Прикосновение смерти (ЛП) - Мартин Т. Л. - Страница 20

— Нет.

Мой голос резок, глаза сузились.

Он проводит рукой по своим светлым взъерошенным волосам.

— Что ж, дай мне знать, если передумаешь. — С этими словами он уходит, оглянувшись на меня один раз с мягкой улыбкой.

Отвращение все еще написано на моем лице, когда я обращаю свое внимание на Бобби, который смотрит на свой мобильный телефон, очевидно, переписываясь с кем-то. Я предполагаю, что он пропустил весь разговор, потому что, когда он наконец кладет трубку, в нем чувствуется какая-то отстраненность. Он откидывается на спинку скамьи, уставившись на пустое место на столе и покусывая губу.

— Эй, — говорю я, — что только что произошло?

Он приходит в себя, оглядываясь на меня и качая головой.

— Ничего. Почему?

— Не говори мне «ничего», когда это что-то значит. В чем дело?

На этот раз, когда он качает головой, он ухмыляется.

— Черт, ты хорошо меня знаешь. Мне всегда нравились улыбки Бобби. Они полные и искренние, немного бестолковые и всегда подкупающие.

Я приподнимаю бровь, подталкивая его локтем.

— На самом деле, ничего особенного, — говорит он, но при этом потирает подбородок так, что это говорит об обратном. — Это просто этот говнюк Райан. Присылает мне фотографии, где он гуляет с парнями, пытаясь вернуть меня домой.

Он говорит говнюк с любовью, потому что они с Райаном были лучшими друзьями с начальной школы, но особенность Райана в том, что он действительно говнюк. Это он подал Бобби идею, что алкоголь решает все в первую очередь, и ему каким-то образом всегда удавалось стоять за нашими худшими ссорами, когда мы были вместе.

— Он знает, что ты трезв? — Спрашиваю я, когда незнакомое лицо ставит наши напитки, вежливо улыбается и уходит.

— Да, он знает. Он просто так привык к тому, что я постоянно тусуюсь с ним. Он переживет это.

Я киваю, но меня это не убеждает. Райан — худший вид влияния для такого человека, как Бобби, и, к сожалению, я не вижу, чтобы он так легко отступил.

— В любом случае, — говорит Бобби со вздохом, — я привел тебя сюда не для того, чтобы говорить об этом придурке. — Он подмигивает. — Я пришел сюда, чтобы быть с тобой. Поговорить о тебе.

— Что ты хочешь знать?

— Как у тебя дела, что ты задумала, встречаешься ли ты с кем-то…

— Бобби…

— Шучу, — говорит он, одаривая меня удивительно милой улыбкой. — Это не мое дело.

Я смеюсь, и на этот раз это совершенно естественно.

— Спасибо.

— Как у тебя дела? Ты получила работу, о которой упоминала в своем электронном письме?

— Да, я только начала несколько дней назад. Ведение домашнего хозяйства.

Его брови взлетают вверх.

— Уборка?

— Заткнись. — Я съеживаюсь от того, как кокетливо звучат эти слова, и делаю еще глоток чая, чтобы заткнуться.

Он хихикает и качает головой.

— Эй, я не осуждаю. Просто удивлен. Ты всегда ненавидела убирать за мной. — Он снова подмигивает, и я закатываю глаза. — Хотя нет, на самом деле. Я рад за тебя. Ты справляешься сама по себе лучше, чем я думал.

— Что, ты не думал, что со мной все будет в порядке? — Это звучит более обвиняюще, чем я намеревалась, мои руки скрещиваются на груди.

— Нет, нет, я не это имел в виду. — Он наклоняется вперед, кладя локти на стол. — Я просто — черт, я не знаю. Беспокоился о тебе, вот и все.

Официант, Дилан, подходит с подносом с едой, расставляя каждую тарелку соответствующим образом. Я благодарю его, но на этот раз стараюсь не поднимать на него глаз. Кажется, это делает свое дело, потому что он поворачивается и уходит, не задерживаясь.

Я прочищаю горло, снова обращаясь к Бобби, когда говорю:

— Извини. Я не знаю, почему я так сказала.

— Моя вина. И все в порядке, я это заслужил.

Когда я поднимаю на него глаза, он наблюдает за мной. Мы смотрим друг на друга слишком долго, и я, честно говоря, не понимаю, что происходит. Его взгляд затуманивается, и он прикусывает нижнюю губу, как делал это раньше… Ладно, может быть, я действительно знаю, что происходит. И я далеко не готова отправиться туда.

— Итак…

Я первая прерываю зрительный контакт, хватаю вилку и использую еду на своей тарелке как идеальный предлог, чтобы отвести взгляд.

— Как долго ты здесь пробудешь?

Он следует моему примеру и отрезает себе стейк, откусывая большой кусок.

— Пока никаких конкретных планов, — говорит он между пережевыванием. — У меня нет ничего, что связывало бы меня с Лос-Анджелесом, пока я все еще нахожусь между работами, так что, кто знает…

Он поднимает на меня взгляд, позволяя своим словам затухать и оставляя остаток предложения для меня, чтобы я его дополнила.

— Бобби, я не хочу, чтобы ты старался изо всех сил, чтобы…

— Это не исключено из моих возможностей. Правда. Я хотел тебя увидеть, и все просто встало на свои места.

Я минуту молчу, обдумывая его слова. Что-то в этом мне не нравится. Я уже знаю, что у него были перерывы между работами — снова — и я не собираюсь притворяться, что имею какое-то право голоса в его выборе. Но он фактически говорит мне, без лишних слов, что его решения зависят от меня. Как долго он остается, что он делает дальше со своей жизнью, он основывает это на том, как развиваются наши отношения. Если, Лу, если у нас все будет развиваться.

Это еще большая нагрузка на и без того шаткую крышу.

— А как же Кэрол? — Наконец спрашиваю я. — Разве она не будет скучать по тебе, пока тебя не будет?

Кэрол, мама Бобби, — это одна из причин, по которой я оставалась с ним так долго.

— Ты шутишь? Ты знаешь, как сильно моя мама любит тебя. Она выставила мою задницу за дверь, когда я сказал ей, что собираюсь навестить тебя.

Я мягко улыбаюсь, потому что он прав. И я скучаю по ней. Ее успокаивающим словам и подлинному южному шарму, который она привезла с собой из Техаса. Ее теплые объятия, свежевыжатый лимонад, песочно-светлые волосы, которые вечно выбиваются из-под ее прически. Фу, этот ужин возбуждает больше, чем я рассчитывала. Теперь это мое колено подпрыгивает под столом. Мой взгляд устремляется к черному выходу. Отсюда до него всего около пятнадцати футов. Держу пари, если я подожду, пока он снова отвлечется, я смогу тихонько соскользнуть со своего места и …

— Даже не думай об этом. — Глаза Бобби направлены прямо на меня, прищурены достаточно, чтобы предположить, что он видел каждый шаг безмолвного плана, разыгрывающегося в моей голове.

— Что? — Я моргаю, пережевывая свой стейк.

— Ты знаешь что. Это всего лишь ужин.

Я снова пытаюсь расслабиться и киваю ему, что, я надеюсь, говорит: Да, я это прекрасно знаю.

— Пока, — добавляет он с ухмылкой.

Я легонько пинаю его по ноге под столом, и он смеется.

Остаток ужина пролетает незаметно, и к тому времени, как ему возвращается наш чек на подпись, я понимаю, что чувствую себя слишком уютно со своим бывшим. В его голубых глазах мелькает огонек, который странно напоминает мне Клэр с их открытой надеждой. Это заставляет меня поерзать на стуле, моя прежняя неуверенность быстро возвращается.

— Вот, — говорю я, залезая в клатч и вытаскивая достаточно наличных, чтобы покрыть свою порцию. Я кладу купюры перед ним.

Он опускает взгляд на наличные, затем снова на меня.

— Ты не платишь.

— Да, плачу.

— Нет.

— Да.

Он раздраженно вздыхает.

— Лу. Мне нужно наверстать здесь годы неудач. — Он улыбается и мягко добавляет. — Просто позволь мне угостить тебя каким-нибудь чертовым ужином.

Он уже перекладывает наличные через стол и заканчивает свою подпись, когда официант приходит забрать их. Через мгновение я беру их и запихиваю обратно в клатч.

Мы снова молчим, когда он ведет меня к своему пикапу и открывает для меня дверь. Я проскальзываю внутрь, пристегиваюсь и не спускаю глаз с пассажирского окна, пока он заводит двигатель и выезжает задним ходом.

Он нажимает кнопку рядом с радио, и на этот раз включается «Иден». Я откидываюсь на спинку сиденья, расслабляя голову на мягком подголовнике, пытаясь понять, что, черт возьми, я чувствую по поводу сегодняшнего вечера. По поводу Бобби. Ужин прошел лучше, чем я ожидала, и я не могу отрицать, что хорошо провела время. Я даже поймала себя на том, что смотрю на его губы и вспоминаю, каково это, когда тебя целуют. Когда тебя обнимают. Спать в постели, согретой мужским телом.