Улей - Фрейм Соня - Страница 66

При виде нее он вспомнил, что кое-что не выполнил… Что ж, везение его не подвело, подсунув этих двоих именно в тот момент, когда он линял.

Данила затормозил, вглядываясь в ее компаньона. Светлые волосы, острые эльфийские скулы и охваченный огнем взгляд. С виду одуванчик с лицом капризного ребенка, но внутри этого человека словно полыхала печь. Винсент. Вот из-за кого такой сыр-бор.

Рут вылезла, и оба изможденно откинулись на землю.

Данила побрел к ним с противоречивым чувством. Хотелось дать ей затрещину, несмотря на то что она была девушкой, и рявкнуть: «С хрена ли ты меня бросила и заставила переживать этот кошмар в одиночку?!».

Но у Рут перед Клариссой больше не было никаких обязательств. Она свободна. Оставалась только маленькая формальность.

Парень слегка повернул голову и заметил его. Он тронул Рут за руку, и они почти одновременно вскочили.

– Это Хаблов, расслабься, – сказала она ему. – Мы вместе пришли.

Данила подошел к ним, но замер в полуметре.

– Доброе утро, – глуповато произнес он.

– Да, очень доброе. Ты… все?

– Все.

– Этот трындец – твоя работа?

– «Вот такой я забавный зверек», – сказал дракон, спалив деревню. Анекдот такой есть.

– Спасибо, что чуть нас не убил, – хмыкнула она.

Винсент не встревал, слушая их и наблюдая. Он умел сливаться с тенями, даже когда их вокруг не было.

– Ты к ней? – спросила Рут, кутаясь в куртку и слегка стуча зубами.

– Да. Есть еще дело. Ну а… вы?

Она пожала плечами. Данила кивнул непонятно к чему и сказал, что было велено:

– Рут, твой контракт закончен. Ты выполнила свою часть, и Кларисса знала, что ты найдешь Винсента в этой тюрьме. Она просила передать последние слова: застрявшие души выходят из тупика очень просто, нужно все повторить. Это как дверь, которая заклинила. Нажми на ручку снова и закрой. Да, вас оживили силком, но, если вы пройдете через момент смерти вновь, ваши души вернутся на свои координаты, к своим причинам и следствиям.

Винсент издал еле слышную усмешку. Данила даже представить не мог, что в его словах было смешным.

Внезапно Рут слегка вскрикнула, поднеся тыльную сторону ладони к глазам. Вторым зрением Хаблов увидел, как выгорает золотая печать контракта с Клариссой. Права была ведьма: в любом договоре есть лазейка, если правильно выбрать формулировку.

– Ты сама решишь, что делать. И еще кое-что… – тут его взяла злость на весь белый свет или же это стресс требовал выхода, и он решил сдать бабку, потому что сейчас ему уже ничего не будет: – Ты не была в тупике в отличие от него. – Он коротко кивнул на Винсента. – Тебе просто не дали переродиться. Кларисса тебя убила, а не случай. Она спланировала твою смерть, потому что ей нужен был управляемый покорный человек, из которого можно сделать пропускник ее контрактов, а Господа ей помогли. Ты слегка усложнила ей задачу, поставив свои условия служения, но… в итоге все мы на нее славно поработали. Ну это так… для информации. Хочешь, устрой разборки. Вам уж точно нечего терять.

Лицо Рут превратилось в гипсовую маску. Но он считал, что надо быть честным с ней. В конце концов, это прощание, и она была первым и единственным другом в этом жутком мире богов, перекрестков и потусторонних сделок.

Хаблов поднял руку, словно собираясь махнуть, но в итоге так и не пошевелил ею. Винсент следил за ними с неприкрытым интересом, все больше походя на белую лисицу.

Данила развернулся и быстро пошел в сторону леса. А Рут так и осталась стоять, на мгновение потеряв ощущение себя. Глаза оставались широко распахнутыми и пустыми.

– Ты служила ведьме, – раздалось за спиной.

Винсент быстро все понимал.

– Да, и, кажется, это была история о девушке, над которой поизмывались все кому не лень.

Из груди вырвался нервный смешок. Но руки предательски дрожали. Никакого тупика не было. Никто не оказывал ей милости. Кларисса ее убила и использовала, чтобы Рут батрачила на нее, делала грязную работу.

Ты начала шутку, которой засмеялся весь мир. Жаль, что ты не поняла, что шутка была над тобой.

Ха-ха-ха. Эти слова, как в комиксе, отпечатывались на ее лице. Ей надо себе татуировку на лбу набить с этим тройным «ха», чтобы все знали, какая классная вышла шуточка.

Веки тяжело опустились, а внутри концентрировалась глухая ярость. Мысли формулировались коротко и тезисно: Кларисса не должна жить. Надо найти способ, как это было с Альмой. Свою боль можно искупить чужой, потому что это – справедливость, а справедливость – больше чем месть.

Кто-то невесомо обнял ее сзади и сказал на ухо тихим, проницательным голосом:

– Тихо, тихо… успокойся. Слышишь меня, Рут?…

Она стала понемногу выходить из токсичного транса.

– Да, слышу, – с промедлением ответила она, не открывая глаз. – И надеюсь, свою карму лохушки я наконец-то отработала.

Ей нужно было совладать с чем-то внутри себя самой, иначе ее разнесло бы на части от злобы и обиды.

– Вот и хорошо. Только меня и слушай. Ты хочешь ее уничтожить, и это правильно. Но ты подвержена эмоциям, а они вредят делу.

Слегка отрезвленная, Рут открыла глаза. Он сжимал ее в руках все сильнее, но от этого становилось спокойнее. Винсент был увереннее нее, а еще намного хитрее и умнее. Последнее она усвоила уже очень хорошо.

– Мы сделаем с ней все, что хочешь.

Все, что хочешь. Звучало как обещание.

– Вместе мы разрушим все, что нам мешает. Это наш с тобой дар, судя по всему.

Она невесело улыбнулась, слегка поворачиваясь к нему. Винсент тоже улыбался, что-то в его речи проникало прямо в мозг и сеяло там зерна.

Что из них прорастет, было пока неизвестно.

– Веришь мне?

– Возможно, чтобы встретить тебя, надо было заплатить эту ужасную цену.

– Эта цена оказалась выше, чем твоя платежеспособность, – отрезал он. – Нас надули и ограбили. Мы вернем себе жизнь и время, а злодеи отпляшут в раскаленных башмачках. Это я тебе обещаю.

Вокруг царила великая разруха. Возможно, это был последний день творения. Земля разверзлась, а боги скинули оковы, оставив на этих руинах двух озлобленных привидений в живых телах.

Башмачки так башмачки. Плясать так плясать.

Рассвет расползался нежно-розовыми полосами, и небо походило на намокшие акварельные разводы. Вчерашняя непогода словно осталась в другом мире.

Саид и Фидель лежали на мокрой земле, уткнувшись лицами в палую листву, и дышали. Сейчас это было важнее всего. В душах обоих застыл образ Нико в тисках того сумасшедшего блондина: вот он испуганно смотрит по сторонам, а потом его пожирает Королева. Из человека он превращается в золотые разводы…

Когда кто-то умирает, первое, что понимаешь: смерть быстра, мгновенна. Она абсолютный чемпион по скорости, и в этом виде спорта ей конкурентов нет.

Кулаки Саида беспричинно сжимались и разжимались. Внутри застыл непролившийся плач.

Нико, мальчик, ребенок, несмотря на мелкую белесую щетину. Веселый, глупый, добрый, задиристый и преданный, как свора вышколенных собак. Почему это с ним произошло?

Фидель плакала беззвучно, едва чувствуя, что слезы сами выкатываются из глаз. В ушах жужжали злые пророчества, в шепоте которых она выросла и жила в страхе их свершения.

«Фиделис, ты – не ведьма и не сможешь жить по законам Перекрестка. Такой ты и останешься без нас: слабачкой, недоучкой, незакрытым гештальтом, невыполненной клятвой…» – прессовала ее годами Мирра, и слова въелись под кожу, как впрыснутые чернила.

«Ты – безответственная и инфантильная девчонка. По жизни будешь ребенком, который убивает своих нянек, а потом ищет новых. Хочешь научиться нашему мастерству и отрицаешь себя. Жалкое зрелище», – жгла ее Кларисса, не гнушаясь усиливать свои слова бычками сигарет, гаснущих на ее нежной мраморной коже.

Все вышло, как они предвидели. Ничего Фидель не смогла довести до конца. Вела Нико к Королеве, а в итоге рука не повернулась… Но спасти его тоже не удалось. Противостояние божественному промыслу бессмысленно. Если первая длань осекается, ее страхует вторая.