутствии — показал мне, где моё место.

Я злюсь и хочу плакать. Но слезами горю не поможешь, и поэтому я решаю с толком использовать доставшиеся мне минуты наедине в кабинете свёкра.

Мне нужно найти его сейф…

Глава 19. Мы можем...

Пока Артур никак не может договориться со своей любовницей — я, кстати, отдаю себе отчёт в том, что не имею права ревновать — я нахожу и сейф Грозового старшего и даже открываю его, чувствуя себя последней преступницей.

В нём нет ничего. На меня смотрит пустая железная коробка, посередине которой лежит плотный конверт формата А4.

Я хватаю его, нетерпеливо открываю и вчитываюсь. Ведь не просто так свёкор на смертном одре решил передо мной извиниться.

Здесь документы — с именами, фамилиями, штампами. Я пробегаю по тексту взглядом и стараюсь выцепить самое важное.

Документ составлен нотариусом, но я не понимаю его сути, пока глазами не натыкаюсь на следующие слова:

«Признаю́, что условия контракта брака были навязаны. Прошу признать его недействительным по причине отсутствия добровольного согласия сторон».

Дверь в кабинет открывается, заходит Артур.

— Марьяна? — в его голосе слышится вопрос, требующий немедленного ответа.

И это неудивительно, ведь я стою у распахнутого сейфа его отца, а у меня в руках бумаги.

— Что ты делаешь? И как, чёрт подери, тебе удалось влезть в сейф отца? — задаёт он мне эти вопросы, быстро сокращает расстояние и выхватывает у меня бумаги.

— Верни! — тут же требую я. — Это не твоё.

В ответ он вскидывает бровь.

— Вообще-то, я — единственный наследник, так что ещё как моё. Что ты тут делаешь? — он снова требует от меня ответа.

Я облизываю губы, чувствуя, как от нервов начинает колотить в висках.

— Я скажу тебе правду в обмен на эти документы.

— Что это ещё за документы и зачем они тебе? — он становится всё враждебнее.

И это неудивительно, потому что он только что потерял отца и теперь думает, что я копаюсь в личных вещах усопшего человека.

— Перед смертью твой отец попросил у меня прощения, — стараюсь говорить спокойно, но голос всё равно дрожит. — Он сказал мне код от своего сейфа, а внутри я нашла…

Грозовой внимательно меня выслушивает и опускает взгляд на документы, которые начинает довольно быстро листать. У него в юридическом плане больше подкованности, чем у меня, поэтому нужную строку он находит намного быстрее.

— Что это? — в его голосе смешались гнев, непонимание и изумление.

— Это заверенное нотариусом заявление твоего отца о том, что он принудил нас к этому браку.

Произнося это, я испытываю облегчение. У меня даже плечи расправляются, ведь фиктивный брак, который дамокловым мечом много лет висел у меня над головой…

— Мы можем взять эти бумаги и пойти в суд, чтобы...

Меня прерывает обрушившийся лавиной резкий взгляд Грозового.

— Чтобы что?

— Аннулировать брак, который не нужен ни тебе, ни мне, — я говорю это и развожу руками в ожидании ответа Артура. — Мы оба можем перечеркнуть свой прошлый опыт и начать заново. У тебя уже есть своё счастье, — клянусь, я даже стараюсь не язвить, упоминая его любовницу. — А я могу встретить своё…

— Марьяна… — он с такой жестокостью произносит моё имя, что я делаю инстинктивный шаг назад. — И давно у тебя появились мечты встретить кого-то? — спрашивает Артур и сминает документы, оставленные его отцом в сейфе.

Клочок бросает на пол, к своим ногам, словно это мусор, а не шанс на моё спасение.

— Что ты делаешь? Это же… — я наклоняюсь, чтобы поднять документ, и тогда Артур на него наступает.

Я выпрямляюсь, глядя на него в тотальном шоке.

— Артур?!

— Ты не ответила на мой вопрос.

— И не собираюсь! Я тебе жена ненастоящая, так что переставай играть в ревнивого мужа. Тебе не к лицу. И уж особенно после долгого разговора с любовницей. Не будь собакой на сене, пожалуйста. Раз ты сам претендуешь на счастье в личной жизни, то будь добр и мне такую возможность предоставь. К слову, именно это и сделал перед смертью твой отец, за что я ему очень благодарна. Он этим документом меня освободил, понимаешь? А ты на мою свободу взял и наступил грязной подошвой!

Внимательно меня выслушав, Артур вскидывает подбородок и… начинает идти прямо на меня.

Я пячусь. Правда, недолго, потому что запинаюсь о мебель в кабинете, спотыкаюсь и спиной падаю на диван.

Сначала я чувствую себя неловко — надо же было так грохнуться. Но потом мою неловкость как рукой снимает, и на её место приходят паника, перемешанная со стыдом.

Потому что я не успеваю подняться с дивана, как меня практически накрывает собой мой муж.

Выставив руки по обе стороны от моей головы, он смотрит на меня сверху вниз.

— Я послал Алексу на хрен. Вернее, не так. Я долго и грубо посылал её туда, в течение нескольких минут, чтобы она наверняка поняла. Так что, как ты сама теперь понимаешь, — он делает паузу, во время которой взглядом гуляет по моему лицу — красному и зардевшемуся, — моя личная жизнь заключается только в тебе.

Он говорит это таким тоном, что у меня по венам растекается тепло. Конечно же, обманчивое, потому что мне прекрасно известно, насколько нежным умеет быть Грозовой, когда ему что-то нужно.

И как резко и жестоко он потом умеет отталкивать. Взять в пример его любовницу, которую мне, чисто по-женски, даже немного жаль. Он открестился от неё и выбросил на помойку с лёгким сердцем. А теперь, непонятно зачем, хочет переключиться на меня.

— Не смеши меня, — твёрдо говорю. — Мы с тобой женаты фиктивно. Для нас обоих это бремя. Я хочу воспользоваться лазейкой, оставленной твоим отцом.

— И сделать, что именно? — Артур смотрит на меня с прищуром, словно не одобряет моих слов.

— Развестись.

— Прикольно, — жестко дразнит меня он.

— Значит, ты не против? — внутри вспыхивает надежда с горьким оттенком, но я не даю себе думать, откуда в ней набирается горечь.

— Я не просто против, Марьяна, — его голос сочится яростью. — Я в бешенстве. И не собираюсь тебя никуда отпускать.

— Это не те слова, которые должен говорить муж своей фиктивной жене, — слова царапают пересохшее горло.

— Помнишь, я говорил тебе, что не хотел, чтобы ты беременная уезжала?

— Помню, — сердце предательски подскакивает в груди.

— Спроси меня почему, Марьяна.

Артур склоняется надо мной, и я чувствую, как жар его тела обжигает мою кожу. В последний раз мы были так близко накануне того, как я забеременела Сарой. В моменты нашей близости я была самой счастливой женщиной на свете. А с наступлением беременности — самой несчастной.

— Почему? — спрашиваю я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Я с нашей первой встречи чувствовал к тебе намного больше, чем позволял себе.

Глава 20. Мамина дочка

Его слова переворачивают мой мир с ног на голову, но я до последнего не разрешаю себе в них верить.

— Это не может быть правдой, — зажмурив веки, говорю. — Но даже если это так, то ведь ты всё равно отправил нас с Сарой за тридевять земель, а сам развлекался со шлюхами.

— Я понимаю, что ты думаешь, — со скрипом признаёт он. — Но вспомни себя семь лет назад. Подумай, насколько правильными были твои решения. Разве ты, глядя назад, ни о чём не жалеешь?

Ох, ну он и завернул, чтобы выйти сухим из воды.

— Я много о чём жалею, Артур, поверь мне.

— Я тоже, Марьяна, — я чувствую горячее дыхание на своих губах. — Я тоже.

В этот момент он пытается поцеловать меня. Я тоже чувствую, как его губы скользят по моей щеке в тот момент, когда я отворачиваюсь от него.

— Что это значит? — притворно спокойно спрашивает он.

— Я тебе уже сказала, — тихо отвечаю. — Я хочу развода.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: мои слова выбили у него почву из-под ног. Подозреваю, это первый отказ от женщины в жизни Артура. Но для меня на кону слишком много, чтобы я могла дать эмоциям победить. И неважно, как сильно мне хотелось этого поцелуя.