Царство бури и безумия (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 31

Я хватаю ее за бедро и толкаю обратно к книгам, подходя ближе, когда она вздрагивает от моего прикосновения. Я показываю ей зубы — максимально угрожающее подобие улыбки, на которую я способен. — Но у этого одолжения есть свои правила, — говорю я ей.

Она хмурит брови. — Не думаю, что ты понимаешь определение слова «одолжение», — огрызается она. — У них не должно быть условий.

Я тихо смеюсь, звук глубокий и низкий, он вибрирует от груди до её. Она вздрагивает от ощущения, и мне приходится сосредоточиться на других мыслях, например, на том, как Второй Уровень блевал на уроке истории у Нарель, чтобы не дать своему телу отреагировать на её прикосновение. Так чертовски легко было бы наклониться и прижать губы к её, или дотянуться и прижать её грудь, которая едва скрыта под туникой. Я отбрасываю эти мысли.

— У многих одолжений есть свои условия, Кайра, — говорю я, переориентируясь. — Оно отличается только тем, что это условие нельзя разорвать.

Она свирепо смотрит на меня, и как только ее рот открывается, я уверен, чтобы выплеснуть в мой адрес плохо завуалированное оскорбление, я протягиваю свободную руку и прижимаю пальцы к ее губам. — Соглашайся или не соглашайся, — говорю я ей. — Это твой единственный шанс. Если я уйду отсюда без твоего согласия с моими условиями, то ты не покинешь эту Академию, даже если это будет означать, что мне придется приковать тебя к своей кровати и следовать за тобой каждую секунду каждого дня.

Ее брови взлетают к линии роста волос, и только потому, что она знает, к чему это приведет — я уверен, она должна быть в курсе того, что делает со мной ее близость, как бы я ни старался, мне было трудно скрыть это от нее — она облизывает губы. Этот розовый язычок высовывается и касается подушечек моих пальцев, оставляя на них влажный след, прежде чем он снова исчезает.

Вот и все, что нужно для того, чтобы держать мой член в узде. Чертова штука оживает в моих брюках, набухая под тканью, пока не становится тесто и некомфортно. Моя челюсть сжимается, когда я отрываю пальцы от ее рта и рычу на нее.

— Мы договорились?

Ее сверкающие глаза — два опасных озера, заманивающих меня все глубже, пока я не буду уверен, что она хочет утопить меня в них. Ее губы изгибаются в кошачьей улыбке. — Хорошо, — говорит она, повторяя мое предыдущее согласие. — Мы договорились.

Боги, помогите мне.

Глава 18

Кайра

Шорох птичьих крыльев за окном моей спальни будит меня на следующее утро, и, ещё толком не придя в себя, я уже встаю с кровати. Я распахиваю оконную раму, и передо мной — знакомое зрелище: посланная Регисом птица с чёрными, трепещущими крыльями. Из груди вырывается дрожащий выдох, когда я замечаю маленький, пожелтевший от времени свиток, привязанный чуть выше когтистой лапки. Птица цепляется лапками за решётку за окном, и я просовываю пальцы между прутьями, отвязываю кожаный ремешок, хватаю свиток и утаскиваю его внутрь. Солнце ещё не взошло на востоке, но предвестие нового дня уже начинает окрашивать небо, так что я быстро разворачиваю послание и читаю.

Ухожу на работу. Вернусь к концу недели. Новостей о приезде К. ничего не слышно. — Р.

Мои пальцы немеют, когда я роняю записку на тумбочку и опускаюсь на шаткую раскладушку. Пружины под кроватью скрипят от старости, и, клянусь, из-под кровати доносится запах ржавчины. Я закрываю глаза и зажимаю переносицу. Как раз в тот момент, когда я уговорила Руэна согласиться помочь мне, Регис прислал сообщение, что он даже не будет доступен.

— Черт возьми, — ругаюсь я себе под нос. Должно быть, я действительно кому-то насолила в прошлой жизни — это единственное объяснение, которое я могу придумать моему ужасному невезению в этой. Тупая пульсирующая боль в висках, которая появлялась и исчезала в течение последних нескольких недель, теперь возвращается, и независимо от того, как сильно я сжимаю пальцы на переносице между глазами, она не ослабевает.

Я сдаюсь и опускаю руку. Если Регис прислал записку о своей миссии, это означает, что его не будет в Ривьере, пока его сроки не подойдут к концу. Больше всего меня удивляет, что он вообще упомянул о конце миссии. Он же, как и я, прекрасно знает — всё может внезапно пойти наперекосяк, и тогда задание запросто затянется на недели, если не месяцы. Что, собственно, и происходит со мной прямо сейчас.

Несмотря ни на что, я спрыгиваю с кровати и достаю из сумки небольшой чистый свиток. Я набрасываю записку в ответ на его письмо, давая ему понять, что мне нужно встретиться с ним лично как можно скорее, и чтобы он дал мне знать, когда он вернется. Я возвращаюсь к открытому окну и тем же кожаным ремешком привязываю его к птице, предварительно сжегши предыдущую записку и позволив пеплу упасть на металлическое дно подсвечника на моей тумбочке. Быстрым взмахом крыльев птица отправляется вместе с ней в полет, паря сначала над океанскими волнами, которые разбиваются о скалы за ними, прежде чем развернуться обратно и полностью скрыться из виду, направляясь в сторону собственно города Ривьер.

Если повезет, к этому времени на следующей неделе мы с Регисом встретимся лицом к лицу, и он сможет помочь мне передать сообщение Офелии о новых сложностях моей текущей миссии. По крайней мере, я испытываю облегчение, узнав, что Карсел еще не прибыл. Я боюсь увидеть его даже больше, чем сообщить Офелии о том, как по-королевски я облажалась.

Проведя рукой по лицу, я подхожу к миске с водой, которую теперь держу на прикроватной тумбочке, и использую ее, чтобы смыть с лица жир и пот после сна. Легкое покалывание предупреждает меня о маленьком незваном госте, прежде чем я вижу, как мой драгоценный король пауков высовывает голову из-под моей кровати. Отступая в сторону, чтобы не раздавить существо, я даю ему пространство, чтобы оно покрутилось у моих ног.

— Я действительно должна дать тебе имя, не так ли? — Рассеянно говорю я, вытирая лицо насухо, а затем расплетаю косу, распутывая пряди пальцами.

Этот «Эуоплос Дигнитас» просто взбирается на подоконник моего окна и смотрит на меня в ответ. — Как мне тебя вообще называть? — Я спрашиваю это с любопытством, на самом деле не ожидая ответа. В конце концов, у пауков нет имен, как у людей. По крайней мере, друг для друга. — Я не давала имена паукам с тех пор, как у меня появились первые фамильяры. — И, к сожалению, я еще не знала, что средняя продолжительность жизни большинства пауков составляет год. Однако мой король-паук может прожить еще несколько десятилетий, если все сложится хорошо.

Ощущение реакции паука проносится в моей голове. Я не столько слышу мысли существа, сколько ощущаю его эмоции. Прямо сейчас он, кажется, весьма заинтересован моими словами, хотя и немного сбит с толку ими. Как будто он не знает, что я имею в виду, предлагая дать ему «имя».

Протягивая руку, я провожу пальцем по спине паука, избегая взгляда восьми черных глаз, которые смотрят на меня снизу вверх. — Я подумаю об этом и позову тебя, — обещаю я, прежде чем отвернуться, чтобы закончить собираться.

Менее чем через полчаса я уже одета в черную униформу, на которую другие Терры либо глазеют, либо убегают от меня. Я запираю за собой дверь и направляюсь к лестнице, останавливаясь, когда вижу тень фигуры, стоящей наверху. Холод охватывает меня, когда я встречаюсь взглядом с Каликсом у которого легкая улыбка на лице. Проходит мгновение, но он ничего не говорит. Беспокойство пробегает по моему затылку.

— Доброе утро, хозяин Каликс, — вежливо говорю я, не сводя с него глаз, как с опасного хищника, нашедшего в вас свою жертву.

Он наклоняет голову набок. — Да, я полагаю, что так, — отвечает он. — Ты знаешь, какой сегодня день?

Я моргаю, глядя на него. Сегодня какой-то важный день?

— Нет? — Я напрягаю свой мозг в поисках информации, пытаясь вспомнить каждую мельчайшую деталь распорядка дня Даркхейвенов. Прошло по меньшей мере три недели с момента моего наказания, и хотя кажется, что сражения давно забыты, наверняка сегодня не может произойти еще одно. Я не слышала, чтобы звонили колокола.