Бывший. Наш последний шанс - Вьёри Аня - Страница 4

– Да, супруга моя, – произношу я слегка патетично, но Камиле нравится. – Все же мы женаты почти пятнадцать лет!

И десять из этих пятнадцати живем раздельно. А не спим вместе и того больше. Но ведь об этом никому не надо знать.

Для диаспоры мы – идеальная, очень состоятельная семья. С бизнесом в Москве и загородной резиденцией в Лондоне.

Все согласно приличиям.

.

Алеся

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ну и стервища!

Как у такого клевого мужика может быть такая жена?

Не даром же говорят, что противоположности притягиваются!

Ну да мне все равно.

Работать мне с ним, а не с ней.

– Простите, – обращаюсь я к той самой кадровичке, что инструктировала меня насчет конечностей. – Мне сказали, что меня берут.

– Да, – она кивает, но я отчетливо вижу удивление на ее лице. – Мне уже дали инструкции. Вы сможете оформиться сегодня?

– Я? – губы сами собой расплываются в улыбке. – Да! Конечно!

– Отлично, – женщина возвращает себе самообладание, и на ее лице опять лишь деловая сосредоточенность. – Подождите в приемном пятнадцать минут, мы сейчас подготовим все бумаги. Можете сделать себе кофе. Заодно разберетесь с кофемашиной, – кадровичка слегка улыбается.

Намек понят.

Кофе варить я буду часто.

Подхожу, тыкаю несколько клавиш…

Вау! Да тут с капучинатором!

Совершенно ничего не стесняясь, выбираю себе именно этот напиток и выхожу в коридор со стаканом.

Внутри все поет, и я, кажется, плясать готова!

Место клевое, зарплата шикарная, и я понимаю, что если смогу тут зацепиться, то приду сюда после учебы!

Просто мечта!

Достаю телефон.

– Алло, мам? – шагаю по коридору вдоль стеночки. – Мам, меня взяли! – разворот, еще шаг, подношу стаканчик с кофе к губам.

– Мам это такое мес… – снова разворот.

Черт!

Что?

Как?

Вообще не понимаю, что происходит.

Чувствую только горячую жидкость, текущую по груди, и вижу взгляд, прожигающий меня ненавистью, очень красивой женщины. Камилы Багауддиновой.

.

Глава 3

Алеся

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Ты! Да, ты! – она побагровела, ее глаза расширились, рот некрасиво изогнулся.

Я замерла ровно так, как стояла.

Стискивая бумажный стаканчик в одной руке и телефон в другой.

– Убирайся отсюда! Немедленно! Ты не будешь здесь работать ни дня! – она переходит на визг, а я, наоборот, немею.

Убираться?

Не буду работать?

Как так?

Я же не виновата!

Я ни в чем не виновата!

И место мне это так нужно…

После смерти отца мамуля не справляется одна. Я поэтому на заочное и перевелась, чтобы работать!

– Что происходит?

Слышу грозный голос сзади и немного сбоку.

– Она облила меня! – почти визжит Камила. – Твоя неуклюжая, несуразная…

– Камила, пожалуйста! – рявкает Алан.

О да!

Это он.

Мой бывший будущий наниматель.

– Она вылила на меня кофе! – госпожа Багауддинова картинно взмахивает рукой.

– Я не вижу на твоем костюме ни одного пятна.

Лед в его голосе остужает, кажется, даже мою обожженную грудь.

– О боже! – выдыхает он сокрушенно.

Он раздражен?

Расстроен!

Ой!

Только сейчас понимаю, что я полностью облила свою блузку.

Тонкий шифон.

Это будет похлеще, чем парад мокрых маек.

– Какой кошмар! – морщится он.

Оттягиваю ткань двумя пальцами.

– Простите! Я не…

– Кто-нибудь, дайте девушке салфетки, – обращается он к окружающему нас персоналу и…

Снимает пиджак и накидывает мне на плечи.

Тут же закутываюсь и понимаю, что стою попросту пунцовая.

Я – рыжая. И кожа у меня молочная. Краснею по щелчку пальцев. А тут еще и обожглась.

– Дамы, – он оборачивается к работнице отдела кадров, – у вас же наверняка есть блузка с лейблом компании?

– Алан! – слышу я возмущенный голос Камилы.

– Да, дорогая, – он демонстративно смотрит на часы. – Ты не опаздываешь? Во сколько у тебя рейс?

– Алан, ты обязан ее уволить! – Камила аж ножкой топает.

– Я ее принял, и мои решения не обсуждаются, – отвечает он так, словно говорит с назойливым ребенком. – Ты приехала на такси? Я сейчас уезжаю, могу подвезти. Или дать водителя.

– Нет, спасибо! – она вскидывает подбородок. – Если ты так спешишь расстаться со мной…

Не заканчивает фразу, демонстративно отворачивается.

– Я спешу на сделку, которая обеспечит тебя и меня, – отвечает спокойно Алан. – Но если ты не хочешь уезжать вместе, то давай я хотя бы провожу тебя к выходу. А то до следующей недели не увидимся. А! Да! – оборачивается ко мне. – Алеся, вам первое рабочее поручение. Составить мой график так, чтобы дважды в месяц я мог улетать на три дня в Лондон. Все запланировать, забронировать билеты.

– Виза, гостиница? – просчитываю в голове поручение.

– Все есть, – хмыкает снисходительно, – у меня там дом.

Я в ответ могу лишь улыбнуться, а он…

К моему удивлению, он улыбается в ответ.

Именно в ответ.

А его взгляд на секунду становится очень теплым и почти мечтательным.

Это длится всего мгновенье. После он резко разворачивается и, взяв под локоть жену, уходит к лифтам.

– Девочки, – шепчу сдавленно стоящим рядом секретаршам. – Покажите мне, в какой программе его график ведется?

– На, держи! – мне кто-то всовывает в руки рулон бумажных полотенец. – Пойдем, я тебе сначала покажу, где туалет!

.

Алан

Ну, Камила, ну актриса!

И сумела же!

Сама чистенькая, а девчонка вся с ног до головы в кофе! Надеюсь, не обожглась.

Если честно, когда-то я даже восхищался этим умением жены устроить склоку и выйти сухой из воды! Да собственно… Всегда восхищался! До сегодняшнего дня.

Сейчас почему-то взбесила.

– Ты чего к девчонке прицепилась? – спрашиваю ее прямо.

В лифте мы одни.

– Алан, зачем тебе эта выдра?! – шипит змеей Камила.

– Кам, – поджимаю губы, отворачиваюсь, – не оскорбляй человека!

– Вот! – ее нытье превращается почти в стон. – Вот! Не оскорбляй! Не цепляйся! Алан! Ты бы видел со стороны, как ты на нее смотришь!

– Камила! – рявкаю я, чтобы унять эту истерику. – Во-первых, – понижаю голос, – много лет назад мы договорились, что живем свободно.

Услышав это, Кам дергается, сводит брови, пытаясь сыграть оскорбленную невинность.

Смешно. Я же знаю о ней все. И сам же и покрываю.

Отчасти из жалости, отчасти, чтобы избежать имиджевых потерь.

– Во-вторых, – продолжаю я спокойно, – я никогда не устраиваю интрижек с теми, с кем работаю, – смотрю ей прямо в глаза, – и тебе это известно. Ни с подчиненными, ни с компаньонами.

О моей жизни в Москве жена ничего не знает. Да и узнавать особо нечего. Первое время после того, как наш с ней брак дал трещину, я жил почти затворником. Ушел в работу с головой. И это было круто, потому что основную базу я заработал именно тогда.

Все восхищались. Считали, что я удачно женился, раз так быстро поднялся.

Ну что ж… В чем-то они были правы.

Женившийся либо становится счастливцем, либо философом.

Мне выпало второе.

Потом, конечно, случались связи.

Но без эмоций это все быстро приедается. Очень быстро.

А ничего другого не случалось. За эти годы я не встретил никого, к кому бы я почувствовал хоть что-то, кроме чисто физического влечения.

Лифт медленно опускается на тормозах, а у меня перед глазами проносятся лица моих любовниц.

Нет.

Ни к кому.

И вдруг почему-то вспоминаю Алесю. Там. В коридоре.

Распахнутые от ужаса и удивления глаза, чуть приоткрытый рот, мокрая блузка, остренькая грудь…

И даже в этой ситуации единственное, что она меня спросила – нужна ли виза!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Отлично!

Уметь работать в любых условиях – великолепное качество.

Я не ошибся в выборе.

Створки открываются, я оборачиваюсь к жене и ловлю на себе ее злобный взгляд.