Истинная за Завесой (СИ) - Карамель Натали - Страница 18

Он рыскал по замку, как безумный. Комната за комнатой, коридор за коридором. Запах вёл его, усиливался. Башня. Дальняя комната. Он ворвался туда. Запах тут был густым, насыщенным… но пустым. Она была здесь! Но её нет! Кто же она?! Где ты?!

«Надо успокоиться. Надо…» – пытался взывать разум, но дракон бушевал. « НАЙТИ! СЕЙЧАС ЖЕ!» Злость клокотала от собственного бессилия. Катарина. Она точно знает. Она была рядом с этим… источником. Или… Или источником была она? Нет, запах был другой! Чужой! Но почему он витал вокруг неё?

На ужин он велел подать «морского ежа». Проверка. Катарина Вейлстоун ненавидела его. «Слизь глубин». Истерика. Оскорбления. Если эта… загадка… съест его… Падение явно пошло ей на пользу. Она стала бороться. С обстоятельствами. С ним. Ему это нравилось. Ему нравилась эта девушка. Сильная. Спокойная. Красивая.

«НО ОНА НЕ МОЯ!» – прошипел дракон внутри. Далин сжал кулаки под столом, глядя на дверь, за которой она топталась.

«Знаю», – мысленно ответил он своему зверю. « Мы найдём твою. Если запах реален, а не мираж отчаяния… мы найдем».

Он услышал её дыхание у двери. Испуганное. Испугал девочку . Мысль принесла новую волну стыда. Надо извиниться. И он сделал это. Говорил о драконе, берущем верх, о потрясении, об инстинктах. Говорил искренне, глядя на неё, ловя каждую реакцию. И видел – она ела «ежа». С удовольствием! Её глаза светились искренним наслаждением. Это была не та Катарина Вейлстоун, что он знал. Это был кто-то другой. Кто-то… невероятно притягательный.

После её ухода, после ее дерзкого «в тесноте, да не в обиде», он остался один в огромной столовой. Озадачен. Глубоко озадачен. Такое ощущение, что Катарину подменили. Спокойствие, которого раньше не было и в помине. Вежливость – не наигранная, а естественная. И эта перемена вкусов… Неужели последствия удара? Сотрясение, изменившее личность? Надо проверить. Вызвать лучших лекарей, маг-диагностов. Проверить ее магический резонанс, ауру, все! Может, у нее скрытый резерв, который дал сбой и повлиял на разум? Что-то с ней было явно не так.

Его взгляд невольно скользнул в сторону дальних покоев замка – туда, где находилась комната, которую он велел ей подготовить. Комната служанки. Узкая, каменная, с минимумом мебели и крошечным окном-бойницей. Он сделал это намеренно. Еще вчера, в гневе и презрении, желая донести до неё всю глубину её падения, всю тщетность прежних претензий. Он ждал истерики. Ждал, что старая Катя – капризная, высокомерная Катарина Вейлстоун – вломится к нему с криками, с требованиями будуара, достойного её мнимого статуса. Он предвкушал её унижение, её бессильную злобу, когда она поймет, что здесь её капризы больше не работают. Это был укол. Наказание за…За что? За то, что она тоже жертва договора дедов?

А она? Она вошла туда. Не спросив. Не возмутившись. А сегодня… Она улыбнулась. Легко. Дерзко. Сказала «уютно». Бросила ему в лицо поговорку о тесноте. И это прозвучало не как жалкая попытка сохранить лицо, а как… вызов. Как принятие правил его игры, но на её условиях. Та старая Катарина содрогалась бы от отвращения в такой конуре. Эта… приспособилась. Нашла в этом уют. И показала ему, что его попытка унизить – провалилась.

Мысль обожгла его новым, острым стыдом. Он хотел её сломить, а она лишь укрепилась. Хотел показать её ничтожность, а она продемонстрировала стойкость, которой ему порой не хватало. Этот контраст – между тем, чего он ожидал, и тем, что получил, – был еще одним гвоздем в крышку гроба его прежнего восприятия её. Какой же он слепой, злобная скотина...

И его… его к ней неудержимо тянуло. Физически. Эмоционально. Он ловил себя на том, что ищет её взгляд, ждет её появления.

«НО ОНА НЕ МОЯ!» – снова зарычал дракон внутри, но уже без прежней ярости, скорее с тоской.

«Да», – мысленно вздохнул Далин, выходя на ночную площадку. « Никогда не думал, что у нас будут такие… разногласия». Если дракон почуял запах своей Истинной… никакой договор предков, никакая клятва не удержит его. Он порвет цепи. И позор, несмываемый позор, падет на весь его род. Как это отразится на Катарине? Над ней и так смеялись всю жизнь. Издевались. Его холодность сделала её озлобленным «волчонком». Не хочу больше делать ей больно. Мысль была неожиданной и жгуче искренней.

Он превратился в дракона, мощно оттолкнулся от камней и взмыл в ночное небо. Облетал свои владения, втягивая воздух, выискивая тот единственный, сводящий с ума аромат. Ничего. Только холод горного ветра и запах сосен. Но он точно был! Ему не привиделось! Отчаяние и злость смешались в нем. Он издал долгий, тоскливый рев, который раскатился по долинам. На этот раз в нем не было чистой ярости. В нем звучала неутоленная жажда, боль потери того, чего он даже не успел обрести, и тень того самого стыда, который грыз его человеческое сердце. Он ревел о пропавшей Паре и о невозможности желать ту, что была рядом. Мир сузился до размеров его смятения, запертого в могучем теле дракона, летящего в холодной, равнодушной ночи.

Ирония судьбы была горькой, как пепел. Найти свою Истинную Пару для дракона – это была не надежда, а почти несбыточная мечта, легенда, случающаяся раз в сто лет, если не реже. Сотни, тысячи его сородичей проживали долгие века, никогда не познав этого зова крови, этого безумия инстинкта. Они довольствовались тем, что было: браками по договору, союзами с сильными магами для укрепления крови или власти, мимолетными увлечениями. Истинная Пара была священным Граалем, о котором говорили шепотом, с благоговейным страхом и скепсисом. «Блажен, кто не познал этой жажды» , – говаривали старейшины, глядя на разбитые сердца и разрушенные судьбы тех редких счастливчиков-несчастливцев, кого коснулась эта длань.

«Довольствуйся подделками», – вот негласный закон их мира. Далин и сам всегда принимал его как данность. Договор его деда с дедом Вейлстоунов был именно таким – выгодной сделкой, скрепленной древней магией и политической необходимостью. Ожидать большего? Безумие. Пока этот безумный запах не всколыхнул древнюю кровь его дракона, пробудив первобытный голод, против которого все доводы разума, все «должны» и «принято» рассыпались в прах.

«Довольствуйся…» – мысленно прошипел он сам себе, паря над безмолвными горами. Но как? Как можно «довольствоваться» договорной невестой, когда каждая клетка вопит о другой? Как можно прикасаться к Катарине, чья стойкость и неожиданная глубина сводили его с ума по-новому, зная, что его зверь рвется на волю, учуяв чужой, но бесконечно желанный запах? Это было бы предательством по отношению к обеим. Проклятая традиция! Проклятая редкость Истинных! Проклятое его собственное сердце, которое вдруг начало биться в такт не только зову дракона, но и тихому эху смелости в глазах той, что ждала его в замке...

Глава 16. Лихорадка и Неожиданные Руки

Катя проснулась с ощущением, будто её переехал дракон. Не метафорически, а самым что ни на есть реальным Далином в его бронзовой форме. Голова гудела, кости ныли, горло саднило, а в глазах стоял туман. Она с трудом поднялась с узкой кровати, чувствуя, как дрожат ноги. В зеркальце Луизы, которое та услужливо поднесла, отразилось бледное лицо с яркими пятнами румянца на щеках и отчетливыми синеватыми полумесяцами под глазами.

"Батюшки, миледи, – Луиза нахмурилась, приложив тыльную сторону ладони ко лбу Кати, потом к ее щекам. – Да у вас жар! Горячая, как печка! И глаза блестят нехорошо."

Катя чихнула. Звонко и жалобно, как промокший котенок. Она махнула рукой, пытаясь отмахнуться от заботы и собственной слабости.

"Пустяки, Луиза. Просто не выспалась. И… нервничала вчера. Ничего страшного." Голос звучал хрипло и совсем не убедительно. Она почувствовала, как пол под ногами слегка качнулся, и ухватилась за спинку кровати. "Просто… голова кружится немного." Она потянулась к простому платью. "Я готова к завтраку. Интересно, чем сегодня удивят? Вчерашний «морской ёж» был восхитителен." Попытка бодрости провалилась на очередном чихе.