Лунное наваждение - Грегори Джил - Страница 70

– Ты видел вчера Оливера? – спросила Анемон, переводя разговор с Джонни Такера.

Томас кивнул:

– Видел. Я хотел придушить его голыми руками, Эмми. Не терплю предателей, особенно тех, которые пытаются убить меня и мою девочку. Но меня не подпустила к нему тюремная охрана.

Она засмеялась, потом глубоко вздохнула:

– Когда ты впервые его заподозрил, папа? Я была сражена наповал, увидев его в подземелье и поняв, что это и есть Паук.

– У меня появились подозрения, когда я был в Испании, Эмми. Тогда я впервые услышал об этом гнусном заговоре, о Де Воба и его желании помочь Бонапарту. Естественно, я доложил обо всем Оливеру, а потом кто-то попытался меня убить. Я не знал наверняка, что Оливер – предатель, но начал кое о чем догадываться. И тогда я решил инсценировать собственную смерть, чтобы обезопасить себя и спокойно во всем разобраться.

– До сих пор не верится! Но нам повезло: мы вывели его на чистую воду!

– А что касается Де Воба, – добавил Томас, тряхнув головой, – то это конченый человек. Вчера мы с ним немного поговорили. Он хвастал своими планами. Как ты знаешь, он собирался устроить из убийства лорда Бромфорда грандиозный спектакль. После того как его светлость выпил яд, его должны были вывезти из дома, а наутро, моя милая, было намечено главное действо. Слуги Де Воба должны были войти в главное крыло здания и обнаружить своего хозяина связанным и избитым (полагаю, не слишком сильно). Де Воба рассказал бы, что в дом под покровом ночи пробрались какие-то негодяи и увезли его светлость. Да, Эмми, он хорошо все продумал. Разумеется, обстановка в доме была бы соответствующей: разбитые вазы, опрокинутые стулья – словом, все в подтверждение легенды Де Воба. Он сказал бы, что слышал, как лорд Бромфорд звал на помощь, но его схватили и избили бандиты в масках.

– Дьявольский план!

– Да, но теперь его дух сломлен. Де Воба оживился, только когда рассказывал мне о своих планах и о своей мечте – империи Наполеона. Когда же он вспомнил о том, где находится, и о том, что его заговор потерпел полный крах, глаза его потухли. Он сидел в своей камере такой несчастный, что мне даже стало немного жаль этого человека.

– Трудно представить его таким… – задумчиво проговорила Анемон. – Он всегда был очень энергичным и решительным. Я думала, мне придется убить его в том жутком подземелье, когда ко мне в руки попал нож. И Оливера тоже. По счастью, до этого не дошло.

Томас вдруг усмехнулся:

– Я бы многое отдал за то, чтобы посмотреть, как ты удерживаешь этих двоих бандитов ножом Одноглазого. Удивительно еще, что ты не помогала Стивену драться с контрабандистом.

– Он не нуждался в моей помощи, – отозвалась она с озорной улыбкой, – он сражался как древний викинг. Это было восхитительное зрелище! Жаль, ты его не видел!

– Плохо, что вся эта работа досталась вам, детям, – проворчал Томас, оглядывая реку, которая постепенно наполнялась яликами, пирогами и прочими судами и суденышками. – Правда, мне удалось немножко подпортить физиономии братьям Дюфур, прежде чем Одноглазый помог им связать меня в пивной Хромого Матти. А когда появились спасатели во главе с Уильямом и Джонни, я лично расквасил нос Луи Дюфуру.

Некоторое время они шли молча, потом Томас сказал:

– Каждый раз, когда я вижу тебя со Стивеном, Эмми, у меня теплеет на сердце! – Он сжал ее руку. – Ваша любовь напоминает мне о том, что у нас было с твоей мамой.

– Правда, папа? – Она остановилась и порывисто обняла отца. Его слова тронули ее до глубины души. – Спасибо! Спасибо, что ты это сказал и что ты понимаешь…

Она осеклась и покраснела. Но Томас прочел ее мысли и засмеялся:

– Я понимаю, почему ты живешь в одной каюте с мужчиной, за которого собираешься замуж, – ты это имела в виду? Брось, Эмми, в этом нет ничего необычного. Мы с твоей мамой так же любили друг друга.

Она удивленно посмотрела на него, и он с улыбкой покачал головой:

– Да, вам, молодым, кажется, что это вы придумали страсть. Но это не так, моя девочка. И скажу тебе больше. Я очень рад, что мы с Сюзанной поступали так до свадьбы. Нам с ней суждено было недолго прожить вместе, – он вдруг печально уронил голову, – очень недолго…

Анемон с сочувствием посмотрела на отца. Томас откашлялся, поморгал и быстро зашагал дальше. Девушка с грустной улыбкой поспешила за ним.

– Стивен считает, что мы должны устроить пышную свадьбу, – вдруг сказала она и, потемнев лицом, закусила губу.

Острый взгляд Томаса подметил ее недовольство.

– Это тебе не нравится, девочка? – спросил он.

Она остановилась и, повернувшись к отцу, схватила его за руку:

– Папа, я все думаю о своем разговоре с Джонни Такером в порту Нового Орлеана. Да, я знаю, он обманул меня, когда сказал, что любовь Стивена – всего лишь притворство. Но… он говорил и другие вещи. И теперь я очень переживаю, как меня встретят родители Стивена. Они влиятельные люди в филадельфийском обществе, да и во всей американской политике! Не знаю, примут ли они английскую невестку? Что, если они окажутся такими же нетерпимыми, как Джонни Такер?

– Эмми, твои страхи меня удивляют. Родители Стивена будут в восторге оттого, что их сын выбрал в жены такую смелую и красивую девушку.

– Это так, Анемон, – раздался сзади голос Джонни Такера.

Оба вздрогнули от неожиданности и разом обернулись. Джонни тихо подошел к ним и теперь стоял, широко расставив ноги и зацепив большими пальцами карманы брюк из буйволовой кожи.

– Элизабет и Александр Берк – самые лучшие люди из всех, кого я знаю. Они будут счастливы принять тебя в свою семью.

Томас почувствовал, как напряглась Анемон, увидев перед собой светловолосого молодого человека. Он перевел взгляд с одного на другую и наконец принял решение.

– Моя девочка, я, пожалуй, вернусь на корабль и попрощаюсь со Стивеном. Меньше чем через час мне предстоит встреча с Клейбурном. – Он тепло улыбнулся дочери. – Как только улажу здесь все дела, сяду на ближайший корабль до Филадельфии. Так что не вешай нос! И смотрите не вздумайте сыграть свадьбу без меня!

– Как ты мог подумать такое! – Она обняла Томаса за плечи и долго смотрела на него, не обращая внимания на присутствие Джонни Такера. – Не задерживайся, папа. Я буду по тебе скучать.

– Я приеду не позднее чем через неделю после тебя, Эмми. Мне не терпится познакомиться с семьей Стивена. – Он вдруг засмеялся и поцеловал ее в щеку. – Это будет шикарная свадьба!

Он пожал руку Джонни и не торопясь пошел к порту. Анемон осталась с Джонни Такером.

Отвернувшись, она пошла дальше по набережной. На щеках ее горел легкий сердитый румянец. Джонни догнал девушку.

– До сих пор у нас не было случая поговорить, – начал он, – мне надо тебе кое-что сказать.

– Нам не о чем разговаривать.

Он оставил ее замечание без ответа. Рядом, на реке, кипела жизнь. Лодок стало еще больше, люди громко кричали, работали на ярком солнце.

– Я был не прав, Анемон. – Джонни сунул руки глубоко в карманы. – Я презирал всех англичан только потому, что один проклятый британский офицер держал меня в плену на своем корабле. Я невзлюбил тебя, хотя ты не имела к этому никакого отношения.

– Это все? Теперь ты можешь уйти и оставить меня в покое? – спросила Анемон, стиснув зубы.

Но Джонни покачал головой:

– Я еще не все сказал. Ты знаешь, что на самом деле бесило меня в тебе, Анемон? Кроме того, что ты англичанка?

Она остановилась и взглянула на него, не в силах превозмочь свое любопытство.

– Мне не нравилось, что ты так близка со Стивеном. – Он усмехнулся и пожал плечами. – Знаю, это звучит странно, но… когда-то мы со Стивеном были неразлучны. Мы все делали вместе: работали, пили, гуляли с женщинами. Мы дружили и стояли друг за друга горой: могли даже убить, если понадобилось бы. И в нашей дружбе никогда не было третьего. – Взгляды их встретились. Анемон видела, что Джонни нужно выговориться, и слушала его не перебивая. – Наша жизнь была полна приключений, Анемон. Да, мы были опытными агентами, но помимо этого еще и товарищами. Даже когда пути наши разошлись и я стал дипломатическим курьером, дружба наша осталась прежней. Ничто ей не грозило. Ни одна женщина не могла повлиять на наши отношения. Но в ту ночь, когда меня освободили в Нью-Брансуике, я увидел тебя со Стивеном и понял: все изменилось.