Измена. Куранты любви (СИ) - Вирго Софи - Страница 13

— Выпустите меня, это не смешно. Я хочу уйти. Вы не понимаете? Выпустите меня! — он отрицательно качает головой.

Невыносимый. Похоже он возомнил себя царем.

Ох, как мне хочется сбить с него это настроение, прям так бы и прыснула стакан с водой в лицо, лишь бы только охладился, убрал эту дурацкую улыбочку с лица. Но даже если б у меня была такая возможность, смелости бы не хватило на подобную дерзость.

Рядом с ним чувствую себя маленьким беззащитным ребенком, но в то же время я в безопасности, не боюсь, что он начнет на меня агриться. Странное состояние и до ужаса неправильное.

— Я хочу уйти. Откройте дверь, пожалуйста, — делаю акцент на последнем слове, чтобы подчеркнуть вежливое обращение, на что он лишь усмехается. — Я устала и хочу домой, выпустите меня. Прошу вас.

— Почему ты от меня все время убегаешь? — спокойным тоном задает вопрос, а я теряю дар речи от его наглости.

— Вас только это интересует? Пожалуйста, Михаил, выпустите меня, это уже не смешно, — в очередной раз нервно дергаю ручку, и вновь заперто.

— Мне больше нравится, когда ты называешь меня Миша или Медведь. Кстати, прошу заметить, — даже пальчиком меня тыкает. — Я представился тебе настоящим именем, Виолетта.

Закатываю глаза от нелепости ситуации. Он мне решил это еще тоже припомнить? Знал бы он, что я и в паспорт заглянула, вообще с ума бы сошел.

— Вы мой руководитель. По-другому я не могу к вам обращаться, простите. Откройте дверь, я хочу уйти, — продолжаю, как тот попугай, повторять одно и то же.

Кажется, его все это забавляет. Ему нравится видеть, как я нервничаю, как пыхчу от злости и бессилия. Вот же гнусный тип, лишь бы все по его было.

— В первую очередь, я мужчина, а ты женщина. Я делаю все, чтобы ты стала МОЕЙ женщиной.

Так подчеркивает слово «моей», что бабочки в животе решают станцевать какой-то дикий танец, они так и норовят разорвать меня изнутри. Жаль только разум с ними не согласен, да и я на его стороне, а не на их.

— Слушай, я не люблю все вот эти игры, — тяжело выдохнув, поворачивается корпусом ко мне и начинает говорить. — Хождение вокруг да около, — тяжело вздохнув, меняет тон на уставший, в какой-то момент мне даже становится его жаль, а потом вспоминаю, что дверь заперта, я в ловушке. Жалость сразу проходит.

Кого жалеть? Самодура и тирана? Вот ему что-то там захотелось, и он так решил, а у меня спросить нельзя, да? Ну, простите, я тоже имею право на собственное мнение, на желания, и сейчас я хочу подняться к себе в комнату, принять душ и поспать. Не разговаривать с ним, выясняя отношения и так далее, а просто рухнуть в постель и спать.

— Нет, мы с вами руководитель и подчиненная. Все, Михаил, прошу вас. Я не давала никакой надежды на отношения. Мы просто с вами общались. Если вам чего-то хочется, не значит, что и мне того же хочется. Это уже просто во... — договорить не успеваю, он нагло прикладывает палец к губам, заставляя замолчать.

— Ш-шшшш. Давай не будем лгать друг другу. Я тебя интересую, как мужчина. Ты меня интересуешь, как женщина. Мы понимаем, чего друг от друга хотим. По крайней мере, я понимаю, что твое тело со мной согласно, а вот разум пока еще играет в «ни такую».

Он решил устроить марафон оскорблений? Ох как хочется выцарапать ему глаза.

— Но у меня нет желания и времени ждать, когда ты перестанешь строить из себя непонятно кого. Давай упростим задачу, опустим вот этот период ломки и сразу начнем нормальные отношения. В конце концов, я тебе не содержанкой своей предлагаю стать.

Нет, это уже неслыханная наглость. Узнаю того парня из домика, напрочь отбитого и возомнившего себя царем горы. И пока я закипаю от непередаваемой злости, становлюсь красной как рак, судя по горящим щекам и кончикам ушей, нахал продолжает говорить, все также удерживая палец на моих губах.

Когда хочу вставить свои пять копеек, сильнее надавливает, не давай ничего сказать. Даже отстраниться не получается, все равно удерживает контакт, словно на моментальный клей приклеился ко мне.

— Я понимаю, что сейчас ты хочешь казаться приличный, правильной, но, Виолетта, я прекрасно понял, какой ты человек. Поэтому я не просто тебя, где-то там зажал общаюсь, как с простой девочкой для удовольствия. Я с тобой разговариваю, я трачу на тебя свое время. Поэтому давай, прекращай вот эти глупости, и начнем как нормальные люди.

— Я не играю, я просто не хочу, ничего начинать, — отвечаю ему, когда убирает палец с губ.

Не такого ответа он ожидал. Простите, какой смогла дать.

— Маленькая врунишка, — усмехается и наклоняется ко мне.

Вжимаюсь в сиденье, стараюсь отсрочить момент приближения, но ничего не получается. Он тихо смеется и берет мое лицо в ладони.

— Ты все равно будешь моей. Я знаю, это, — полушепотом говорит и целует.

Не жадно, не грубо, как рисовало мое воображение, а мягко, нежно, ласково. Не верится, что он на такое способен. Но не проходит и нескольких секунд, как в нас бьет свет фар, а потом раздается сигнал автомобильного клаксона.

Гудок за гудком, водитель надоедает Мише и заставляет его тихо выругаться. Когда мы отстраняемся друг от друга, свет фар гаснет, а меня парализует от страха, когда вижу, кто это делал.

Нет, это не может быть. Он… зачем он приехал сюда? Зачем? Не могу в это поверить.

— Да, да. Сейчас отъеду, — взмахивает руками и говорит Миша, несмотря на то, что другой водитель его не слышит, а я хватаю его за руку, и от этого он напрягается. — Что-то случилось, Виолетт? Надо освободить человеку проезд, новичок похоже, боится проехать. Подожди немного и продолжим.

— Не нужно ничего освобождать, он не для этого посигналил.

Медведь удивленно смотрит на меня, а я чувствую, как кровь леденеет в венах. Меня сковывает от страха все сильнее. Я ведь не дойду сегодня до комнаты, он просто не даст, выскочит за мной, поймает и неизвестно, чем все это закончится. Тем более после того, как увидел поцелуй с другим.

Вон как яростно бьет по клаксону, уже пол общежития перебудил.

— Что-то не так? Ты вся дрожишь и сжалась, — аккуратно спрашивает у меня мужчина.

— Это мой бывший жених, — выпаливаю раньше, чем успеваю о чем-либо подумать. — Он изменил мне прямо тридцать первого декабря. Мы в тот день должны были объявить о помолвке, — на последнем слове скривилась, не выдержала. — Я сказала, что все кончено, а он после каникул сегодня заявился в ресторан, сказал, что ничего не кончено, и надо ехать объявлять о помолвке.

Между нами повисает тишина. Да, такого он точно не ожидал, а я не ожидала, что расскажу ему об этом. Мы ведь говорили с ним в переписках о чем угодно, но не о наших личных жизнях. Просто общались как два абсолютно свободных человека, не обремененные ничем.

— А ты этого хочешь? — прочистив горло, спрашивает у меня. — Хочешь поехать с ним, стать его?

— Нет, не хочу и прямо ему об этом сказала, но он не слышит меня. Я для него инструмент для достижения цели.

Снова пауза. Поворачиваюсь к Мише и смотрю ему прямо в глаза.

— Прошу тебя, пожалуйста, подыграй мне сегодня, — он вопросительно изгибает бровь, ждет, что же, скажу дальше. — Проводи меня до двери. Постой пару минуту, я напишу тебе, как поднимусь в комнату. Он не пройдет мимо охраны, увидев, что ты там и не просто меня подвез.

Не замечаю, как на меня накатывает истерика и начинаю захлебываться слезами.

— Я надеюсь, он поймет все и оставит меня в покое после этого. Прошу тебя. Ты сильнее, он должен испугаться.

Слышу, как снимается блокировка с дверей и молчит. Понятно, такие сложности ему не нужны. О чем я только думала? Глупая, наивная девчонка. Ладно, сама разберусь. Первый раз, что ли?

Уже начинаю нажимать на ручку, чтобы дверь открылась, как он заговаривает со мной.

— Если ты хочешь, чтобы я помог тебе, пообещай, что выполнишь любое мое желание, когда я этого захочу. Это первое. И второй момент. Сейчас ты подыграешь мне. То есть, я буду делать, а ты подстраиваться.