Месть. Никогда не прощу (СИ) - Вирго Софи - Страница 1

Месть. Никогда не прощу

Глава 1

Глава 1

Альбина

- Везет тебе, ты хоть замужем, - помешивая серебряной ложечкой капучино в прозрачном двойном стекле, печально говорит Ира.

- А ты нет? – удивленно спрашиваю, кивая на ее обручальное кольцо.

- Да здесь все сложно, - подняв руку, она отмахивается ею от темы разговора, но мне уже хочется узнать, что там сложного, раз кольцо на пальце есть.

Мы познакомились с Ирой около полугода назад в фитнес-центре. Она только пришла и получилось у нас оказался один личный тренер, вот и разговорились на этой почве, подружились, хоть она и на восемь лет младше меня. Раньше мне казалось это большой разницей, думала, дружбы быть не может, когда такой промежуток, а нет, может, потому что с возрастом эти условности и категоричность уходит, открывая место новому.

- Ты никогда о нем не говорила. Поделишься может чем-то смогу помочь? - спрашиваю, замечая, как мое отражение в стеклянном фартуке над мойкой искажается от движения.

Мы сидим с Ирой у нее дома, в просторной современной светлой кухне в стиле современного минимализма. Белые глянцевые фасады гарнитура отражают мягкий свет встроенных LED-панелей, а матовые серо-бежевые стены создают ощущение тепла, несмотря на холодноватую эстетику.

Огромный остров с барной стойкой из белого мрамора занимает центр помещения, и мы как раз расположились за ним. Его полированная поверхность переливается под светом подвесных ламп в виде хромированных сфер.

Я сижу на высоком барном стуле с кожаным сиденьем цвета слоновой кости, пальцы медленно обводят край фарфоровой чашки от итальянского сервиза тонкой работы, с позолоченной каймой.

Через панорамное окно во всю стену льется рассеянный свет хмурого майского дня, подсвечивая идеально ровные линии мебели и подчеркивая безупречную чистоту пространства.

- Да там… Ой, ладно, не хочу о грустном. Главное он сегодня приедет, - ее голос слегка дрожит, пытаясь прийти в норму. - Антошке три года сегодня, представляешь? Мы с ним уже четыре года вместе, а он до сих пор как в первый раз, цветы, подарки, весь на нервах.

Я перевожу взгляд на открытую гостиную, которая ступенькой выше переходит в зону отдыха. Там, на низком дизайнерском диване цвета топленого молока, разбросаны пара мягких подушек и детский плед, единственные признаки жизни в этом выставочном пространстве.

Даже игрушки Антона аккуратно сложены в встроенные ниши с подсветкой. Да, почти пятнадцать лет назад игрушки моего сына были по всей съемной двушке, а вечером ютились в большом картонном коробе из-под телевизора, потому что на такие ящики и комоды денег не было.

- Повезло, - говорю, и понимаю, мой голос звучит слишком гулко от досады.

- А у тебя что-то не так? Твой не придет домой? - отставив чашку на кварцевую столешницу с легким звоном, удивленно спрашивает Ирка.

Мне, так же, как и ей не хочется затрагивать тему мужа, поэтому стараюсь растянуть время, скольжу взглядом по открытой винтовой лестнице на второй уровень, где должны быть спальни.

Хромированные перила блестят под светом встроенных спотов, холодные и безжизненные, как и все в этом идеальном доме. Понимаю, что все здесь продумано до мелочей, даже выключатели скрыты в панелях, даже ручки на мебели утоплены, будто стыдятся своего существования.

И все же почему-то Ира располагает к разговору, и когда она отходит за второй порцией капучино и поворачивается ко мне спиной, я начинаю говорить.

- Сегодня пятнадцать лет свадьбы, - она замирает. Ее пальцы с матовым покрытием задерживаются на сенсорной панели кофемашины. На секунду кажется, будто даже техника вокруг нас затаила дыхание, умный дом перестал гудеть, климат-контроль замолчал, будто ожидая, что будет дальше.

- О, поздравляю! – она поворачивается ко мне, нажав на кнопку, и аппарат оживает, разрушив гробовую тишину.

Ее взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как она вычисляет мое настроение, словно она настоящий психолог. Я пью кофе, чувствуя, как горячий напиток обжигает губы.

- Да не с чем. Третий год подряд отмечаю одна, - Ира морщит нос, доставая свой напиток и возвращается обратно. Ее пальцы сжимают ложку чуть сильнее, и этот стук о стекло звучит как приговор, хотя сравнение глупое.

- Серьезно? Командировки? Неужели нельзя отменить? - я вздыхаю, откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок, где висит люстра с легким слоем пыли на плафонах. Вот она, ирония, даже в этом стерильном пространстве нашлось место для чего-то неидеального, и дышать становится чуточку легче.

А то стало как-то неуютно в этом месте.

- Нет, никак. У него то командировка, то партнер, то переговоры. Как всегда, вечером позвонит, скажет, что все затягивается и вернется за полночь, а может и вообще заночует в офисе, чтобы не тратит пару часов на дорогу, которые мог бы поспать.

- Ужас какой, - сокрушаясь, ни то искренне, не то постановочно, сочувствует мне, но я не нуждаюсь в этом.

- Я уже привыкать начинаю к его звонкам в одиннадцать вечера, к вопросу «как дела», как говорит «извини», как обещает, что в следующий раз точно будет дома, - развожу руками, и мои ногти на секунду впиваются в ладони. Боль резкая, ясная, и она единственное, что не дает мне рассыпаться прямо сейчас ни то от боли, ни то от ярости.

Понимаю, у него бизнес, но я же как-то нахожу время на семью. И я не многого прошу, пару дней в году, на дни рождения и праздники. Отпуск уже как получится, и то, на телефоне с ноутбуком вполне реально.

Ира смотрит на меня не с жалостью, а с пониманием, за это я ее и люблю. Она не станет утешать пустыми словами, не бросится обнимать, делая вид, что моя боль, это просто временный дискомфорт. Она выслушает и все, а это очень ценно. Ненавижу непрошенных советов, и сама не даю, пока не попросят.

Ее максимум, предложить варианты почему все так.

- Может, он готовит сюрприз? - осторожно предполагает она, и я вижу, как ее глаза бегло скользят по моим рукам, заметив, как я сжимаю и разжимаю кулаки.

Я фыркаю и берусь за чашку снова, только чтобы занять руки. Фарфор холодный, как и все вокруг.

- Последний сюрприз от него, это когда на восьмую годовщину отключил телефон, мы взяли сына и поехали в лес на шашлыки с нашими свидетелями. Все. Тогда я удивилась, как он так все оставить ради меня решил. А дальше все, каждый год пошли букеты через секретаршу, потому что после той годовщины бизнес пошел резко вверх.

Ира сначала смеется, но увидев мое удивление, тут же прикрывает рот ладонью. Ее глаза расширяются от ужаса, когда она понимает, что это не шутка, что за этими словами и в самом деле сокрыты годы пустых обещаний, ночей у телефона, ожидания, которое в этом году закончилось.

- Ой, прости, это, конечно, не смешно.

- Да ладно, - машу я рукой, но голос звучит чуть тише, чем хотелось бы. - Привыкла уже.

Ира вдруг оживляется, ее пальцы барабанят по столу, нарушая тягостную тишину. Она бросает взгляд на умные часы, дорогие, подаренные тем самым мужчиной, о котором мы только что говорили, но имя которого я не знаю.

- Кстати, скоро должен прийти подарок! – пытаясь увести нас с тяжелой дорожки, чуть ли не хлопая в ладоши, начинает.

- От твоего мужчины? – уточняю, сама не знаю зачем, и стараюсь вложить в голос побольше интереса, но внутри все сжимается в тревожном предчувствии.

- Ага. Говорил, что что-то особенное заказал, - и снова эти мечтательные нотки. Когда-то я тоже была такой.

Делаю глоток остывшего кофе, он все еще горьковато-крепкий, как и мои мысли.

- Ну хоть у кого-то сегодня праздник, - пытаюсь порадоваться за нее, но что-то как-то не идет радость, однако Ира хихикает, не замечает моего испортившегося настроения, и тут же в прихожей раздается резкий звонок.

- О! Это, наверное, он! - она вскакивает так быстро, что стул скрипит по полу, будто протестуя против такой резкой смены положения.