Лунное наваждение - Грегори Джил - Страница 72

– На самом деле ты вовсе не хочешь со мной драться, правда же, Анемон?

Услышав его низкий, хрипловатый голос, девушка невольно застонала. Охваченная сладким дурманом, она была не в силах противостоять тем эмоциям, которые он в ней воспламенял. «Ох, Стивен Берк, знал бы ты, какую власть ты надо мной имеешь!» – подумала она, слабея. Тело само реагировало на его ласки. Ей хотелось ответить ему резкостью, но голос превратился в срывающийся шепот:

– Ты первый начал.

Анемон почувствовала, как напряглись его мускулы, когда ее гибкое тело зашевелилось под ним. Он не отрываясь смотрел в ее лицо, и глаза его потемнели от желания. Его четко очерченные губы были совсем близко.

– Значит, мне и заканчивать, – тихо проговорил он и, закрыв глаза, медленно припал к ее губам.

Это был нежный поцелуй, глубокий и опьяняющий. Анемон задыхалась, все сильнее прижимаясь к Стивену, требуя большего. Она обхватила ладонями его лицо и сама поцеловала в губы. Пламя блаженства охватило их обоих.

Анемон так и не поняла, как им удалось раздеться: ей казалось, что они ни на секунду не отрывались друг от друга. И все же в конце концов она обнаружила, что лежит нагая. Шелковое темно-синее покрывало приятно холодило разгоряченную кожу, а сверху нависала бронзовая фигура Стивена. Она смотрела на него полуприкрытыми глазами, расплавленными страстью.

– Ты просто великолепен! – Она провела кончиками пальцев по жестким черным волоскам на его груди. Поигрывая бугристыми мышцами, он нагнулся к ней и очень нежно коснулся губами ее губ. – Если бы только ты не был таким самоуверенным и деспотичным, любимый!

– Если бы только ты не была такой упрямой и скорой на сомнения, любимая!

Глаза его весело заблестели, а губы дрогнули в легкой улыбке. Он очень медленно обвел взглядом ее блестящее перламутрово-белое тело, обжигая глазами напряженные груди и щедрые изгибы бедер. Анемон почувствовала, как пышет жаром его тело, и сердце бешено забилось в ее груди.

Потом его руки, такие сильные и опытные, прикоснулись к ней, и она задрожала. Он погладил ее шелковистые ягодицы, живот и обхватил ладонями упругие груди. От этого прикосновения соски ее затвердели.

– Я люблю тебя, моя дерзкая, прекрасная Анемон! Я люблю твое соблазнительное тело, твое милое личико, россыпь веснушек на твоем симпатичном носике, твои глаза цвета дыма и твою храбрую, неукротимую душу… – Стивен быстро поцеловал девушку, скользнув языком в рот, но потом вдруг отстранился и нахмурился: – Но я не люблю просыпаться и не видеть тебя рядом!

В душе девушки шевельнулось раскаяние. Она притянула к себе Стивена, зарывшись пальцами в его густые шелковистые волосы.

– Этого больше не повторится, любимый. Обещаю тебе.

Его желание было таким же сильным, как и ее. Страсть охватила их ярким пламенем, увлекла в свой неистовый, бушующий хоровод и выбросила обратно, устало слившихся в объятиях друг друга.

Потом Анемон лежала, опустив голову на плечо Стивена. Он вдыхал сладкий аромат ее волос. Вдруг они почувствовали, как корабль мерно закачался на волнах.

Девушка села, удивленно глядя на Стивена:

– Мы плывем?

– Я дал приказ Уильяму отправляться за час до полудня. Мы уже на пути в Филадельфию.

– О!.. – Она закусила губу, а потом задала вопрос, который не давал ей покоя: – Как ты думаешь, я им понравлюсь? Твоим родственникам? Я так много слышала о них.

– Конечно, понравишься, – ответил он и с усмешкой добавил: – И хотя они довольно страшные люди, ты не волнуйся, я не дам им съесть тебя заживо.

Стивен заметил встревоженный взгляд Анемон и затрясся от смеха. Протянув руку, он снова уложил ее рядом с собой.

– Мои сестры тебя сразу полюбят. Тетя Дженни и дядя Адам будут баловать тебя, как ребенка, а родители с восторгом примут женщину, которая заставила остепениться их распутного сына. Я ответил на твой вопрос?

– Да. – Она тихо засмеялась, почувствовав внезапное облегчение. – А я заставила тебя остепениться, Стивен?

– Несомненно.

– Отлично! Теперь можешь еще раз меня поцеловать.

Он лениво усмехнулся, и сердце ее взволнованно забилось. Стивен внезапно схватил ее и положил себе на грудь. Она ощутила под собой его упругое тело.

– С большим удовольствием, любимая, – протянул он.

После этого они долго не разговаривали.

Они доплыли до Филадельфии без приключений. Анемон уже ощущала себя женой Стивена, ибо он был партнером во всех отношениях – другом, любовником и помощником.

Но настал день, когда они торжественно поклялись друг другу в верности перед большим собранием филадельфийского общества, и эта красивая, величественная церемония наполнила сердце девушки благоговейным трепетом. Всей душой она прониклась важностью момента.

В платье из переливающегося белого атласа и ниспадающей кружевной фате, украшенной жемчугом, она шла вперед, навстречу своей любви. На голове ее был венок из жасмина, глаза сверкали. Взгляды Анемон и Стивена встретились и затуманились счастливыми слезами. Теперь они были связаны клятвами и святой молитвой.

Ее отец стоял в переднем ряду и смотрел на них с сияющей улыбкой. Элизабет и Александр Берк поцеловали ее в щеку, радостно приняв в лоно своей семьи. Сестры Стивена восторженно ахали, рассматривая ее платье, прическу, цветы и драгоценности. Анемон казалось, что сердце ее разорвется от ликования.

Потом она танцевала со Стивеном на балу в доме его родителей, и он кружил ее в своих объятиях по залитому огнями залу. Счастье пронзило ее, как лунный луч пронзает мрак ночи, окутывая пейзаж своим волшебным светом. Анемон знала, что их любовь будет длиться вечно, как вечны звезды, сияющие в небе, и луна, плывущая по темным бархатным просторам.