Маскарад сердец (ЛП) - Пул Кейти Роуз - Страница 55

Голова Сильвана ушла ещё глубже в подушки:

— Она уже ушла?

— Нет, — спокойно ответила Марлоу.

Ответом ей был только стон раздражения.

— Дай мне десять минут, ладно? — сказал Свифт.

Из-под одеяла донёсся приглушённый голос Сильвана:

— Всего десять?

— А зачем тебе больше — начала Марлоу, но тут же передумала. — Знаешь что, забудь. Даже не отвечай. Никогда не говори мне. Просто оденьтесь и встретимся у меня в квартире.

Через полчаса они уже плыли по каналу на лодке в сторону Грязнокрыла.

— Эй, Свифт? — сказала Марлоу после десяти минут необычного молчания.

Он повернулся к ней:

— А?

— Тебе он вообще нравится, что ли?

Свифт удивлённо заморгал:

— Кто, Сильван?

Марлоу подняла брови:

— А ты последнее время в чьей-то ещё постели бываешь?

Свифт покраснел:

— Нет.

— Да чтоб меня… — пробормотала Марлоу, с изумлением глядя на него. — Тебе правда нравится.

— Заткнись, — буркнул Свифт. — Он… знаешь, он не такой уж плохой, если его получше узнать. Он как кошка — надо заслужить доверие. А если заслужишь… он, ну… он даже вроде как… милый.

— Милый? — переспросила Марлоу с откровенным недоверием. Она не могла придумать слова, которое бы меньше подходило Сильвану. Хотя… она вспомнила, с каким упорством тот настаивал сопровождать её, когда они искали Свифта. Тогда он притворялся, будто просто ей не доверяет, но, может, на самом деле он волновался. А ещё той ночью, после аукциона, когда на Марлоу наложили проклятие, именно он пришёл им на помощь.

Может, в Сильване и правда было что-то большее, чем его колючая внешность. Может, он и правда делает Свифта счастливым. А если кто и заслуживал чего-то хорошего и простого — так это Свифт.

— Что? — спросил он, и Марлоу осознала, что всё ещё на него смотрит.

Она покачала головой:

— Ничего. Просто… тебе идёт, когда ты влюблён.

Свифт покраснел ещё сильнее и тыльной стороной ладони шлёпнул её по плечу.

Вскоре они добрались до Грязнокрыла и залпом выпили по чашке зачарованного чая, чтобы пройти через потайной вход в мастерскую Чёрной Орхидеи. Марлоу застыла, как вкопанная, когда заметила Фишера, склонившегося над рабочим столом с разбросанными повсюду книгами.

— Фишер? — позвала она.

Он поднял голову:

— А вы-то что тут делаете?

— Я как раз хотела тебя об этом спросить, — ответила Марлоу. — Я думала, ты сказал, что всё, с этим покончено.

Он покачал головой:

— Жнецы освободили меня от контракта сегодня утром. Я подумал, это как-то связано с тобой.

Марлоу хотела возразить, но замерла. Медноголовые были мертвы. А значит, для Жнецов её часть сделки выполнена.

— Это Вейл, — сказала она наконец. — Он… он убил Медноголовых. — Подошло бы слово вырезал. Или устроил бойню. — Мы не можем позволить ему завершить это заклинание. Я видела, на что он способен, и это… — она передёрнулась. — Нельзя позволять ему заполучить такую силу.

Она видела цену Каразы Вейла. И это была цена, которую она не была готова платить. Теперь она понимала: не бывает справедливого мира, построенного на реке крови.

— У меня вот это есть, — сказала Марлоу, вытаскивая из кармана флакон со слезами Адриуса и ставя его перед Фишером. — Но теперь у Вейла Обсидиановый Клинок. Я видела, как он его забрал.

— Я как раз думал, что можно с этим сделать, — отозвался Фишер. — Кажется, у меня есть решение.

— Мы не найдём просто так ещё один клинок, которым когда-то убили тирана, — сказал Свифт.

— Не совсем так, — сказал Фишер. — Хотя… вообще-то, да. В каком-то смысле.

Марлоу и Свифт переглянулись:

— Объясни, пожалуйста.

— Раньше, — начал Фишер, — до того как появились библиотеки заклинаний и искусство плетения чар стало систематизировано, не существовало двух одинаковых заклинаний. Каждый чародей привносил в них свои мысли, убеждения, впечатления. Два мага могли использовать одни и те же компоненты — и создать совершенно разные эффекты.

— Логично, — кивнул Свифт.

— А потом появились заклинательные карты, — продолжил Фишер. — И оказалось, что заклинатель и создатель заклинания — это больше не один и тот же человек. В этом и кроется изначальный разрыв между созданием и применением чар. Ведь теперь заклинания приходилось разрабатывать так, чтобы их мог использовать любой и в любой момент. Возможность вплетать личные смыслы в заклинание у создателя почти исчезла — ведь не он его накладывал. Вы со мной?

Марлоу кивнула. Она помнила, как Фишер уже говорил об этом, когда она подслушивала одну из его лекций.

— Поэтому и ингредиенты для чар изменились: они должны были сохранять смысл независимо от того, кто их использует. Тогда и стало привычным брать кровь, воспоминания или даже эмоции — чтобы искусственно наполнить заклинание смыслом.

— И как это связано с Обсидиановым Клинком? — спросила Марлоу.

— Подумай, — сказал Фишер. В его голосе прозвучала та особенная нотка восторга, которая появлялась только при разговоре о чародействе. — Мы сами создаём это заклинание и мы же его накладываем. Даже компоненты, которые мы используем — многие из них исходят от нас. Кошмар Свифта, слёзы Адриуса, твоё заветное желание…

— То есть ты хочешь сказать, что Обсидиановый Клинок нам не нужен, потому что… если мы читаем заклинание, то можем использовать компонент, который для нас будет значить то же самое? — уточнил Свифт.

Фишер кивнул.

— В ингредиентах сказано: «клинок, испивший кровь тирана». Обсидиановый Клинок отлично подходил, потому что почти все сходятся во мнении — императора, которого им убили, считали тираном. То есть смысл был универсален. Но если заклинание читаем мы, то достаточно, чтобы это значило нечто важное для нас.

— То есть нам нужен другой клинок, который «выпил кровь тирана»… но «тиран» — это просто тот, кого мы все сочтём таковым? — уточнила Марлоу. Она замолчала, и вдруг всё встало на свои места. — Да чтоб вас… Ты хочешь использовать мой нож, да?

Нож, которым Адриус вонзил клинок в сердце своего отца.

Но Фишер был прав. Аурелиус Фалкрест был тираном — по крайней мере, Марлоу верила в это. И была уверена, что Адриус, Фишер и Свифт согласны.

Фишер снова кивнул.

— И это сработает? — спросил Свифт.

— Я не вижу причин, почему нет, — подтвердил Фишер.

— Ладно, — медленно сказала Марлоу. — Небольшая проблема: нож изъяли в качестве улики. Я не знаю, где он сейчас.

Троица замолчала.

Потом Свифт сказал:

— У тебя же слушание на следующей неделе? Если Пять Семей проголосуют за закрытие дела, ты сможешь забрать нож. Он ведь всё ещё твой.

— Да, но… — вздохнула Марлоу. — Это неделя ожидания, может, и больше. А мы не знаем, насколько близко Вейл подошёл к завершению своего заклинания. Особенно теперь, когда у него есть Обсидиановый Клинок.

— Но нам ведь всё равно ещё нужно найти останки Илариона, — напомнил ей Фишер. — Без них всё бесполезно. А этот план — лучший из того, что у нас есть.

Оставалось найти всего два ингредиента. И после того, что она увидела на борту дредноута — после той резни — Марлоу никогда ещё не была так решительно настроена остановить Вейла.

— Хорошо, — сказала она. — После слушания я верну нож. А пока продолжаем искать останки Илариона.

Марлоу сидела одна в зале суда. Помещение было идеально круглым, с куполообразным стеклянным потолком. Заднюю стену составляла стеклянная панель с видом на Старую Каразу и простирающийся за ней Эвергарден. Всё это создавало ощущение, будто Марлоу — птица, запертая под стеклянным куполом.

Позади неё разместились около двухсот представителей новой знати, судебные репортёры и прочие любопытствующие. Впереди, на высоком помосте, сидели представители Пяти Семей.

Прошла ровно неделя с момента столкновения с Медноголовыми. Неделя с той самой ночи, когда Адриус прокрался в её комнату.