Через год в это же время - Касенс Софи - Страница 37

Минни бесцельно брела вперед, не глядя, куда идет. А когда подняла взгляд, то обнаружила, что находится перед «Тантив консалтингом». Интересно, она нарочно сюда пришла или ее привело подсознание? Было пять часов дня, суббота, но свет на пятом этаже горел.

А следующим делом в списке Минни значилось: «Извиниться перед Квинном Хэмилтоном».

Первое февраля 2020 года

Минни нажала на кнопку домофона. Она никак не ожидала, что внутри кто-то окажется в выходной день. Наверное, это просто один из тех офисов, где свет горит двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, бессмысленно губя планету. А возможно, Квинн принадлежал к трудоголикам, не способным оторваться от работы. Минни подумала это с презрительной насмешкой и тут же выругала себя за лицемерие… Да, это качество в ней тоже присутствовало.

В интеркоме что-то зашумело.

– Привет? – вопросительно произнесла Минни.

Что-то щелкнуло, дверь открылась. Минни вошла, осторожно шагнула в лифт и нажала кнопку пятого этажа; ее сердце отчаянно колотилось. Она ведь не собиралась приходить сюда, она хотела просто позвонить Квинну и извиниться по телефону. И он может счесть ее внезапное появление в его офисе более чем странным.

Двери лифта открылись – и перед Минни стоял Квинн, сияя улыбкой, протягивая руку для приветствия. А Минни и забыла, какой он высокий.

– Привет! – сказал он, а потом его шея чуть согнулась, он посмотрел вниз, и его руки упали. – А, это ты…

– Извини… – Минни на мгновение зажмурилась и покачала головой. – Я просто шла мимо, увидела у тебя свет, и… ну… Я хотела извиниться за тот день. И не хочу тебе мешать, если ты ждешь кого-то другого. Я лучше пойду…

– Нет, все в порядке.

Минни оторвала взгляд от пола, и Квинн одарил ее растерянной улыбкой:

– Проходи! – Он провел ее в приемную, махнул рукой в сторону одного из низких коричневых кожаных кресел. – Садись, садись.

За стеклянной стеной конференц-зала Минни видела открытый ноутбук и бумаги, разбросанные по столу. Она села в кресло на собственные руки, чтобы удержаться от кусания ногтей. Но так было неудобно, и она решила встать. Однако и это выглядело неловко, так что она выбрала нечто среднее и опустилась на подлокотник кресла. Квинн с веселым недоумением наблюдал за ней.

– Послушай, я просто скажу то, что хотела сказать, а потом уйду и оставлю тебя в покое. Я вела себя грубо в тот день. Я не знаю, почему я так разозлилась на тебя, хотя ты был добр ко мне, и… ну… мне очень жаль. Может, ты и прав, я действительно беру на себя лишнее…

– Тебе незачем извиняться, – возразил Квинн, поправляя бумаги на кофейном столике между ними.

– Но я должна.

– Ладно, может, и должна.

– Я, наверное, просто схожу с ума из-за своего бизнеса… Ты, пожалуй, задел больное место.

– Ну а мне уже звонили клиенты и спрашивали, как им сделать заказ у «пирожковой леди». Ты определенно делаешь свое дело неплохо.

Минни приняла комплимент, коротко кивнув. Квинн мгновение-другое присматривался к ней. Его голубые глаза выглядели мягкими и немножко рассеянными.

– В любом случае, приятно встретиться с тобой… когда ты не кричишь на меня, – усмехнулся он.

Губы Минни дернулись, но она не хотела смеяться.

– Я, вообще-то, не любитель крика. Тебе просто как-то удалось вытащить наружу худшее во мне.

– И ничего тут плохого нет, – возразил Квинн, беря с кофейного столика авторучку и вертя ее в пальцах. – У тебя, когда сердишься, очень сексуальное лицо.

– Какое лицо? – Минни почувствовала, что хмурится.

– Сексуальное негодование… Твоя характерная черта.

Квинн посмотрел на Минни и ткнул в ее сторону авторучкой. Она заметила, что волосы у него в полном беспорядке.

– Что… что… – забормотала она.

Это был совсем не тот Квинн, с которым она встречалась тогда.

– Ну, не важно, извинения приняты, яобовсемзабыл. – Последние слова Квинн выговорил как одно. – Пожалуй, мне даже жаль, что ты сочла меня надоедливым и высокомерным, – произнес он странным низким тоном.

– Ты что-то на себя не похож. Почему? – Минни сосредоточенно нахмурилась, а потом до нее дошло: эти слегка остекленевшие глаза, расслабленные движения… – Ты что, пьян?

– Пьян ли я? Пьян ли я?

Квинн скривился, наклонился вперед, потом резко откинулся на спинку кресла. Его взгляд метнулся к небольшому бюро у стены. Минни тоже посмотрела туда – и увидела открытую бутылку виски.

– Послушай, это абсолютно не мое дело, – сказала она. – Ты волен напиваться в одиночку в своем офисе в субботний день, если тебе так хочется. Просто это многое объясняет.

– А ты хочешь выпить, Минни Купер? – спросил Квинн, вскакивая, с некоторым трудом обошел кресла в приемной, а потом хлопнулся в кресло рядом со столиком, на котором стояла бутылка. – Кроме виски, имеются и другие напитки.

– Конечно, почему бы и нет? – пожала плечами Минни.

Ей никуда не нужно было спешить, и ей было любопытно, что еще она может услышать от подвыпившего Квинна. Он налил ей виски на кубики льда. За черным лаковым бюро скрывался шкафчик для напитков, с винтажной серебряной чашей для льда и щипцами. А заодно и себе налил еще. Минни снова уселась в кресло. Теперь, зная, что Квинн нетрезв, она чувствовала себя свободнее. Пьяная версия Квинна не так пугала и не казалась такой уж добродетельной. И внутренний страж Минни отпустил вожжи.

– Так почему именно в офисе? Ты тайный пьяница или просто редко пьешь? – поинтересовалась Минни.

– Это ты, Минни Купер, побудила меня напиться… Все дело в твоей неуловимости и таинственности. – Квинн произнес это с кривой улыбкой, в знак тоста поднимая вверх свой стакан.

– Ха-ха!

Он посмотрел прямо ей в глаза, не мигая. И одно мгновение выглядел предельно серьезным и трезвым. Минни показалось, что она очутилась в лифте, сорвавшемся с нескольких этажей. Она прижала ладонь к желудку, восстанавливая внутреннее равновесие и изучая трещинки на кубиках льда в своем стакане.

– Ты таким образом топишь свою печаль из-за статьи Люси Донохью? – наконец решилась она спросить.

– Не совсем, – ответил Квинн. – Но я продолжаю справляться с причиненным ею вредом.

– Статья была весьма резкой, – заметила Минни.

Квинн пожал плечами:

– Лучше, если тебя ненавидят за то, каков ты есть, чем любят за то, чем ты не являешься.

– Глубокая мысль, – кивнула Минни. – А где ты это прочитал? На пакете с кукурузными хлопьями?

– Мне показалось, что это предельно здраво и даже поэтично после четырех порций виски, – усмехнулся Квинн, разом глотая все, что оставалось в его стакане. – Ладно, расскажи о себе, Минни Купер… Что происходит в твоей жизни? Забавный Грег все еще заставляет тебя хихикать? Ты все еще слишком принципиальна, чтобы готовить для таких наглых задниц, как я? – Квинн фыркнул, и на его щеке опять появилась ямочка.

– Мы с Грегом расстались.

Минни наблюдала за лицом Квинна, ожидая, как он отреагирует. А он медленно приподнял одну бровь:

– Что, он перестал быть забавным, да?

– Нет. Может быть, мне сейчас просто нужно нечто большее, чем шутки.

– Ох! Бедный Грег! – воскликнул Квинн, театрально содрогаясь.

– А что такого сделала Люси, за что ты отправил ее на свалку? Может, эти обеды оказались для тебя слишком жирными? Ты обнаружил, что толстеешь?

Квинн потер свой плоский живот и нахмурился:

– Жира здесь нет, а ведь я в последнее время ем скорее твои пироги, чем что-то другое.

С минуту они оба помолчали. Минни уже сожалела о том, что спросила о Люси. Он явно не желал продолжать эту тему, и Минни теперь чувствовала себя глупо из-за этой попытки. Но ведь и он спросил о Греге, а она не проявила желания посвящать его в подробности. Пожалуй, они пока не настолько хорошо знали друг друга, чтобы честно говорить о подобных вещах, или, может быть, в ответах было бы скрыто слишком много смысла.

Ведь только после разговора с Иэном Минни осознала, что Грег не прав, но если бы она была честна с самой собой, то и трепетание крылышек совят, которое она ощущала внутри, находясь рядом с Квинном, тоже выглядело бы одной из причин. Конечно, на уровне логики Минни понимала, что это трепетание – простая биохимическая реакция, основанная на феромонах, некий древний животный инстинкт. Это не означало, что Квинн годится в близкие друзья или что ощущения взаимны. Нет, эффект совы просто служил ей напоминанием о том, что она уже не с Грегом.