Прикосновение смерти (ЛП) - Мартин Т. Л. - Страница 30

— Я собираюсь пойти переодеться. Устраивайся… поудобнее… я думаю.

Я не жду ответа. Поворачиваясь к нему спиной, я испытываю странную и сбивающую с толку смесь облегчения, потери и осторожности. Я хватаю одежду с комода и захожу в ванную, закрывая дверь, не оглядываясь.

— Просто дыши, — говорю я себе, хватаясь за выступ прилавка и медленно вдыхая.

Я не в первый раз разговариваю с ним. Была с ним наедине. Я взрослая женщина, и мне пришлось столкнуться с большим, чем многим другим в моем возрасте. Я справлюсь с этим.

Я заставляю свое тело двигаться, стягиваю топ через голову, прежде чем расстегнуть джинсы, сбрасывая их на пол. Прохладный воздух из изолированной ванной комнаты отражается от кафеля, касаясь моей обнаженной кожи. Я слишком хорошо осознаю тот факт, что стою почти полностью обнаженная, и нас с ним отделяет только тонкая дверь. Я знаю, что он не может меня видеть, но это не мешает группе мурашек пробежать по моему позвоночнику. Надев облегающие пижамные штаны и свободный топ, я хватаюсь за дверную ручку, тяжело сглатываю и поворачиваю.

Он стоит перед окном, повернувшись ко мне широкой спиной, и смотрит вниз на освещенные магазины внизу. Оглушительную тишину обрывает только каждый скрип деревянных полов, не говоря уже о громком биении моего сердца, поэтому я тихо подхожу к тумбочке и беру пульт от телевизора. Я включаю питание, не обращая внимания на канал, и уменьшаю громкость, пока звук не стихает до гула, наполняющего фоном мою комнату.

— Ты можешь мне показать? — Спрашиваю я.

Он резко поворачивает голову при звуке моего голоса, как будто я только что оторвала его от какой-то серьезной мысли.

— Показать тебе что?

— Что происходит, когда ты пытаешься уйти.

— Это не так просто.

— Так объясни мне это. — Я отчаянно хочу понять, как все это работает. Как это происходит. Мне нужно понять. — Пожалуйста.

Низкий вздох срывается с его губ, и его челюсть тикает. Он колеблется.

— Что я могу тебе сказать, — наконец произносит он, — так это то, что должна была существовать связь, связывающая меня с тем местом, откуда я родом. И прямо сейчас она исчезла.

Он отворачивается, эффектно заканчивая разговор.

У меня есть еще вопросы к нему — так много вопросов. Но ясно, что он пока не будет отвечать на них. Ему нужно пространство. Конфиденциальность. Время разобраться с тем, что творится у него в голове.

Сняв серебристое покрывало с изножья моей кровати, я устраиваюсь в кресле-качалке. На самом деле я хочу свою кровать, но это, вероятно, было бы слишком странно. Его присутствие, возможно, временно отвлекло меня от ноющих костей и мышц, но теперь, когда он забрался в свою личную раковину, тупая пульсация, кажется, намертво настроилась вернуться в полную силу. Истощение поглощает меня. Я стону, меняя позу, скрещивая лодыжки и перекидывая накидку через себя.

Его голова поворачивается ко мне при звуке, ровно настолько, чтобы показать точеный угол его челюсти, прямую линию носа. Его ресницы опускаются. Однако он ничего не говорит и через мгновение снова отворачивается к окну.

Пролистывание каналов — это не что иное, как способ казаться занятым. Я не хочу раскрывать ему, сколько моего внимания он на самом деле забирает, как мои мысли притягиваются к нему, как магнит, даже когда я пытаюсь отвлечься другими вещами.

Тишина продолжается, тик — тик — тик. Каждая секунда затягивается высокой тенью, которую он отбрасывает на мою комнату, жаром, исходящим от него, разливающимся в воздухе и заполняющим каждый уголок. Тук — тук — тук, мое сердце бьется о грудную клетку. Я не наивна и не неопытна. Возможно, я была полностью близка только с одним мужчиной в своей жизни, но я никогда не стеснялась, ни своего тела, ни своих физических реакций на определенные вещи. Определенных мужчин. Как бы мне ни хотелось, чтобы это было не так, я точно знаю, почему он посылает дрожь по моему телу, теплые вибрации по каждому дюйму моей кожи.

— Почему тебе больно?

Мой желудок сжимается от гула его голоса, как будто меня поймали.

Он не может читать твои мысли, Лу.

Напоминание помогает моим мышцам разжаться.

— Что ты имеешь в виду?

Он полностью разворачивается, так что оказывается лицом ко мне, и указывает на мое тело.

— Тебе больно. Почему?

— О. — Клянусь, мое облегчение ощутимо. — Долгий день на работе.

Когда его брови сходятся вместе, между ними образуются две жесткие морщинки, я уточняю:

— Уборка. Много мытья и стояния на коленях. Я в порядке, просто все еще привыкаю к этому.

Его губы поджимаются, но он ничего не говорит. То, как он наблюдает за мной, настороженно, но почти зачарованно, заставляет мое горло сжаться. Я не думаю, что он даже осознает, что ослабил бдительность настолько, чтобы позволить мне мельком увидеть это, этот взгляд его дымчатых, темных глаз.

Я прочищаю горло.

— Ты можешь сесть. — Его взгляд следует за моим кивком в сторону дивана всего в нескольких футах от меня. Когда он не двигается, я добавляю: — Так было бы удобнее нам обоим.

Я наблюдаю, как он пересекает комнату и опускается на сиденье, делая прерывистый вдох и наклоняясь вперед, так что его предплечья опираются на колени. Его крупная фигура делает диванчик похожим на детскую мебель.

Я знаю, что пялюсь, но ничего не могу с собой поделать. Я начинаю понимать, насколько загадочен этот человек. Ходячее противоречие.

Все в нем — от его внешности до голоса и манер — мощное, решительное, наполненное уверенностью и предчувствием опасности. Темный, таинственный и смертоносный, он заставит вас затаить дыхание и не знать, что будет дальше. И все же в такие моменты, как этот, когда есть только он и я, под всем этим скрывается уязвимость, которая притягивает меня к нему, как мотылька к пламени. В моменты, когда между нами повисает затяжная тишина, я слышу дрожь в его обычно сильном голосе. Чувствую скованность напряженных мышц всякий раз, когда наши тела соприкасаются друг с другом. Вижу неуверенность, мелькающую в его жестких глазах всякий раз, когда он замечает, что я смотрю на него.

В своем мире, каким бы он ни был, он — Смерть. Контролируя ситуацию и владея всей властью, он точно знает, кто он. Что он делает. Что будет дальше. Но здесь, в моей спальне, он просто мужчина. Мужчина с затаенной невинностью, которая противоречит всему остальному в нем.

Его взгляд, опущенный к земле, медленно, неторопливо перемещается вверх, пока не натыкается на мой с тяжелой силой удара стали о сталь. Зелень вернулась, изумрудное пламя танцует за черно-серыми облаками. И всего один взгляд, но я знаю… Здесь, сейчас я одна со всей силой.

Глава 19

Что-то об этом знании пронзает меня электрической искрой. Часть меня наслаждается этим, зная, что у меня больше контроля, чем даже он может подозревать, и все же другая часть меня запугана этим. Я могу стоять и смотреть в лицо его холодной, командирской стороне, но я почти не знаю, как реагировать на проблески уязвимости, которые я получаю сейчас.

— Скажи мне… — Мой голос звучит более хрипло, чем я намеревалась. Я не пытаюсь соблазнить мужчину — я так не думаю. — Почему ты спас меня той ночью на озере?

Он не отводит взгляд, не пытается избежать вопроса. Тысяча невысказанных мыслей углубляют его взгляд, омрачают выражение лица. Ему требуется минута, чтобы ответить, но я не возражаю. Я буду терпелива. Я знаю, что на этот раз он ответит. Что-то в этом зеленом мерцании, оно растопляет лед его обычно холодного взгляда. Это добавляет тепла и огня, намекая на те секреты, которые я внезапно испытываю жгучее желание разгадать.

— Мне нужно было. — Это шепот, достаточно тихий, чтобы быть успокаивающим шепотом. — Я кое-что узнал в тебе. Твои глаза, твоя душа. Я не — я не знаю, что это было. Мне казалось, что… я в долгу перед тобой.