Царство бури и безумия (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 16

Она продолжает смотреть на ткань в своих руках. Костяшки пальцев белеют, когда она сжимает ее так крепко, что я боюсь, что в конце концов она может протопать мимо меня и швырнуть ее в бушующий огонь в камине.

Вместо этого Кайра кивает. — Я поняла. — Слова произносятся шепотом, но даже спокойствие ее тона не может скрыть явной ярости в ее голосе.

Я втягиваю воздух, но прежде чем я успеваю заговорить, Каликс опережает меня. — Если ты хочешь выжить здесь, маленькая смертная, — говорит он, кладя руку ей на плечи, заставляя ее напрячься. Я вздрагиваю, задаваясь вопросом, причиняет ли это боль ее спине, но она просто запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него, не демонстрируя никаких признаков агонии, которую я помню на ее лице. — Я предлагаю спрятать свой гнев — если мы можем это почувствовать, то, без сомнения, другие тоже это почувствуют.

Серые глаза прищуриваются на его лице, но она не отрицает своих эмоций. Вместо этого она кивает один раз. — Я приму это во внимание, хозяин Каликс. — Ее внимание возвращается ко мне, ловко избегая присутствия Руэна за моей спиной. — Могу я вернуться в свою комнату, чтобы переодеться? — спрашивает она.

— Да, конечно.

С этими словами она склоняет голову и вырывается из хватки Каликса. За ее спиной Каликс щелкает пальцами, и дверь отпирается и распахивается прежде, чем она достигает ее. Она не оглядывается и даже не подпрыгивает от Божественной способности. Она просто переступает порог и исчезает на лестнице.

Я провожу рукой по лицу. — Черт. — Проклятие вырывается наружу.

Каликс хихикает и проходит мимо меня, на ходу хлопая по плечу. — И вот наступает эпоха порочной ненависти нашей маленькой смертной, — бормочет он, звуча скорее удивленно и взволнованно, чем расстроенно.

Я закрываю глаза. Нет ничего более жестокого, чем ненависть человека, о котором ты хочешь заботиться.

Глава 9

Кайра

Я помечена, и все это знают. Если раньше я думала, что другие Терры избегает меня, когда все, что они знали обо мне, это то, что я служу братьям Даркхейвен, то теперь, спустя несколько дней после того, как я вновь окунулась в рутину «Академии Смертных Богов», они откровенно игнорируют меня.

Нет, это не совсем так. Некоторые из Терр признают моё существование — в том уникальном смысле, что разворачиваются и бегут, часто спотыкаясь или врезаясь в стены, как только меня замечают. Будто одного моего присутствия достаточно, чтобы и их приговорили к тому же наказанию, свидетелями которого они были.

Единственный Терра, который не убегает с воплями в противоположном направлении, столкнувшись со мной, — это Найл. Хотя, он тоже, кажется, довольно напряжен моим новым статусом в Академии. Всякий раз, когда он задерживается рядом со мной, другие Терры либо тоже избегают смотреть на него, либо впиваются в него взглядом.

Как бы я хотела свергнуть Богов с тех пьедесталов, на которые они себя возвели. Держу пари, если бы они были в грязи, как все мы, они были бы такими же окровавленными, такими же грязными.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда мы с Найлом идем по задним коридорам здания Терр. Уже стало слишком очевидно, что нас с ним связывает что-то большее в глазах старейшин. Дофина и Гейл знают, что он мой друг, и я все больше сожалею об этом.

Если бы я знала, что дружба со стройным мальчиком, который выглядит скорее невинным, чем светским, поставит его в такое опасное положение, я бы отвернулась от него в тот первый день на ориентации. Теперь уже слишком поздно.

Словно напоминая мне об этом факте, я смотрю на маленького черного паучка, который скользит по спине его темно-серого форменного пиджака и исчезает за воротником. Даже если он этого не знает, этот паук здесь для его защиты. Это, среди многих других, заключается в том, чтобы внимательно присматривать за Найлом и его собственной госпожой, а также за остальной частью Академии и держать меня в курсе, если что-нибудь случится. По моей плоти пробегает низкий уровень жужжащего тепла, который предупреждает меня о том, что что-то может случиться.

— Сюда. — Найл сглатывает, останавливаясь перед знакомой дверью. Это двойник кабинета Гейла, выполненный из темного рельефного дерева, с табличкой с именем Дофины. Я пристально смотрю на него, ожидая, что он потянется к дверной ручке, но он удивляет меня.

Вместо того, чтобы выполнить порученную ему задачу — доставить меня старейшине Терре, — он смотрит на дверь так, словно она вот-вот превратится в мистическое существо древности с тысячей глаз и рядами ужасающих зубов. Бледное лицо Найла становится белее с каждой секундой, настолько, что выделяются легкие россыпи веснушек на его чертах — одна на лбу, другая на подбородке и третья чуть сбоку от щеки. Я никогда не замечала их раньше.

Вздохнув, я протягиваю руку и касаюсь его плеча. Он подпрыгивает, как будто я заклеймила его, и его широко раскрытые карие глаза, напоминающие мне диких, невинных животных в Пограничных Землях, поворачиваются ко мне. — Со мной все будет в порядке, — заверяю я его, надеясь, что не лгу. — Спасибо, что привел меня.

Черты лица Найла напрягаются при моих словах, и его глаза затуманиваются. — Я… я… — Он хочет извиниться, но я не могу ему этого позволить. Не зная, кто мог бы… кто то, скорее всего, подслушивает.

Итак, я убираю руку с его плеча и сама тянусь к двери, поднимаю другую ладонь, согнув пальцы внутрь, трижды стучу по дереву и жду ответа. Слышно, как Найл сглатывает.

Дофина быстро отвечает. — Войдите, — командует она с другой стороны.

Я толкаю Найла локтем. — Возвращайся к своим обязанностям, — шепчу я ему. — Я уверена, что Мейрин ждет.

Он снова смотрит на меня, губы тонкие и бледные. — Я попрошу ее встретиться с тобой снова, если ты…

Я качаю головой. — Я ценю это, — говорю я, — но нет, я бы предпочла не впутывать никого из вас. — А также, я никак не могу понять, почему другая Смертная Богиня жалеет такую Терру, как я, — даже если это по ее собственной воле. Я до сих пор помню ту ночь во дворе, цветок, который она мне вручила. Это был гвоздь в крышку моего гроба, так сказать. Доказательство — как будто Долос или любой другой Бог нуждался в нем, — что я пренебрегла правилами Академии и, следовательно, нуждалась в выговоре. Я так же сбита с толку ее нервирующим дружелюбием, как и стенами Академии, которые, кажется, медленно надвигаются на меня, запирая и удерживая в ловушке.

Она любопытна, и я не могу допустить, чтобы кто-то проявлял ко мне еще большее любопытство, чем сейчас. Я уже облажалась более чем достаточно для этой миссии.

С осторожным вдохом я отпускаю напряжение в плечах, заставляя их опуститься, и снова толкаю Найла локтем. — Иди, увидимся позже, — заверяю я его.

Наконец, он делает шаг назад, и я делаю шаг вперед, поворачиваю ручку и захожу в кабинет Дофины. Не оглядываясь на Найла, я закрываю за собой дверь и поднимаю взгляд на женщину, сидящую за узким столом, придвинутым к дальней стене.

Как и кабинет Гейла, эта комната выглядит как более роскошная версия спален Терр. Гладкие, чистые полы, которые почти не скрипят, когда я иду по ним приближаясь к камину в углу комнаты. Пламя потрескивает в очаге, трепеща на почерневших и обуглившихся кирпичных стенках.

Здесь наверняка теплее, чем в коридоре. Даже жарко, поскольку теплу некуда деваться, кроме как через узкий дымоход, а холода, проникающего через крошечное вертикальное окошко за спиной Дофины, едва ли достаточно, чтобы сбалансировать температуру в комнате. Зимой слишком жарко, и я готова поспорить, что летом тоже чертовски холодно.

Я ничего не говорю, пока Дофина смотрит на меня поверх очков в тонкой оправе, сидящих на ее длинном носу. Я никогда раньше не видела, чтобы она их носила. В них она выглядит намного старше, чем я изначально думала. Женщине гораздо ближе к шестидесяти, чем к сорока или пятидесяти.