Капкан на прокурора (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 11

Разворачиваюсь к нему и замираю. Полустриптиз от прокурора сбивает с мысли. Надо держаться от него подальше. Такие пользуются, а потом расчетливо бросают и выбирают карьеру.

Сам забирает рубашку из моих рук. Скользит по мне глаза вниз, потом вверх, задерживается на открытом плече, шее. Родинка гореть начинает, так припекает ее взглядом.

Накидывает на голое тело сорочку, длинными, аккуратными пальцами застегивает пуговицы. Мне кажется, он даже маникюр ходит делать, настолько его руки ухоженные.

Не стесняясь рассматриваю, как он переодевается. Юра в ответ, то в зеркало бросает взгляд, то на меня. В глаза. С каждым разом добавляя напряжения.

Он ждет, что я начну про отца говорить, а я не собираюсь. Очень хочу, но сдержусь. Время до второго слушания еще есть. С заместителем прокурора в лоб нельзя.

Ну какого черта так получилось? Был бы прокурором, но не в моем деле. В другом. Помог бы еще, может. А так думает, что я все подстроила. Зачем так сложно-то?

Я разворачиваюсь к ряду галстуков и ищу подходящий.

— Может, вот этот попробуем? — когда разворачиваюсь к Юре и показываю светло-фиолетовый галстук. — Он не совсем по канонам дресс-кода, но тоже сочетается, и ты будешь отличаться от жениха и друзей жениха. — Прикладываю к рубашке и отхожу чуть в сторону. — Тебе как? — Рассматривает, прищурившись, думает. — Одежда — это одна из сфер, куда он впустил. Пока сомневается на его я стороне или хочу сделать из него пугало, проявляю инициативу и разворачиваюсь к нему. Забираю волосы с левого плеча, перекидывая на правое. Открываю доступ к родинке. — Я завяжу?

Спрашиваю в глаза. Там прокурята уже делают ставки, сколько продержится босс.

Медленно прикрывает веки и следом их поднимает. Соглашается.

Я сглатываю и сосредотачиваюсь на узле. Накосячить нельзя. Все должно быть идеально.

— Классика или что-то поинтереснее?

Снизу вверх смотрю на него. Хоть у меня и высокий рост, но Юра выше.

— Давай поинтереснее.

— Тогда попробуем узел Элдридж. — Руки должны помнить.

— Где научилась? — Теплым дыханием обдает щеку. Шумно сглатывает.

— Да, тренируюсь на пациентах. Если занудные — чуть сильнее затягиваю и все. — Продеваю рабочий край через ворот и направляю вниз, руками стягивая удавку.

— Сто пять УК РФ. Умышленное причинение смерти другому человеку.

— Это шутка была. — Поднимаю глаза, чтобы удостовериться, что он понял. Возвращаю взгляд на узел, приотпускаю натяжение, оборачивая конец вокруг второй половины галстука.

— Потом от восьми до двадцати лет будешь смеяться. А посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа еще больше.

Лучше молчать буду, а то точно сейчас припишет. Не убийство, так покушение.

Я перекидываю через петлю рабочий конец и завожу вниз. Случайно касаюсь пальцами кожи. Простое прикосновение, а будоражит воспоминания.

Юра в ответ шумно сглатывает, дергает кадыком. Я облизываю губы и выдыхаю.

— А что означает статуэтка скорпиона у тебя на комоде?

— Мой знак зодиака.

— М-м-м…

В небольшое отверстие протаскиваю рабочую полоску и стягиваю узел.

Жарко у него тут. Выдыхаю сквозь губы воздух, направляя поток вниз. Какого черта я выбрала такой сложный и длинный вариант?! Хотела удивить, теперь сама мучаюсь. В памяти поцелуй на набережной. Губы покалывает от желания. Если бы не этот суд…

Он молчит, внешне спокоен, дышит только чаще. Голова чуть наклоняется вниз, взгляд открыто скользит по моей шее. На родинку перемещается. Я мельком смотрю на него и двигаюсь к финалу Элдриджа. Чертята-прокурята там беснуются.

— Долго еще? Я потом не развяжу это. — Как будто шутка, но по чертам лица не понять ничего.

— Ты когда-нибудь улыбаешься? Шутки на работе и вне работы, знаешь ли, помогают справляться со сложностями.

Прохожу через шейную петлю, продеваю край, который держу в руке, и утягиваю галстук.

— С друзьями могу, но не на работе… И у тебя, и у меня, неудачная шутка может очень дорого стоить.

Ясно. Я в число привилегированных, кому он улыбается, не вхожу. А интересно было бы посмотреть на другого прокурора.

— Тяжело нам будет на свадьбе, если у тебя будет такое выражение лица постоянно.

Прячу оставшийся конец за воротник сорочки и, расправляя ткань, поднимаю глаза. Губы сжаты, челюсти напряжены, а в расширенных зрачках блеск.

— Я закончила.

Отхожу в сторону, чтобы не загораживать зеркало. Юра застегивает костюм на одну пуговицу и рассматривает себя.

— Как ты говоришь, узел называется?

— Элдридж, — произношу четко, чтобы запомнил. — Как тебе? — Я любуюсь на свою работу и его отражение. Ему идут костюмы. Да и он чувствует себя в них комфортно. Красивый он, зараза, хоть и характер скотский. Или маска такая. Улыбка чуть-чуть трогает уголки губ, но снова сходит на нет.

— Сделано идеально. А свидетель будет отличаться от жениха только галстуком?

Он переводит взгляд на меня, я увожу в сторону и натыкаюсь на его рабочий костюм.

— Ага и погонами, — не сдерживаюсь, язвлю. Два синих костюма в одной гардеробной. Даже женщины не позволяют себе два одинаковых платья, а тут такой дисбаланс.

— Было бы смешно, но не было, — тон меняет, холодом остужает желание юморить. — На этом заканчиваем, если мы определились.

Закатываю глаза. Шутки мы оцениваем только свои и то под настроение, вероятно.

— Да, я подожду тебя в комнате, не буду мешать. — Бросаю ему и, развернувшись, оставляю одного.

Я собираю костюмы, которые зря везла. Но хорошо, что выбрали с первого взгляда, еще одну встречу с ним я бы не выдержала.

Упаковываю костюмы в чехлы. Синий его цвет, кто бы сомневался. Прокурор и в костюме цыпленка.

— Ты будешь забирать этот костюм? — Спрашивает из гардеробной.

— Нет, оставим у тебя. После свадьбы надо будет вернуть. Хотя, по-хорошему, мог бы спокойно надеть тот, в котором работает. Они почти похожи. Но эту шутку оставляю при себе.

На часах уже почти восемь, на улице темно, еще и снегопад усилился.

— Всё? — Оборачиваюсь на вопрос за спиной. Юра появляется в тех же спортивных брюках, футболке, что были до этого. Вроде как обычный мужик, без придури в голове.

И его “всё?” звучит как предложение скорее покинуть его скорпионью нору.

Я с костюмами выхожу в коридор, кладу их на комод.

— Ты домой сейчас?

— Да, — присаживаюсь на пуфик и обуваюсь.

— Я вызову тебе такси.

— Не хочешь, чтобы на твоей репутации было темное пятно невоспитанного интеллигента? Я сама доберусь.

Прокурор непреклонен, берет с полки телефон и что-то там делает.

Фраза про то, что мог бы и сам подвезти так и остается моим желанием. Мы оба понимаем, что нам не надо сближаться. Сегодня я попробовала, теперь понимаю, — ошибка.

Он что-то делает в телефоне и неосознанно тянет шею в одну сторону и в другую. Передергивает от неприятного хруста.

— Тебе надо врачу показаться со своей шеей. На этой стадии еще возможна помощь консервативных методик без привлечения хирурга. На поздних стадиях болезни может развиваться анкилоз и тугоподвижность суставов, а там уже без оперативной хирургической помощи не обойтись. — Хмурится, слушает меня, но не перебивает. — Можно попробовать массаж.

На предложении о массаже правая бровь поднимается вверх, тянет за собой уголок губ.

— Хочу напомнить, что в соответствии со статьей сто тридцать семь УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия. Другими словами, если ты что-то записывала, а потом захочешь использовать это в суде, то будет только хуже.

Присвистнуть хочется. Он подумал, что я его записывала, чтобы потом это использовать?! Серьезно?!

— Угрожаешь?

— О законе напоминаю.

Я усмехаюсь, но его игру поддерживаю. Надеваю куртку и подхожу к нему. Приподнимаюсь на цыпочки и шепчу на ухо: