Улей - Фрейм Соня - Страница 83

Дева всегда могла решить, оставить ли в себе всех троих и вернуться в Улей… или же выпустить их назад, в мир людей. Дева всегда принимала одно и то же решение. Она возвращала их в цикл рождения, и так все повторялось, а храм креп и ширился.

Но пора уже закончить сказку о сошедшей с ума богине, отринувшей свое племя.

На ее устах вертелась клятва, которую перед образом Трехликой уже не раз произносили другие ее инкарнации.

– Я открываю путь для Старухи, Матери и Девы. Пусть выйдут они из меня и станут вновь единым целым, – тихо произнесла она, а все голоса замолкли, вслушиваясь в священные слова.

Фидель встала в полный рост, глядя в каменное лицо той, кем она была. Рука с ножом поднялась вверх.

– И я оставляю вас здесь, в этом храме, который станет и вашей гробницей.

Нож вонзился в тело каменной пчелы с тремя головами. Профиль Девы дрогнул и осыпался вниз. Профиль Старухи вскрикнул и разнесся на осколки. Только Мать – полная луна – еще смотрела ей в лицо, но скоро и она стала крошевом.

Фидель легла на пол и обняла себя руками.

Если она умрет вместе с ними, то так тому и быть. Однако в эти минуты она обрела свободу от всех трех ипостасей. Никем из них она не была. Никем из них она больше не станет.

14

Одни остаются, другие уходят

Фидель наобещала с три короба и опять впала в транс. Но Саид только на нее и мог положиться. Она дала понять, что нашла еще какой-то выход. Хотелось надеяться даже не на объяснения, а на то, что все получится. Уже несколько часов ее не было. Тело почти не подавало признаков жизни.

Винсент же никак не отреагировал на ее загадочные предсказания, что все скоро наладится. Это был не их с Рут сценарий. Их вообще в нем не было. Кем они будут в новой жизни? Почему всегда должна быть новая жизнь? Почему смерть не окончательна?

Рут лежала на его руках, кажется, уже мертвая. И ему не хотелось ждать Фидель и ее чудес: бог знает, какие еще у этих ведьм кролики в шляпе…

Каждый раз он вырывался из оков судьбы, превращая слова Винсента Прайса в самоисполняющееся пророчество всей его жизни. Сейчас он чувствовал себя снова как на пепелище того клуба, поджог которого устроил много лет назад. Тогда это было восходом его личности и закатом его рассудка. Но сейчас есть третий путь.

– Саид…

Тот повернул к нему голову. Он не знал, как помочь Винсенту, и пребывал в легком оцепенении, просто ожидая… толком, правда, не понимая, чего: конца или начала.

– Я слышал, как вы с Фидель болтали…

Голос Винсента звучал сухо, почти деловито, да и взгляд был осмысленным.

– Королева прячется от богов. Ей нужна Фиделис для передачи регалий.

– Вроде как да, – устало отозвался Саид, пока не понимая, к чему он клонит.

Раз Винсент сам догадался, делать из этого тайну он уж точно не собирается.

– И Королева показала, как вызвать ее.

– Я видел. Там на земле был золотой знак.

Винсент оказался перед ним. Его перемещение было бесшумным и молниеносным. Бледно-зеленые зрачки в окружении лопнувших сосудов взирали на него с пугающим спокойствием.

– Покажи мне, – чуть ли не вдавил в него свою просьбу он, – что это за знак.

– Да я точно не помню…

– Это не страшно, – ответил Винсент. – Нарисуй по памяти.

И он приглашающе подвинул тетрадь на столе. Саид не сводил с него настороженного взгляда. Ничто в виде Винсента ему не нравилось. Нико называл такое его состояние «моча в голову ударила». Он что-то опять замыслил.

Пальцы нащупали лежащий карандаш. Саид действовал слегка заторможенно, как под гипнозом. Медленно начертил неровный круг с дрожащими краями, и от него пошли линии и завитушки. Это походило на петроглифы древних людей, которые изображали вокруг схематичных рисунков человека… ореолы, нимбы, сияющие полукружия.

Тонкие губы Винсента надломились в усмешке, а брови почти сошлись в одну прямую линию.

Вот оно.

– Я наобум лучи рисую, – предупредил его Саид. – Помню, там типа солнышка было.

– Это неважно. Мне нужен алгоритм начертания.

– Что?

В грубом эскизе Саида он узнавал символы с тела Королевы, и он повторит их в точности, потому что они стали частью его понятийного аппарата. Нужно только знать, как их расположить.

Но ключ нашелся. Солнце. Нимб. Корона.

Винсент плавно осел на пол, и, как ни странно, его сердце билось ровно.

– Что ты будешь делать? Хочешь… сам вызвать Королеву? Думаешь, она поможет?

– Я наполню пустые чаши.

Кажется, Винсент нес какой-то бред.

Саид следил за ним, пытаясь понять, что тот задумал. Внезапно лицо предводителя «Невидимой армии» изменилось. Он в упор посмотрел на своего компаньона, и это был страшный, незнакомый взгляд.

– Слушай внимательно, – из голоса вдруг пропала отрешенность. – У меня есть для тебя последнее поручение, Саид. Считай, что после него ты свободен от всех хакерских интриг. Помнишь, что мы нарыли в «Прометее»? Всю эту дичь о богах, экспериментах… Ее надо уничтожить, полностью. Но сделать это надо избирательно. Ты готов… сконструировать данные иначе?

– Э-э-э… да.

– Прекрасно. Итак, вот тебе новая правда: богов не было, никогда. В подвале «Прометея» содержались люди, живые, много детей. Их использовали для эксперимента по модификации человеческих генов. Это первая часть нашей новой правды.

– Что же надо будет оставить? – спросил Саид.

– Имена. Настоящие. Всех политиков. Всех врачей. Всех концернов, которые приложили руку к созданию инфраструктуры «Прометея». А также придать гласности все финансовые потоки, за счет которых жила тюрьма. В основном это налоги плюс членские взносы других стран и некоторых олигархов. Это вторая часть поручения.

Звучало здраво. Полуправда – новый гибрид истины.

– Думаешь, в богов не поверят? – нахмурился Саид.

– В них и не надо верить, они – данность, не зависящая от нашего к ней отношения, – ухмыльнулся Винсент. – О них просто не должны знать остальные. И уж тем более о ритуалах. Третьей частью задания будет проверка всех компьютеров людей, вовлеченных в проект. Нигде не должны остаться настоящие документы, понимаешь меня? Постарайся удалить или фальсифицировать как можно больше данных.

– А потом предать гласности то, что создали мы, – угадал его задумку Саид.

Глаза Винсента вспыхнули довольством.

– Именно. Ибо это наш с тобой труд: показывать правду. Только раз все вокруг врут, то и мы немного соврем. Посади за решетку всех этих ублюдков. Нужно переструктурировать компромат таким образом, словно они измывались над людьми. А если начнут гнать про богов, это будет выглядеть как самая нелепая отмазка.

Тут Саид словно очнулся. Дырявая стена, крошево стекол, за окном конец света… Они с Винсентом говорили так, будто все еще жили в мире, где все было в порядке. Тот окончательно спятил.

Саид тряхнул головой и вжал пальцы в переносицу, приходя в себя.

– Да их уже всех сожрали, – с горькой усмешкой выдал он. – Очнись, Винсент… Так, как раньше, уже никогда не будет.

От этих слов он отмахнулся, даже не поведя ухом.

– Слушай, рыжая что-нибудь да придумает. Я чувствую. Мне кажется… вы еще нас всех переживете. Поэтому держи это в уме, Саид. Это мое тебе завещание. Доведи борьбу «Невидимой армии» до конца. Если выживешь сам, конечно. Тут я тебе желаю удачи.

С этими словами он взял сверток с ножами Мирры. Затем поднял безвольное тело Рут на руки. Она была высокой, но весила немного. Кровь из горла все еще текла, заливая и его одежду.

– Куда ты? А как же… мы?

– Прощай, – тихо ответил ему Винсент и еле заметно улыбнулся. – Может, увидимся.

– Мне все это обещают в последнее время, – ошарашенно сказал Саид.

Он понял в общих чертах, что на уме у предводителя «Невидимой армии». Это его путь, который всегда был отличным от других.

Удачи тебе, Винсент, куда бы тебя ни завела твоя сумасшедшая звезда.

Дверь за ним закрылась, и Саид остался в одиночестве.