Ведовской дар. 1. Ведьма правды - Деннард Сьюзан - Страница 11

–А может, ты сам – распадающийся? – продолжала кричать Сафи, и Изольда поморщилась.

Ну да, Сафи всегда так выражала ярость. Или ужас. Всегда вела себя так, когда случалось что-то по-настоящему плохое: либо загоняла эмоции как можно глубже, либо избегала их. Девушка повернулась в сторону багровой нити. Как раз вовремя, чтобы увидеть, что Сафи уже вцепилась в расстегнутую рубашку колдуна воздуха.

–В Нубревнии не умеют одеваться?– Сафи стянула вместе края рубашки.– Вот эта штука вставляется вот сюда!

К его чести, нубревниец не шелохнулся. Его лицо окрасилось в алый, как и нити, а губы плотно сжались.

– Я в курсе, – прорычал он, – как работают пуговицы. – Он стряхнул с себя руки Сафи. – И обойдусь без советов от девчонки, измазанной птичьим пометом.

«О нет, – подумала Изольда. – Только не это». Она уж было приоткрыла рот, чтобы предупредить парня, но тут…

Чья-то рука сжала запястье Изольды. Прежде чем она успела освободиться от захвата, человек вывернул ей руку за спину.

В глазах Изольды вспыхнула нить цвета красной глины. Знакомый оттенок раздражения, который она годами наблюдала в ответ на многочисленные истерики Сафи. Значит, Габим вернулся в город.

Марстокиец еще сильнее прижал вывернутое запястье Изольды к ее спине и прошептал:

– Вперед, Изольда. Вон в тот узкий переулок.

– Можешь меня отпустить, – тихо сказала девушка. Краем глаза она увидела, что это действительно Габим. На нем были цвета семейства Гасстрель, серый и голубой.

– Пустотник? Ты меня пустотником обозвала? Я на нубревнийском говорю, лошадиная ты задница!

В ответ Сафи разразилась тирадой на нубревнийском, которую трудно было разобрать в шуме толпы.

Изольда терпеть не могла, когда нити Сафи становились настолько яркими. Они буквально ослепляли, впивались ей прямо в глаза и сердце.

Но Габим ни на секунду не замедлил шаг, пока вел Изольду мимо какого-то нищего, распевающего «Плач Эридисы». Они дошли до узкого переулка между захудалой таверной и еще более захудалой лавкой старьевщика. Изольда вошла в переулок, ее шатало, под ногами постоянно оказывались какие-то лужи, а в нос проникала нестерпимая вонь кошачьей мочи.

Девушка высвободила запястье и повернулась к наставнику. Обычно он вел себя куда мягче. Габим, конечно, был опасным человеком, два десятка лет он служил телохранителем у Эрона фон Гасстреля, но, кроме того, он был очень осторожным и спокойным. Отлично умел держать себя в руках.

По крайней мере так было до этого момента.

– Что, – начал он и угрожающе близко придвинулся к Изольде, – вы устроили? Ты зачем вытащила оружие при всех? Адские врата, Изольда, надо было все бросить и бежать!

– Там был распадающийся, – начала она, но Габим шагнул еще ближе.

Он был невысокого роста, и вот уже три года как Изольда достаточно выросла, чтобы их глаза оказывались на одном уровне. Сейчас глаза Габима окружали морщины гнева.

– Любой распадающийся – это проблема городской стражи. А вот у вас проблемы с ней. Грабеж на большой дороге, так, значит?

У нее перехватило дыхание.

– Как ты узнал?

– Повсюду выставили посты. Мы с Мэтью наткнулись на один по пути в город и узнали, что стража ищет двух девушек, одну с мечом, а другую – с серпами. И как ты думаешь, Изольда, сколько вообще людей умеют сражаться такими клинками? – Он указал на ножны девушки. – А у тебя как у уроженки народа номатси нет права на защиту, и за одно публичное ношение оружия здесь могут повесить! – Габим резко развернулся и отошел на три шага, но тут же вернулся. – Начинай соображать, Изольда!

Девушка сжала губы. Покой. Покой повсюду, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног.

Вдалеке слышался нарастающий грохот барабанов, означавший, что стражники города Веньяса уже в пути. Они обезглавят тело распадающегося, как того требует закон.

– Т-ты закончил кричать? – спросила она через силу. Старое заикание вернулось. – П-потому что нам надо вернуться к Сафи и п-покинуть город.

Ноздри Габима расширились, он сделал глубокий вдох. Изольда видела, как он с усилием возвращает контроль над эмоциями, как разглаживаются морщины на его лице, а нити приобретают естественный цвет.

– Тебе нельзя возвращаться к Сафи. И ты не сможешь выбраться через этот переулок. У гильдмейстера Йотилуцци на службе колдун крови, тварь, пришедшая прямиком из Пустоты, не знающая пощады и сомнений. – Габим покачал головой, и в его нитях впервые появились оттенки серого – признак страха.

У Изольды еще сильнее перехватило горло. Габим никогда ни перед чем не испытывал страха.

Колдун. Крови. Колдун. Крови.

– Дядя Сафи в городе, – продолжил Габим, – на переговорах по Перемирию, так что…

– Дон фон Гасстрель здесь?

У Изольды даже рот приоткрылся. Габим не мог бы сказать ничего более удивительного. В прошлом она дважды встречалась с израненным в боях Эроном, каждый раз он был неизменно пьян и полностью соответствовал описанию и жалобам Сафи.

– Все карторранские аристократы обязаны прибыть сюда, – пояснил Габим и снова начал нервно вышагивать по переулку. Три шага влево. Три вправо. – Генрик собрался сделать какое-то важное заявление и, что совершенно в его духе, использует переговоры в качестве своих личных подмостков.

Изольда уже не слушала.

– Сафи ведь тоже считается аристократкой?

Выражение лица Габима смягчилось. В его нитях мелькнула персиковая нежность.

– В том числе и Сафи. А это значит, что она окажется под защитой своего дяди и всего двора карторранской знати. Они укроют ее от колдуна крови Йотилуцци. Но вот ты…

Габиму не надо было заканчивать свою мысль. Сафи защитит ее титул, а вот происхождение Изольды принесет ей только неприятности.

Девушка прикоснулась к лицу, потерла щеки, виски, но пальцы почти ничего не чувствовали, а шум толпы и грохот барабанов городской стражи воспринимались как едва слышный гул.

– Так что же мне делать? – спросила она наконец. – Я не могу позволить себе купить место на корабле, а если бы и могла, мне некуда плыть.

Габим махнул рукой в сторону конца переулка.

– В нескольких кварталах отсюда есть гостиница «Боярышник». Я снял там комнату, а в стойле ждет лошадь. Останешься там на ночь и завтра, на закате, сможешь перебраться в такую же гостиницу на северной стороне. Мы с Мэтью догоним тебя. А пока разберемся с колдуном крови.

– На одну ночь? И что это решит?

Габим вздохнул и пристально посмотрел на девушку, словно пытался разглядеть, какого цвета нити Изольды. Как будто пытался понять, сколько в ней правды, а сколько лжи.

– Сафи родилась доньей. И ты должна помнить об этом, Изольда. Ее готовили к тому, чтобы быть доньей. И сегодня вечером ее ждут на переговорах по Перемирию. Генрик прямо об этом сказал, а значит, она не может отказаться. А ты не можешь встать у нее на пути.

«Ты не можешь встать у нее на пути». Эти простые слова окончательно сломили Изольду. Несмотря на то что Сафи потеряла все их сбережения, несмотря на колдуна крови, что шел по их следу, девушка продолжала верить, что все как-нибудь образуется. Что клубок неприятностей как-нибудь распутается и через несколько недель жизнь вернется в привычное русло.

Это… это было похоже на конец. Сафи должна была стать доньей, все просто и ясно, и в ее новой жизни не было места для Изольды.

«Утрата, – подумала она, пытаясь определить, что за чувство возникло в ее груди. – Должно быть, так ощущается утрата».

– А я тебе говорил, – хрипло произнес Габим, окидывая девушку взглядом – так генерал рассматривает солдата. – Сотню раз говорил, Изольда, но ты же не слушаешь. И не веришь. Почему мы с Мэтью поощряли твою дружбу с Сафи? Почему обучали вас обеих?

Изольда с силой выдохнула, мечтая, чтобы вместе с воздухом ее тело покинули ненужные мысли.

– Потому что, – повторила она то, что ей давно говорили, – никто так не сможет защитить Сафи, как тот, кто повязан с ней.