Измена или Восстать из пепла (СИ) - Барсук Екатерина - Страница 34

— Ну мама!

— Да шучу я. Сходим к суженому твоему.

— Ты самая лучшая, мамочка!

Она поцеловала меня в щеку и убежала к себе. И почему дети обожают тебя только когда во всем им потакаешь?

Когда я вышла, Миша сидел на пуфе в гостиной и читал что-то. Вроде, детектив. Книги моей мамы, которые мы привезли сюда после ее смерти стояли неразобранные в шкафу. Вот он и достал.

— Интересно?

Миша вложил в книгу закладку и отложил в сторону.

— Да, хорошая.

А потом взял меня на руки и плюхнулся обратно на пуф. Если это не счастье, что тогда оно?

Он пощекотал меня.

— Чего такая довольная?

— Ты дома, вот и довольная.

Он смутился. Обожаю его смущать — так это смешно на контрасте с его суровой внешностью и строгостью.

— Мне сказали, ты получил боевые ранения — я кивнула на его пресс.

— Да, был тяжело ранен. Надеюсь, моя любимая сможет меня залечить.

— Кто же она?

— Да есть одна такая. Симпатичная женщина…

Я стукнула его по плечу.

— Еще раз назовешь любимую «женщиной» и будешь ночевать в машине.

— Как скажешь.

Он поднял меня на руки как пушинку и понес в спальню. А я просто была счастлива с ним.

Сидя на большой кровати в комнате, я обрабатывала его царапины — я то кота помыла, но вероятность заражения какой-нибудь фигней никто не отменял. Миша первое время сидит закрытый, ничего не говорит и поглядывает на мою реакцию на его шрамы. Он всё время пытается их от меня прятать, скрывать. Ходит в закрытом даже дома, во время секса закрывает все шторы и выключает свет. Как мальчишка, ей богу.

Я беру его крепкую руку и подношу к себе. А потом медленно целую ту сторону, где много опалин, смотря ему прямо в глаза. От его темного взгляда пробегает мелкая дрожь. Поднимаюсь наверх, сажусь сзади него и целую спину, прижимаясь к нему всем телом.

Он быстро разворачивается и я оказываюсь под ним. Его рука тянется к выключателю, но я вовремя хватаю его и мотаю головой.

— Я хочу тебя видеть. Всего. Мне никогда не будет противно. Ты — мой мужчина.

Он с рычанием притягивает меня к себе, а я смеюсь.

— Как я смог тебя найти?

— А ты и не смог. Это я тебя нашла, помнишь? Пришла к тебе в офис. Так что все почести — мне.

Мы провели вместе яркую ночь. Конечно, кричать нельзя было — но при постройке дома обязательным требованием была шумоизоляция, так что мы уверены — девочки ничего не услышали.

Проснувшись, я потянулась. Рядом со мной было пусто — только что-то пушистое пригрелось у меня на груди.

— Барсик! А ну, кыш.

Он только посмотрел на меня, как на слабоумную и лениво мяукнул, не торопясь сдвигаться. Я руками еле как стянула его с себя — уж очень он увесистый, и спустилась вниз.

Повсюду пахло едой — Миша уже накормил девочек доставкой, приготовил мне кофе и приветственно помахал рукой.

— А мы уже завтракаем.

Соня была очень довольна — похоже, ей доказали шаурму. В ее возрасте ей только и покупай все самое вредное — и она будет довольна.

— А можно дядя Миша с нами жить будет?

Мой ребенок продался за шаурму на завтрак. До сих пор помню, как она дула губки, когда Миша прислал мне букет. Недолго длится детская обида.

Миша от вопроса явно опешил и смотрел на меня, ожидая спасения. А я что? Пусть сам выкручивается.

Зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Алло?

— Последний звонок, Марин. Я дал показания.

Глава 28

— И что ты сказал?

— Всю правду, как есть.

Сережа действительно изменился. За последние месяцы после измены он стал другим. Честнее, справедливее и просто лучше, чем раньше. Мужчиной он стал.

— Тебе нужен адвокат?

— Марин, мне назначили адвоката сами. У меня нет денег на соглашение с нормальным защитником.

— А ты сам не знаешь, как они работают? Лишь бы деньги дали, заседания просиживают.

— Да, есть такое. На первой же встрече сказал, чтобы я соглашался на все, что нет шансов на уменьшение срока.

— Давай я найду тебе кого-нибудь? Да и у тебя, я уверена, остались связи.

— Все свои связи я потерял тогда, когда меня арестовали.

Слышу, как со спины подходит Миша и приобнимает меня. Говорит специально рядом с телефоном.

— С кем говоришь?

— С Сережей.

Он недовольно смотрит на мобильный и сразу охладевает ко мне.

— Ясно.

Уходит обратно на кухню.

— Что этот хмырь делает у нас дома?

— Во-первых, не хмырь, а мой мужчина. Во-вторых, ты потерял право так со мной разговаривать уже очень давно. Я постараюсь найти кого-нибудь. Соня еще не знает. Когда к тебе можно будет на свидание? Думаю, они захотят.

— А ты?

Я сделала вид, что не услышала.

— Что?

— Ничего, ничего. Ко мне можно по четвергам. Если они придут, можно последнюю просьбу?

— Говори.

— Приготовь мне жареной картошки.

Я засмеялась, а в горле отчего-то встал ком. «Жареная картошка — то, из-за чего я на тебе женился» — так он говорил каждый раз, когда я ее готовила. Вредно, но так вкусно. Знали бы мы в молодости, что с нами будет через два десятка лет — стали бы мы вступать в брак?

— Я приготовлю. Пока, Сережа.

— Ну пока, солнце.

В трубке — парализующий звук гудков. Хочется отправить телефон в стену. Зачем он это делает? Манипулировать пытается, чтобы я его спасала? Или просто любит? Нет. Любил бы — отпустил.

Пока я прихожу в себя, Миша снова подходит.

— Ты меня прости, но я не могу нормально реагировать, когда ты с ним общаешься. Во-первых, из-за ситуации с Ксюшей, во-вторых, я ревную тебя к нему.

— Я все понимаю. Вела бы себя так же.

— Соня сказала мне, что хочет в зоопарк. А Дина — что вам через пару часов нужно быть в ресторане, знакомиться с ее парнем. Давай я Соню пока отвезу, погуляем с ней? Все равно нужно привыкать друг к другу?

Я молча кладу голову на его широкую грудь и улыбаюсь. Так с ним спокойно и хорошо. Нет американских горок, нет сомнений в том, что он — тот самый, что не предаст.

Он запускает руку мне в волосы и целует — а я просто расслабляюсь и теряюсь в нем.

С трудом оторвавшись от меня, он спрашивает:

— Я так понимаю, это да?

Киваю головой.

Мы приехали в ресторан сильно заранее. За час до назначенной встречи. Дину так трясет всю, что официанты странно поглядывают в нашу сторону.

— Ты чего? Думаешь, я его съем?

— Ну мам! Просто волнуюсь.

Ждать пришлось недолго — Арсений, весь красный, как рак, зашел минут через десять.

Выглядел он опять старомодно, из-за чего я приняла его за тридцатилетнего. Свитер, пиджак, брюки, начищенные туфли. Все винтажное. Я прям свой выпускной вспомнила — парни примерно так одевались тогда.

Подошел к столику и опустил голову, здороваясь. А где реверанс? Или поклон до пояса? Откуда у него такие манеры, интересно.

— Добрый день, Марина Евгеньевна, Дина Сергеевна.

— А чего ж не по фамилиям еще? И по титулам? Я чур графиня.

— Мама! Не обижай Сеню! — грозно шепчет это мне в ухо.

Он только сел и нервно начал поправлять очки.

— Арсений, здравствуй. Что ж вы оба так нервничаете. Или я чего-то не знаю?

Я с намеком смотрю на живот Дины, но та только машет руками, а Арсений с ужасом качает головой.

— Я не такой человек, Марина Евгеньевна! Чтобы спать с девушкой до свадьбы.

Я с подозрением кошусь в его сторону. Не думала, что парень дочери окажется более консервативным, чем я. По крайней мере, я не окажусь на съемках «беременна в 16», это радует.

— Арсений, а вы были женаты?

Спрашиваю с намеком, но он, кажется, не понимает.

— Нет, не был. Нужно было сначала заработать стартовый капитал — квартиру и машину, чтобы думать о таком.

Девственник, то есть. В двадцать пять. Хотя — снова прохожусь по нему взглядом — с таким стилем не удивительно. Дина понимает, о чем я думаю, так что предусмотрительно бьет меня по коленке. Боится, что я чего-нибудь ляпну. А я ляпну.