"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ) - Максонова Мария - Страница 522

  - Продолжайте, - спокойно произнёс Андрей. - Мне вы можете рассказывать всё. Мы с Алексеем Михайловичем действительно работали в одном учреждении, правда, в разных подразделениях...

  - Работали? Вы сказали: работали?! А теперь... он... Лёши больше нет?.. - Светлана побледнела и пошатнулась.

  Иванов вскочил с табурета и подхватил женщину за талию, когда та уже падала. Потом усадил на свое место, так как второй табурет был задвинут под стол.

  - Не волнуйтесь, Светлана, ваш муж жив и здоров, - поспешил он её успокоить. - Ну... то есть, не то чтобы совершенно здоров...

  - Где он?! Что с ним? Лёша ранен?!!

  - Нет, Алексей не ранен. С ним кое-что произошло, у него... амнезия. Надеюсь, временная.

  - Амнезия, - как эхо прошептала Светлана и вдруг улыбнулась.

  - Да, потеря памяти. Видите ли...

  - Причём здесь память! Что такое память, зачем она? Да бог с ней, с памятью. Лёша жив! А память... это совсем не важно!

  - Видите ли, Светлана, Алексей может не узнать вас. И дочь он может не узнать. Амнезия - это такая штука...

  - Не говорите ерунды... Как вас?..

  - Андрей Николаевич. Можете называть Андреем.

  - Не говорите ерунды, Андрей! Чтобы Лёша да не узнал меня! А Ленку он естественно не узнает, он же её только годовалой видел... - Светлана вдруг заплакала.

  Иванов подошёл к мойке, взял из сушилки стакан, налил холодной воды из крана. Светлана сделала несколько глотков и стала понемногу успокаиваться. Утерев слёзы кухонным полотенцем, услужливо протянутым Андреем (о своем носовом платке он почему-то не подумал), в упор посмотрела на ночного визитера, принёсшего ей такую радостную весть:

  - Где Алексей? Он в больнице? Отвечайте, я должна его увидеть. Сейчас же! Я не могу больше... Леша в психиатрической?

  - Да нет, - Иванов озадаченно почесал затылок, - в общем-то, он не в больнице...

  - Ну и где этот разведчик хренов! - тихо выругался Илья.

  - Что вы сказали?

  - Да так, ничего... Слушай, давай на ты, а? Не знаю, сколько тебе лет, но скорей всего ты старше меня, а выкаешь. Как-то это... - Репин пожал плечами.

  - Хорошо, как скажешь, - согласился Симагин.

  Илью буквально подмывало рассказать ему обо всём, но он сдерживал себя. А что если действительно жена лишённого памяти экорейнджера нашла ему замену. Что тогда делать? Пусть Симагин и дальше продолжает скитаться по городским кварталам от помойки до помойки, собирать всякий хлам, который никому, кроме бомжей не нужен? Пусть будет постоянно голодным, грязным и часто битым? Пусть остаётся в неведении?.. Это жестоко. А что делать - мир жесток. И его не переделать, не улучшить, не сделать людей добрее, не раздобыть столько денег, чтобы хватило на всех.

  Илья взглянул на Симагина - тот, сдвинув панамку на затылок, пялился на освещённые окна.

  - Алексей, а ты случайно не узнаёшь этот дом, улицу? - спросил Репин. - Вон детская площадка - качели-карусели. Ничего тебе это не напоминает? Хотя... всё тут по единому стандарту сделано.

  - Значит, меня Алексеем зовут, - кивнул самому себе Симагин. - Буду знать... А фамилию не подскажешь?

  - Симагин твоя фамилия. Алексей Михайлович Симагин. Ты на вопрос не ответил.

  - А... нет, это не наш район, мы с Изей на юго-западе, во фрунзенском промышляли. На чужую территорию конкуренты не пускают, если что - зашибить могут. Да и бритоголовые в каждом районе свои. Мы-то знаем, где фрунзенские в основном тусуются, по каким маршрутам ходят, обходим стороной.

  - Не всегда, видимо.

  - Ну да, сегодня промашка вышла. Не заметили, спрятаться не успели... А знаешь, Илья, я когда смотрел, как вы деретесь, подумал: а ведь и я так могу. Сам не знаю, почему так решил. Изя, тот глаза от страха закрыл, а я смотрел. И всё видел, каждый удар отмечал. Знал, кто куда ударит, как удар блокировать, даже подсказать хотелось.

  - А помочь не хотелось?

  - Хотелось. Но не решился. Не знаю, может, если бы вас побили и за нас принялись, я бы тогда тоже драться стал. А может, и не стал бы. Сидит во мне что-то, тормоз какой-то...

  Неожиданно и противно пропищал сигнал открываемой двери, и из крайнего подъезда на освещенное крыльцо вышли двое - мужчина и женщина. Мужчину Алексей узнал сразу - это был тот второй, который сидел за рулём "Форда" и который позвал Илью покурить, а потом куда-то ушёл. А вот женщина была ему совершенно незнакома.

  - Лёша! - вдруг вскрикнула она и сломя голову побежала к нему.

  - Кто это? - недоумённо спросил Симагин.

  - Думаю, твоя жена, - пожал плечами Илья.

  Не добежав нескольких метров до мужа, Светлана остановилась; по её лицу текли слёзы радости.

  - Лёша, - тихо повторила она его имя.

  - Вы - моя жена? - спросил Симагин растерянно. - Мне сказали... я склонен верить этим господам, но я... извините... - он непроизвольно попятился, но упёрся спиной в борт "Форда".

  - Лёша... - видимо Светлане нравилось повторять имя мужа. - Лёша, Лёша... Отрастил бороду и думаешь, я тебя не узнаю? А я узнала, я помню, а ты помнишь, Лёша? Мы с тобой познакомились в походе, у тебя тогда тоже была борода.

  Симагин молчал - хлопал глазами и молчал, - совершенно не представляя, что ответить этой женщине. Сказать: не помню, значило - обидеть. Наврать? Нет, это было исключено. Женщина говорила так ласково, а глаза её сияли таким счастьем, что он сразу и безоговорочно поверил в её искренность и в то, что она его жена.

  "Это не подстава, - решил он. - Эта женщина - моя жена. Только я совершенно не помню её. Как жалко, что я её не помню".

  - Ты каждый август ходил с друзьями в поход, - Светлана продолжала, словно и не ждала от него ответа. - То по горному Алтаю, то по Шории, а то вдруг на Урал отправлялись. В тот раз по Саянам треккинг устроили. А меня Катька Рыжова сманила, помнишь Катьку? Смешная такая, на девчонку несовершеннолетнюю похожа. Рыжая, как огонёк, и косички у неё, как у Пеппи Длинныйчулок. И фамилия самая подходящая. Рыжая Рыжова. Она мне потом призналась, что хотела нас с тобой познакомить таким способом. Загорелась, понимаешь, найти тебе невесту. Тебе же уже под тридцать было, а ты почему-то с девушками общаться не умел, стеснялся... А сначала говорила мне: "Светка, ну чего ты опять будешь все каникулы в городе киснуть! Там, в горах, красота необыкновенная! А воздух - даже есть не хочется, одним воздухом сыт". А про то, что с кем-то познакомить меня хочет - ни слова. Короче говоря, сманила. И познакомила... А я сразу в тебя влюбилась, между прочим. С первого взгляда.

  Андрей, деликатно отойдя в тень, изумленно покачал головой.

  "Ну, молодец баба! Во, чешет! Почище любого психолога. Да у неё лучше, чем у психолога получится, ведь она его любит".

  - Сильный, ловкий, бородатый, - продолжала говорить Светлана, - ну как в такого не влюбиться! А борода у тебя шикарная - густая, кудрявая. Только почему-то рыжая. Над ней все еще подшучивали, все твои друзья: Серёга Матвеев, Димка Полуянов, Маратик... Ты помнишь, милый? Они говорили, что ты её специально красишь хной. Мол, у Катьки воруешь и красишь. А Катька не красилась, она от природы такая рыжая. И у тебя борода от природы... А больше всех над твоей бородой смеялся Маратик. Чего бы ему не смеяться! Только и остаётся смеяться, коль у самого не растёт. Ты помнишь Маратика, Лёша? Вы с ним в один день женились. Ты на мне, а Маратик на Кате Рыжовой...

  Произнося этот сбивчивый монолог, Светлана Симагина медленно приближалась к растерянному мужу. Подойдя вплотную, не бросилась в объятья, не уцепилась за него, не завыла по-бабьи - нежно и невесомо положила руки ему на плечи.

  - Ты помнишь, милый? - спросила она и тут же, словно спохватившись: - Нет, нет, не отвечай, можешь не отвечать. Просто слушай. Я буду рассказывать, а ты слушай. Я тебе о многом должна рассказать. Может, ты что и вспомнишь, а не вспомнишь, просто запомни. Мне и этого достаточно. А хочешь, начнём жизнь заново? Всё с самого начала, будто не было ничего, хочешь?..