Сибирский вояж - Джад Александр - Страница 12

— Ну да, — спохватился Владимир. — Конечно. Сейчас, — и, подхватив тетрадку, устремил в неё взгляд…

Не сказать, чтоб он был красавцем (для мужчины это не главное!), но внимание, как известно, приятно всем. Не сказать, что женщины бегали за ним табунами (где это видано, чтобы мышеловка гонялась за мышью?), а, догнав, в штабеля укладывались. Приятный парень, не отталкивающий… Но таких хоть пруд пруди…

Её он заметил не сразу. Просто вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд и обернулся. Увидел и опешил.

Она была не просто красавицей, а буквально светилась красотой. Причём красота её не была холодной, как у топ-моделей, а какой-то внутренней, глубокой.

Волнистые линии влажных упругих губ, огромные серо-зелёные глаза и слегка приподнятые вверх брови придавали лицу по-детски наивное и открытое выражение. Короткие тёмно-каштановые, слегка волнистые волосы ухожены и уложены в аккуратную неброскую причёску. Высокая грудь под лёгкой блузкой упруго топорщилась и манила, особо привлекая взгляд откровенно выпирающими на самой вершине твёрдыми бугорками. Определённая закрытость из-за одежды, конечно, имела место быть, но не мешала, поскольку недостающее с успехом дорисовывало воображение.

А чтобы окончательно и бесповоротно добить, перед взором представала вся привлекательная фигурка в короткой свободной юбчонке, беззастенчиво открывающей длинные, стройные ножки…

Какой мужик с лёгкостью отведёт взгляд от таких ножек, да ещё и с кокетливо выставленной вперёд, спрятанной под лёгким капроном, коленкой? Вот и он буквально вперился взглядом, причем, не блуждая, а прямо застыв, аккурат на этих самых ножках с коленками.

«Неужели?» — только и смог подумать.

Придирчиво осмотрел себя… Не физически, конечно. Где ж прямо на улице взять зеркало? По памяти. Обтягивающие джинсы, майка-борцовка, подчёркивающая широкие плечи и крепкий торс — уж чего, а этого не отнять. Поразмышлял ещё, но на большее воображения не хватило…

Прикинул всё это и пришёл к выводу — есть от чего девчонке голову потерять. Ведь и на лицо не урод… Отчего-то же её переклинило.

Мысли метались в голове, догоняя одна другую: «Такой девчонкой только полный идиот может пренебречь. Какие планы на сегодня? Да что там планы? Ради неё все планы можно поменять! Может, это судьба? Может, такой случай только раз в жизни подворачивается? Может…»

Размечтавшись, он чуть не задохнулся от заманчивой, неизвестно-загадочной перспективы: «Все пацаны обзавидуются! А уж Пашка ваще слюной изойдёт…»

Его мысли прервала девушка. По-прежнему не отрывая взгляда, она подошла к нему. Он, кажется, даже дышать перестал. Всё. Теперь дело в шляпе. Сейчас, вот прям сейчас…

— Простите… — девушка не казалась смущённой, обычная вежливость. Но это не насторожило. — Простите…

«Простите? Да он всё на свете готов ей простить!»

— Вы меня, конечно, извините… — девушка отчего-то медлила.

«Понятно. Смущается. А он, как болван, стоит истуканом и ждёт. Нет, чтобы самому сделать шаг навстречу».

— Меня зовут Кирилл… — дабы скрыть неловкость первых мгновений пришёл он на помощь.

— Инна, — автоматически кивнула девушка. — Мне, право, неудобно…

«Да что там неудобно! Всё удобно. Ей удобно всё, разве она не понимает? Ну же, давай смелее!»

Молчит. Стесняется… Понятное дело… Трудно самой сделать первый шаг. Это так трогательно. Как же ей идёт это милое смущение…

— Что вы, всё нормально. Я вас понимаю… — с замирающим сердцем он ждал, нет, просто жаждал продолжения.

— Тогда скажите…

— Весь к вашим ногам… — Кирилл прикинул, что такое выражение как нельзя лучше подойдёт в данной ситуации.

Инна улыбнулась. Вздохнула, видимо, собираясь с мужеством, и продолжила:

— У вас такая классная борцовка. Вы где её брали?

— Борцовку? Я… не знаю. Сестра привезла из отпуска.

— Сестра… — девушка была явно разочарована.

— Но я могу у неё спросить… — ещё не понимая, что всё кончено, все мечты проваливаются в тартарары, пробормотал он.

— Вы меня извините, хотела мужу подарок сделать. Сам он себе такую никогда не купит, мне, говорит, и в старой хорошо.

— Мужу? В старой хорошо… Почему? — по инерции спросил очумевший от такого расклада Кирилл.

— Вы знаете, чем в этом плане отличается мужчина от женщины? — Инна была сама непосредственность.

«Как же она хороша!» — несмотря на явный облом, не переставал любоваться ею Кирилл.

— Трудно представить. Наверное… — всё ещё плохо соображая, едва выжал он из себя. — Нет, не знаю. И чем же?

— Женщине нечего носить, когда нет ничего нового, а мужчине, когда нет ничего чистого, — она обворожительно улыбнулась. — Одно слово — мужчины…

— Вот те раз… — только и смог вымолвить так и не пришедший в себя молодой человек.

— Простите, мне надо спешить, муж будет волноваться, — сказала Инна и, не оглядываясь, пошла прочь.

Муж… Кирилл завороженно смотрел на её стройную фигурку, ножки и всё такое прочее… Уходила мечта. А ведь какому-то там мужу повезло…

«Вот те раз… — вновь вздохнул он, — ищешь счастье, а приобретаешь опыт. Иногда думаешь — вот оно, счастье! Ан нет, опять опыт…»

А счастье уходило, покачивая бёдрами к неизвестному и, видимо, очень счастливому и любимому мужу…

Владимир полистал тетрадь.

— Теперь точно больше ничего нет, — сказал он. — Счастье уходило… — повторил последнее предложение. — К очень любимому мужу… Надо же!

— Да уж… — задумчиво сказал Михаил. — Остаётся просто удивляться, как же иногда мы умеем не замечать очевидного. Приходить к неожиданному выводу, не поддающемуся логичному объяснению или хотя бы элементарному здравому смыслу. И, наконец, принимать желаемое за действительное.

— То есть, делаем свою жизнь разнообразной и непредсказуемой своими собственными руками, — улыбнувшись, продолжил мысль старшего товарища Владимир. — Создаём трудности и потом с успехом или без него их преодолеваем. Радуемся удачам и грустим от потерь. Получаем удовольствие или впадаем в уныние…

— Точно! — кивнул Михаил. — Не зря говорят: жизнь — борьба. Только почему-то не договаривают: борьба, как правило, с самим собой. Борьба, в которой нет ни победителей, ни побеждённых.

— Борьба, которая и есть сама Жизнь… — подытожил Михеич.

Все замолчали, переваривая.

— Я понял, — сказал Михаил. — Все три героя очень похожи в том, что не желают меняться. Лишь ухватятся краешком сознания за что-то новое, показавшееся им мечтой, и тут же, буквально при первом препятствии, идут на попятный.

— Вот именно! — воскликнул Владимир. — Зато это обеспечивает им привычный семейный комфорт. Одним слово — мужчины!

— Даже люди, что не способные мечтать, достойны своей маленькой доли счастья… — тихонечко, словно школьница, плохо выучившая урок, заметила Глафира.

— Глаша, ты это чего? — вскинул брови Михеич.

— Как же так-то, — продолжила Глафира, — влюбился и тут же сдался? Что же это за любовь такая? Любовь должна преграды все разрушать. А он даже сделать ничего не попытался…

— Ты сейчас к чему всё это сказала? — нахмурил брови Михеич.

— Вот к этому, — Глафира вытащила из-за спины тоненькую ученическую тетрадку.

— Вон оно что… — расслабился Михеич. — Ну да, приезжали как-то сюда гости…

— Кто такие? — заинтересовано уточнил Михаил.

— Кто, не так важно, — Михеич по привычке погладил бороду. — А один из них, назовём его условно Дмитрий, рассказал историю, которую я и записал с его слов…

Он надел очки и стал читать:

— Чужая жена…

ГЛАВА 5

Чужая жена

Деньги меня не волнуют.

Они меня успокаивают…

Она пришла к мужу Андрюхе в офис. Зачем? Мало ли зачем жена может прийти к мужу. Главное — она пришла, и я её увидел.