Лунное наваждение - Грегори Джил - Страница 46

– Папа! – воскликнула она и бросилась к отцу. Слезы ручьями побежали по ее щекам.

Томас Карстейз обнял дочь. Глаза его увлажнились. Она еще никогда не прижималась к нему с таким отчаянием.

– Ну-ну, Эмми!.. – улыбнувшись, взволнованно пробормотал он. – Все хорошо, моя девочка. Да в чем дело, Эмми? Откуда вдруг столько слез? Почему ты так расстроена?

В сорок девять лет Томас Карстейз не утратил своей привлекательности. Это был мужчина среднего роста, стройный, с каштановыми волосами, спадавшими на лоб аккуратными прядями, аристократической формы носом и серыми, глубоко посаженными глазами, такими же ясными и проницательными, как у Анемон, и тонкими изогнутыми бровями, которые сходились у переносицы в минуты глубокой задумчивости.

Анемон смотрела на отца, любуясь милыми ее сердцу чертами лица, и крепко сжимала в пальцах лацканы его сюртука.

– Ох, папа!.. – только и смогла выговорить она.

Он рассмеялся знакомым добродушно-веселым смехом:

– Неужели моя девочка лишилась дара речи? Не могу этому поверить! Разве ты не хочешь отругать меня за то, что я тебя обманул? Ведь все эти месяцы ты считала меня погибшим. Я был уверен, что ты разнесешь меня в пух и прах! Эмми, Эмми, что с тобой?

В голосе его звучало все возрастающее беспокойство. Он отстранил Анемон от себя на вытянутые руки и заглянул сверху в ее лицо. Услышав его слова, девушка разразилась новыми рыданиями. Теперь Томас Карстейз не на шутку встревожился. Это было так на нее не похоже! Раньше она никогда не позволяла эмоциям брать над собой верх. Что же все-таки случилось?

– Прости меня, папа, я такая… такая дура, – закончила Анемон, не найдя более подходящего слова.

Она взяла носовой платок, который он ей протянул, и прижала его к своим мокрым щекам. Встреча с отцом подействовала на девушку сильнее, чем она ожидала. Он был единственным человеком на всем свете, который действительно ее любил. Увидев его сейчас, после неприятного утреннего разговора с Джонни, она в полной мере осознала, как бесценна его любовь.

Анемон вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая всегда бегала к нему со своими бедами. Только на этот раз ее горе было гораздо серьезнее, нежели содранная коленка или ушибленный локоть. И тут вдруг Анемон подумала, что даже в детстве она не плакала над своими царапинами и стойко терпела, когда их смазывали жгучей мазью. Так почему сейчас она позволила себе эти слезы? Конечно, детские болячки не шли ни в какое сравнение с сегодняшней ее болью, но она и теперь должна проявить такое же мужество. Увидев недоуменный взгляд отца, Анемон поспешила его успокоить:

– Папа, у меня все в порядке… правда.

Она нежно посмотрела сквозь слезы в любимое лицо отца. Его проницательные глаза, казалось, заглядывали в самую душу, пытаясь отыскать причину ее расстройства. Но Анемон не хотела, чтобы он ее обнаружил, – во всяком случае, сейчас.

– Просто я очень рада тебя видеть, – поспешно сказала она, улыбнулась и, вытерев слезы, вернула ему носовой платок. – Хотя ты прав, я должна бы разнести тебя в пух и прах за то, что так долго не давал о себе знать. Но я полагаю, у тебя были на то веские причины.

– Еще какие веские! – заверил ее Томас, и лицо его стало серьезным. – Ты пришла как раз вовремя, Эмми. У меня есть основания подозревать, что готовится злодейское убийство, и если мы не примем срочных мер, последствия могут быть самыми ужасными.

Это было так на него похоже – сразу переходить к делу, даже не спросив, как она доехала, как там Оливер. Анемон вновь обняла отца.

– Ох, папа, как хорошо, что мы снова вместе! Ты должен мне все-все рассказать. Но мы не можем говорить здесь. Нам надо немедленно уйти из этого места. Один человек знает, что я должна встретиться с тобой в этой гостинице. Он может появиться здесь в любой момент.

– Какой человек? Кто он? – Голос Томаса стал резким.

– Мы должны поторопиться! – Анемон схватила его за руку и потащила к двери. – Потом я все тебе расскажу. Нам надо…

Дверная ручка из слоновой кости вдруг повернулась с тихим зловещим скрипом. Анемон замолчала, судорожно вцепившись в руку отца. Она уже знала, кто этот непрошеный гость. Дверь очень медленно отворилась, и в комнату вошел Стивен Берк.

Томас Карстейз быстро шагнул вперед.

– Месье!.. – начал он строго, но, вглядевшись в лицо высокого импозантного мужчины, который так бесцеремонно нарушил их уединение, расплылся в улыбке. – Да это же Стивен! – воскликнул он. В тоне его звучало приятное удивление. – Черт меня побери – это Стивен Берк!

Стивен предстал перед ними грозным великаном, кипевшим от еле сдерживаемой ярости. Теперь он стоял точно громом пораженный. Наконец гневный блеск его глаз померк, и он недоуменно покачал головой, глядя на улыбающегося человека.

– Уилкокс?.. – спросил он, точно не веря своим глазам.

Томас усмехнулся и подошел ближе, чтобы пожать ему руку.

– Да, это я, Стивен, только дело в том, что мое настоящее имя – Карстейз. Томас Карстейз! – Он энергично встряхнул руку Берка, добродушно глядя в его растерянное лицо. – Какая удача, что ты здесь, мой мальчик! Ты будешь нам помогать – мне и Эмми.

Анемон потрясенно переводила взгляд с одного на другого. Так, значит, они знакомы? Невероятно! Ее взгляд невольно задержался на Стивене.

Он был потрясающе красив в жемчужно-серой рубашке, черном жилете с блестящими пуговицами и темно-серых брюках, заправленных в сапоги и облегавших его сильные стройные ноги. Гордая, уверенная осанка и непослушные черные вихры, в которые она так часто зарывалась пальцами. При воспоминании об этом сердце ее болезненно сжалось. Анемон судорожно вздохнула, борясь с подступавшими рыданиями, и сжала кулаки, чтобы он не заметил, как дрожат ее пальцы.

Его удивленный взгляд перешел с радостного лица Томаса на ее напряженное лицо, и в его глазах снова вспыхнул гнев.

– Так, значит, это твой отец? – сказал Стивен резким, холодным тоном, и девушку пронизал страх. – Жаль, что ты не представила меня как положено.

Анемон не ответила: она не могла говорить. Теперь пришла очередь Томаса удивляться:

– Ты знаком с моей дочерью? – Его брови резко сошлись у переносицы. – Эмми, это тот самый человек, которого ты боялась? Он тебя преследовал? Успокойся, милая, – он улыбнулся, лукаво блеснув глазами, – я уже работал с этим парнем и скажу тебе, что ему можно доверять. Мало того, нам понадобится его помощь, если мы собираемся предотвратить гнусное преступление.

– Нет! – невольно вырвалось у Анемон, и мужчины уставились на нее.

Как будто нож повернулся в сердце девушки, когда она встретила ледяной взгляд Стивена.

– Откуда ты знаешь этого человека, папа? – в отчаянии спросила девушка, подходя к отцу и трогая его за рукав. – Ты никогда не упоминал его имени! А ты, – она резко обернулась к Стивену, и голос ее дрогнул, – мог бы и сказать, что встречался с моим отцом, когда я открыла тебе свое настоящее имя.

Стивен шагнул к девушке, и она испуганно отпрянула. Лицо его сделалось суровым.

– Я не знал, что он Томас Карстейз. Мы работали вместе четыре года назад в Индии. Он тогда назвался Гарольдом Уилкоксом. Похоже, – добавил он с ядовитой иронией, – и ты, и твой отец питаете склонность к вымышленным именам.

Томас усмехнулся:

– Я научил ее этому. Осторожность в нашем деле никогда не помешает.

Стивен увидел веселое лицо Томаса Карстейза, и губы его сами расползлись в улыбке.

– Кто знает? Может быть, завтра выяснится, что твое настоящее имя – Дюк Веллингтон! – пошутил он.

Анемон больше не могла выносить их приятельской болтовни. Резко отвернувшись, она подошла к стеклянным дверям, которые выходили на внутренний дворик, и невидящим взором уставилась на хрустальную струю фонтана.

– Он нам не нужен, папа, – выдавила она, заломив руки. – Я не буду с ним работать! Какой бы там ни готовился заговор, мы раскроем его сами.

Синие глаза Стивена потемнели. Он посмотрел ей в спину.