Через год в это же время - Касенс Софи - Страница 59

Неужели ее превратило в мишень просто нелепое имя? В школе они читали «Ромео и Джульетту», и одна цитата застряла в памяти Минни на весь семестр: «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Может, и с другим именем ее жизнь была бы такой же поганой? В школе были и другие дети со странными именами, но они не привлекали к себе такого внимания, как Минни. Исла Уайт из девятого класса слишком красивая, чтобы ее дразнить, а у Зигги Зи Зейна из десятого папа когда-то играл в оркестре, и это давало ему полную свободу. Видимо, в Минни было что-то еще, делавшее ее настолько уязвимой. Может, ее курчавые каштановые волосы или пухлые, как у хомяка, щеки? Минни тайком выбросила шоколадки, которые бабушка Си подарила ей на Рождество. Может, щеки у нее слегка втянутся, если она перестанет есть шоколад?

Этим вечером она совершила нечто радикальное: высветлила волосы и потратила карманные деньги за шесть месяцев на то, чтобы их выпрямить. Может, именно это ей и нужно – новая внешность? Минни боялась показаться матери и потому сидела в ванне уже целый час. Сегодня у нее первый вечер в качестве блондинки – вдруг удача вернется к ней?

Желудок Минни скрутило тугим болезненным узлом. У нее случались такие боли, когда она сильно тревожилась. Во время учебы они мучили ее постоянно. А что, если она изменила внешность, но от этого ничего не изменится? Что, если дело не волосах, и не в щеках, и даже не в ее имени? Что, если есть что-то еще, чего она не в силах переделать?

Но она ведь не могла обменяться жизнью с кем-нибудь вроде Грейс Уитис. Грейс была такой хорошенькой, здорово играла в хоккей и улыбалась, словно какая-нибудь знаменитость. Люди кружили возле нее, как пчелы вокруг цветка. А вокруг Минни никому не хотелось кружить. Наверное, у таких, как Грейс, жизнь легкая; ложась спать вечером, они знают, что никто завтра не принесет им огорчений.

– Минни, ты что, утонула там? – крикнула за дверью мать.

– Нет, сейчас вылезу, – ответила Минни, заставляя себя подняться и дрожа, пока не схватила полотенце.

– Я ухожу, – сообщила ее мать. – Ты пойдешь на вечеринку с друзьями?

– Да, в молодежный клуб… в «Бамберс». Мама Лейси нас отвезет.

Ее мать уходит, прекрасно! До завтра никаких скандалов по поводу ее волос не будет.

– А Элейн привезет тебя потом? – Голос матери звучал утомленно.

– Угу…

Минни стояла перед зеркалом, рассматривая свои новые волосы. Они были такими светлыми и прямыми… Она действительно казалась совершенно другим человеком.

– Минни, ты меня слышишь? Не пей там! Если завтра почувствую запах, ты больше никуда не пойдешь, понятно?

– Да, мам.

Через несколько минут хлопнула входная дверь. Минни подошла к окну, обмотав голову полотенцем, посмотрела вниз и увидела ссутулившуюся фигуру матери. Подняв воротник пальто, та направлялась к станции метро.

У них с мамой сегодня был неплохой день. Уилл и папа на весь день ушли на какую-то гаражную распродажу, и мама готовила всякую всячину для Армии спасения, которую предстояло продавать завтра. Она испекла с десяток пирогов с курятиной и вегетарианских, и Минни ей помогала. Выпечка стала одним из новых дел, которыми они с матерью занимались вместе. Мать терпеливо учила ее месить тесто, потом раскатывать его с правильным количеством муки. Сегодня Минни раскатывала тесто, пока мама тушила начинку.

– Неплохо получилось, хорошо, хотя и немного толстовато, – сказала мать, заглядывая через плечо дочери.

Минни редко слышала от матери похвалы. И тут же просияла от гордости.

Ее мать как-то смягчалась, занимаясь выпечкой, она слишком глубоко уходила в дело и в свои мысли, чтобы делать замечания. Иногда она даже напевала при этом и казалась счастливой. Сегодня, пока они вместе пекли пироги, Минни ни разу даже не вспомнила о Ханне Олбрайт. Выпечка была подобна каникулам для головы, отдыхом от всего дурного.

А теперь, стоя у окна, Минни стала нервничать из-за того, что будет дальше. Ком в желудке никуда не делся. Что, если светлые волосы вызовут еще больше насмешек? Что, если Ханна станет еще злее? И новые волосы приведут к новой волне язвительного внимания?

Высоко в небе взорвалась одинокая ракета, завитки света повисли в воздухе, оставляя за собой яркий белый след на сером облачном фоне. И что-то в этой вспышке заставило Минни ощутить надежду; для фейерверков ведь еще было слишком рано… Может быть, ракета предназначалась для большого представления в полночь и ее просто выпустили по ошибке? И эта одинокая вспышка стала гораздо ярче из-за того, что была одинока.

Пятнадцатое августа 2020 года

– И куда это мы идем? – спросила Беверли.

– В парикмахерскую «Прически Клэр». Там твоим волосам придадут стиль пятидесятых, с кудряшками и всем таким.

Было субботнее утро. Лейла заранее договорилась с мастерами, решив, что Минни, Флер и Бев нужно сделать пробные прически перед свадьбой в декабре. Она рассудила, что если они будут ее подружками, то и выглядеть должны в духе ее любимого десятилетия.

Флер собиралась встретиться с ними прямо в салоне, а Минни, Бев и Лейла шли теперь туда от станции метро. Выйдя на Чок-Фарм, Минни показалось, что она перенеслась назад во времени, как если бы смотрела на мир через светло-коричневые линзы. Она глянула на окно квартиры, в которой выросла; оно, похоже, ничуть не изменилось. Потом они миновали мост через железную дорогу, что вел к Примроуз-Хиллу, и Минни невольно бросила взгляд в ту сторону. Дом Квинна был в пяти минутах ходьбы отсюда.

Прошло шесть дней после их поцелуя, и они лишь один раз обменялись сообщениями. Все утро понедельника Минни провела дома, ожидая, когда Квинн придет за своим автомобилем. Но потом явился какой-то парень в фуражке с длинным козырьком, и оказалось, что это личный шофер Квинна. Его шофер? Он прислал шофера!..

После ухода Квинна в тот день у Минни возникло чувство, будто что-то закончилось. Может, дело было в приходе ее родителей, может, в том, что Квинн сразу помрачнел, может, это снова был сплошной зоопарк… И когда она не дождалась от него ни слова до вечера вторника, то сама отправила ему сообщение:

Несколько часов она раздумывала над тем, что именно написать. И в итоге ограничилась этими словами, просто напоминая ему о своем существовании. Его ответ был холодным и нерадующим:

Ни поцелуя, ни шутки. Вообще никакого ощущения, что это именно он. Когда поздно вечером Минни прочитала сообщение, у нее снова возник в желудке привычный болезненный ком, и она не могла заснуть, думая обо всем этом.

На следующий день она постаралась мыслить позитивно. Может, у него действительно безумно много работы? А чего она ожидала? Что после единственного поцелуя ему вдруг захочется проводить с ней каждую минуту? Она отметила его «может быть» насчет встречи у прудов. Придет ли он туда вообще? Но с какой бы стороны она все ни обдумывала, в молчании Квинна в течение всей недели она не могла увидеть ничего хорошего.

– Когда идешь по улице с Лейлой, то кажется, что направляешься на какой-то праздник, – произнесла Бев, прерывая однообразные мысли Минни.

В ярко-зеленом платье с желтыми розами в стиле 1950-х годов, с выкрашенными во все цвета радуги волосами и ярко-красной помадой на губах, Лейла привлекала к себе взгляды всех встречных.

– Приятно, когда тебя замечают, – сказала она, подпрыгивая на ходу.

Беверли была в простых черных джинсах и футболке с надписью: «Нет пластиковым соломинкам!» А Минни и не помнила, во что оделась утром. Когда разговор зашел об одежде, она окинула себя взглядом, проверяя, что именно натянула на себя. Ну да, джинсы и синяя футболка, фу!

– Минни, ты выглядишь просто отлично! Плавание явно идет тебе на пользу! – воскликнула Беверли.

– Спасибо, Бев. Ты тоже замечательно выглядишь.