Лунное наваждение - Грегори Джил - Страница 38

– Как мило! – Анемон засмеялась, чувствуя, как по телу разливается восхитительное тепло от выпитого вина. Она сделала еще глоток. – Да, у отца неплохая репутация среди профессионалов.

Стивен покачал головой.

– Томас Карстейз… – удивленно пробормотал он. – Ты говоришь, что Паук – живая легенда? Томас Карстейз – точно такая же легенда. Я бы многое отдал за встречу с ним. – Стивен пристально посмотрел на девушку. – Я слышал о том, что он погиб – в Испании, несколько месяцев назад. Мне очень жаль, Анемон…

Она опустила ресницы и слегка отвернулась, пытаясь скрыть улыбку.

– Анемон? – окликнул Стивен, и она подняла глаза.

На этот раз ей не удалось спрятать их веселый блеск. Стивен покачал головой.

– Так вот оно что! – Его красивое лицо расплылось в улыбке. – Ну ладно, милая, и где же сейчас этот старый кудесник?

– Где же ему еще быть? – Анемон лукаво прищурилась. – В Новом Орлеане, конечно!

Стивен взял из ее руки пустой бокал и поставил на пол вместе со своим, потом повернулся к девушке, которая сидела в его постели и смотрела на него с веселым интересом. Он обнял ее и решительно уложил на подушку.

– Я вижу, Анемон Карстейз, – ласково проговорил он, – мне еще многое предстоит о тебе узнать.

Они смотрели друг другу в глаза, забыв про Томаса Карстейза. В этот момент не существовало ничего – только они двое, темная каюта и легкое покачивание корабля.

– Теперь ясно, над чем мне придется работать, – заметил Стивен.

– Да, тебе многое надо узнать… – прошептала она, ласково обхватив его лицо ладонями. – Может, лучше начать прямо сейчас?

– Сию минуту! – Он отбросил простыню в сторону и медленно оглядел ее сияющую наготу. Под его восторженным взором Анемон почувствовала легкий трепет и замерла в предвкушении. Стивен медленно склонился над ней и поцеловал ее в живот. Она задрожала. – На это потребуется время, – сказал Стивен, лаская губами ее груди, – но я намерен действовать с предельной тщательностью.

И он успешно выполнил свое намерение. К этому выводу Анемон пришла много позже, когда к ней вернулась способность думать.

Глава 15

Небо над Нью-Брансуиком уже окрасил закат, когда «Морской лев» прибыл в гавань Сент-Джона. На горизонте полыхали розовато-лиловые и оранжевые полосы, а в небе плыли белые прозрачные облачка, тронутые по краям огненным светом. В воздухе стаями кружили чайки и журавли, пикируя за рыбой и пронзительно крича на рыбаков. Весь пейзаж был исполнен красоты и очарования.

Анемон любовалась им с палубы, пока «Морской лев» скользил по заливу Фанди. Они бросили якорь в оживленном порту. Ее поразил чудесный вид этого приморского городка. Вдали, за Сент-Джоном, зеленели сосновые леса и поднимались горы с плоскими вершинами. Около гавани лепились одна к другой крыши многочисленных сельских домиков и магазинов.

В этой мирной картине не было ничего зловещего и опасного, и все же Анемон ощутила знакомое посасывание под ложечкой, когда взгляд ее прошелся по высоким парусам качавшихся на воде кораблей и докам, в которых сновали рабочие люди. Она всегда испытывала такое ощущение перед началом опасного задания: мышцы напряжены, чувства обострены до предела.

– Готова? – прозвучал у нее над ухом голос Стивена.

Девушка резко обернулась, и он прочел ответ в ее больших серых глазах, азартно блестевших в тот момент.

Когда судно вошло в залив Фанди, они начали обдумывать план. Им предстояло сойти на берег в качестве мужа и жены – капитана американского торгового корабля и его супруги. Но это было лишь начало. Как только будет собрана вся возможная информация о «Бельведере» и его экипаже, они приступят к разработке главной и самой трудной части плана – освобождению Джонни Такера.

– Кто-нибудь из экипажа сойдет на берег? – спросила Анемон, когда Стивен обнял ее за плечи.

Было начало мая, но здесь, на побережье, еще стояли холода, усиливавшиеся после захода солнца. Анемон в тонком платье из зеленого муслина зябко ежилась, прижимаясь к плечу Стивена.

– Нет, я не хочу привлекать лишнее внимание, – отрывисто сказал он. – Правда, в восемь часов я должен встретиться с Уильямом на пристани и дать ему указания к действию, если потребуется.

Анемон заметила, что Стивен тоже стал другим. Он выглядел мрачным, суровым, а в его голосе появились стальные нотки, которых она уже давно не слышала. Американец, видно, тоже чувствовал опасность и напрягся перед встречей с неизвестными вражескими силами. Его глаза лихорадочно блестели, но в нем совершенно не было страха, лишь какая-то мрачная, почти зловещая решимость. Анемон видела его плотно сжатый рот и острый взгляд, которым Стивен обводил ряд стоявших в гавани судов. Он волновался и ждал так же, как и она, но для него события этой ночи имели очень большое значение. Джонни Такер – его лучший друг, и боль Джонни – это его боль. А боль Стивена – ее боль. Анемон была так же решительно, как и он, настроена спасти Джонни Такера.

Стивен дожидался темноты. Наконец у них на глазах огненно-желтый солнечный шар закатился в сверкающее море. Вечернюю тишину нарушали плеск волн о деревянный настил пристани да крики матросов на соседних судах.

– Пора, – наконец сказал Стивен, и Анемон почувствовала, как чаще забилось ее сердце. – Впрочем, подожди минуточку, – добавил он, кинув на нее быстрый взгляд.

Стивен спустился по трапу и исчез в направлении своей каюты. Через пару минут он вернулся с шалью – той, что подарил девушке несколько недель назад, наутро после их первой ночи. Анемон подшучивала над ним, говоря, что эта шаль – еще один подарок любовнице и что скоро бедняжке почти ничего не останется. Стивен с холодным блеском в глазах сообщил ей, что собирался подарить эту шаль своей матери. А большинство ее платьев, добавил он, куплено для его сестер из Филадельфии: женщины его семьи хоть и патриотки, но обожают французские модные штучки, и он потворствует их слабости, возвращаясь из частых морских путешествий с подарками.

– К счастью для тебя, – сказал он, поигрывая ее белокурыми локонами, – иначе бы тебе пришлось разгуливать по кораблю, прикрываясь лишь одними роскошными волосами, как леди Годива.

Он набросил ей на плечи теплую кружевную шаль цвета слоновой кости, которая красиво дополнила бирюзовое муслиновое платье с длинными рукавами. Анемон ловко убрала волосы в пучок и закрепила их шпильками. Теперь ее изящное, милое личико обрамляли лишь отдельные вьющиеся пряди. Стивен вдруг усмехнулся, подумав, какой острый ум скрывается за этой ангельской внешностью. Да поможет Господь тому несчастному, кто недооценит эту удивительную девушку!

– Пойдем, милая, твои будущие жертвы ждут тебя! – весело сказал он и повел ее к сходням.

Они шли по деревянному настилу пристани, окутанные мягкими сумерками. Шутливое настроение быстро покинуло Стивена. И он, и Анемон как бы невзначай читали названия судов, мимо которых проходили, и при этом украдкой поглядывали на английского полицейского. Стивен спросил молодого матроса, где здесь ближайшая гостиница, и парень направил их в центр городка. Они шли молча. Стивен держал девушку под руку.

Анемон чувствовала странное родство с обитателями этого тихого городка. Как-никак они тоже были англичанами, и Сент-Джон мало чем отличался от пригородов Кента, знакомых ей с детства.

Население Нью-Брансуика составляли в основном роялисты, которые более тридцати лет назад бежали из восставших американских колоний, – граждане, пожелавшие сохранить верность английской короне. Многие покидали Америку, отказываясь вступать в повстанческую армию и стремясь оградить себя и свои семьи от гонений нового правящего режима. Они обосновывались в Нью-Брансуике, будучи до мозга костей преданными английской империи.

Но сейчас, размышляла Анемон, молча шагая рядом со Стивеном вдоль закрытых дверей магазинов по улице с трехрядным движением, эти люди были их врагами. Она не хотела причинить им вред и никогда не подняла бы на них руку, но она помогала Стивену, и если сегодня ночью они попадут в плен и будут разоблачены, ее обвинят в государственной измене и безжалостно с ней расправятся.